Избранные циклы фантастических романов-2. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Инстинкты, которые вбили в меня, работали безотказно.
— Вижу, тебя это шокировало.
— Если честно… то да, это новость. — признался я нехотя. И как я мог упустить этот момент? — Получается, их род полностью вервольфы?
— Верно. И, кстати говоря, они являются дальними родственниками нас.
— Нас? У нас в семье вервольфы есть?
— Да, Тэйлон. Я вервольф, — невозмутимо ответила мать. — И я тоже дикая.
Я поднял взгляд на мать… и видимо, она то ли в доказательство, то ли в шутку решила продемонстрировать часть своей природы. Зубы выпирали частоколом из-под губ, а глаза буквально горели, как у Юноны.
Моя реакция была соответствующей — от неожиданности я шарахнулся назад, руки сами дёрнулись к поясу, пытаясь найти оружие. То был даже не испуг, это были рефлексы, которые спасали мне жизнь. Любую опасность надо истреблять.
Энну аж скривило от моей реакции. Я представляю, насколько ей неприятно это видеть, сын шарахается от матери. Но блять, над тобой стоит туша больше двух метров, которая может превратиться в волка, что будет ещё больше! И она показывает частокол зубов, которые с легкостью отгрызут мне руку. Это как скажут: чувак, эта бочка рядом с тобой радиоактивна. Любой шарахнется.
Какую реакцию от меня она ожидала на это?
Её острые зубы быстро спрятались под губы, а глаза вернули свой нормальный цвет. Лицо лишилось тех острых хищных черт. Теперь я понимал, почему, когда она сердится, её лицо слегка менялось — проявлялась животная природа.
— Получается… я тоже вервольф?
— Получает, что так, Тэйлон, — усмехнулась она.
— И я дикий?
— К сожалению, я не знаю.
— А как понять? Это передаётся по наследству? Или какой-то тест? — я посмотрел на свои руки. Что-что, а вервольфом я ещё не был.
— Обычно дети сами проявляют какие-то признаки. Но ты был слишком спокоен и… мягок, чтоб действительно проявить признаки того, что ты дикий. А твоя старшая сестра, например, точно дикая. У Сильвии растут зубы и когти на пальцах, когда она очень злится. Быть может ты и за мной замечал нечто подобное.
— Да, было дело… — кивнул я медленно. — Получается, это наследственность?
— Да. Думается мне, что ваши дети уже не будут дикими, а у внуков так и совсем крови вервольфа станет мало.
— А мы впадем в ярость? — решил я задать самый важный вопрос, чтобы наперёд знать о возможных проблемах. — Ну то есть, перестаём себя контролировать, когда превращаемся?
— Правильнее говорить, обращаемся, Тэйлон. И нет, мы всегда контролируем себя. Есть вервольфы, которые обезумели или теряют способность здраво мыслить при запахе крови, но к нам это не относится.
— А Ньян? Она дикая?
— Ньян дикая, — подтвердила мать.
— А отец?
— Нет. Он человек. Я пришла в его род, когда мне было пятнадцать. Так получилось… что мне пришлось выйти за твоего отца замуж. Я не жалела об этом, твой отец хороший человек и верный защитник рода. Однако он несколько негативно относится к вервольфам.
— Но женился на тебе, да?
— Так ты запомнил, что мужчины женятся, — улыбнулась Энна. — Однозначно прогресс. Что касается моей свадьбы, то у нас был особый случай. И Юнона твоя очень дальняя родственница.
— Насколько?
— Очень далёкая, Тэйлон. Она из рода Белого Клыка. Я была из рода Острого Уха. А все мы из древнего рода, что сейчас уже не существует, Волчья Пасть.
— Истребили?
— Распался, — мягко поправила она. — Они придерживались мнения, что своя кровь должна быть внутри стаи. Но человеческие девушки или мужчины её разбавляли, ведь сердцу, а иногда и телу ты не прикажешь.
— И люди спокойно к вам относились?
— К нам, — поправила меня мать. — Нет, к нам они относились с настороженностью. Местами был и расизм, который перетекал в насилие. По крайней мере, мне известно несколько случаев, когда вервольфы убили нескольких людей за то, что те избили и изнасиловали девушку из их стаи.
— Просто так что ли?
— Она встречалась с сыном главы их деревни. То были напряжённые времена, Тэйлон, тогда не было таких законов, а власть была лишь на бумаге и словах. Всё решали силой, и ты сам понимаешь, кто был сильнее. Но время и природа сделали своё дело — кровь разбавилась, а стая распалась на роды. Некоторые до сих пор существуют, как Белый Клык, например, а некоторые канули в лету.
 
— Кстати, а Ньян, она… приёмная? — решил я уточнить ещё одну деталь.
— Да. Она из ныне несуществующего рода Серой Лапы. Это был небольшой род на юге страны, который пал жертвой интриг.
— Я думал, что король следит за этим.
— Пожар в поместье, — пояснила Энна. — А потом убытки в компании, пропажа старшего наследника и старшей дочери. Средняя ушла в род, где вышла за мужчину, который старше её на двадцать лет. Младшую забрали мы.
— Зачем?
— За тем, чтобы спасти, — немного удивлённо ответила Энна.
— Зачем? — повторил я вопрос. — Ну умерла бы и умерла. Разве это проблема?
— Нас попросила её средняя сестра.
— Но это разве не могло поставить вас под угрозу?
— Могло, — не стала отрицать она.
— Тогда в чём причина?
— Долг по крови. Дети моей прабабушки, мой дедушка, был спасён членом их рода. Мы вернули долг и спасли их ребёнка, взяв его в свой род. А так как я вошла в род Бранье, долг перешёл за мной. Вернее, перешёл он за всеми наследниками, но спросили с меня.
— А с других?
— Долг один, накладывается на всех наследников, если о нём вспомнят, естественно. Здесь вспомнили. Я выполнила, и теперь никто из остальных никому ничего не должен.
— Чего же они раньше не воспользовались им? — спросил я. — Этим правом?
— Я не знаю, Тэйлон. И вряд ли узнаю. Но Ньян теперь моя дочь, и я люблю её как свою родную кровь. Она — часть нашей семьи.
— Да я понял так-то.
— Это на случай, если в твою пустую голову взбредёт какая-нибудь глупость, сын, — строго пояснила мать.
* * *
В день, когда должен был пройти бал, меня одевали всем домом.
Служанки, словно стая пчёл, не отставали от меня ни на секунду. Едва я пообедал, как они буквально влетели в столовую, как по сигналу, и, подхватив за руки, потащили меня к выходу. Хоть руки за спину не заломали, и на том спасибо. Я даже немного растерялся от такого напора вначале.
Меня затащили в ванную комнату, где четверо особо ретивых принялись меня отмывать. Драили так, будто пытались стереть кожу. Ноги, руки, спину, голову. Разве что пах я отстоял, и то с боем. После этого меня буквально умыли каким-то лосьоном и потащили замотанного в полотенце в комнату.
Здесь уже поджидала другая боевая группа.
Честно, я восхищён. Восхищён их слаженной работой. Служанки выглядели как единый механизм, работающий без сучка и задоринки. Как-то, не сговариваясь, каждая делала своё небольшое дело, что в сумме складывалось в скорость, слаженность и качество. Как на боевом корабле, серьёзно.
Едва я успел опомниться, как меня уже подстригали. Ещё несколько минут, и меня вновь обтирали каким-то лосьоном, который пах на удивление приятно. Мне во всей этой суматохе разве что поднимать руки и ноги требовалось вовремя. Таким дружным роем меня и одели. Я даже не чувствовал стеснения — никому дела не было, голый я или нет, слишком заняты.
Буквально через пять минут общими усилиями я уже был одет в парадную форму.
Служанки критично осмотрели меня, стряхивая с меня невидимые глазу пылинки, поправляя на мне форму.
После того, как они убедились, что работа выполнена на отлично, большая часть покинула мою комнату, а на их место пришёл наш дворецкий. В руках он нёс немного странные кобуры из коричневой лакированной кожи, мои револьверы в футляре и небольшую коробочку, где позванивали, как я предположу, медали.
— Я взял на себя ответственность отстрелять патроны в револьверах и хорошенько почистить их, господин. Надеюсь, вы понимаете, что заряженные револьверы носить с собой строго запрещено на бал?