Именем Анны. Возврата не будет (СИ)

По дороге Татьяне не терпелось поделиться с дочерью парой-тройкой непростых секретов. Лент прекрасно понимал каких и соглашался, что обмениваться такой информацией было непросто обеим. Они даже остановились разок по пути, поплакали. А на подъезде к Выхино Татьяна вызвонила Айу. Так и узнали про загородный дом мэра, и сразу завернули куда было сказано.
Что интересно, в какой-то момент разговора при упоминании столицы, до которой Татьяна с Виком так и не доехали, Савила не удержалась от вопроса, больше похожего на мысли вслух «Интересно, как там?», на который получила неожиданный и вполне однозначный ответ от Анны: «Все будет в порядке». Лент видел, что Савила удивилась, он и сам вскинул бровь, но задавать вопросов никто не стал – рано. Тут Розу заинтересовал заснувший по дороге Вик, как он и где он вообще? «В машине, – донеслось в ответ не менее лаконичное. – Я всё объясню».
Скорее бы. Лент не сомневался, что Анна объяснит. Вот только дождётся Айу, а главное, отца. А значит, для того чтобы Ленту не лопнуть от зелёного любопытства, ему придётся запасётся синим терпением.
Тем временем вокруг звенели хрусталём бокалы и женские голоса, дамы знакомились, шутили, присматривались друг к другу, и походило на то, что вчетвером они прекрасно ладили. Пятая, Любочка, держалась в стороне и распоряжалась по хозяйству: новые приборы и стулья, сыры и мясное, а это что? Почему квас, если гостям подали шампанское? В общем, Любочка делала то, что любила и что умела делать лучше всего: руководила.
С одной стороны, Ленту было перед нею неудобно, хотелось бы помочь помощнице интегрироваться в сильный круг, вот только роль светской львицы ей не шла. Высшее общество не для таких, как она, он вынужден был признать. Он и сам зачастую чувствовал себя на этом уровне не в своей тарелке. Как сейчас, например, когда разговор отца с Патриком не привлекал его абсолютно. Уши Лента, игнорируя сказанное рядом, активно вылавливали детали из отдалённых разговоров дам и официантов. Видимо, он снова позеленел и тоже делал то, что любил и умел лучше всего: собирал информацию и шёл по следу.
Зачем ей Демон? Только ли потому, что силе нужен живой чёрный? И что будет теперь, когда Анна сказала «да» другому? Допустим, она оставит свои попытки призыва. А чернокнижники? С ними что делать? Они-то приехали к Чёрному пруду не просто так. Почувствовали что-то, чего-то ждут. Допустим, Анна передумала убивать, но они-то – наоборот: пошли в лобовую атаку. И Лент ни капли не сомневался, что сегодняшняя попытка волков расправиться с тёмными не будет последней.
Он не заметил, как отдрейфовал от мужчин в сторону стола, где очень скоро пересёкся с Любочкой.
– Лаврентий Петрович, вы хорошо себя чувствуете?
– Лучше не бывает, Любовь Артемьевна, а почему вы спрашиваете?
– Водоворот очень сильный.
– Какой ещё водоворот?
– Чернокнижный, – пропищала Любочка виновато. – Вы не видите? Но вы же видели возле берёзы...
В следующую секунду, не снимая с лица улыбки, Лент настойчиво потянул Любочку в сторону кабинета, куда из столовой вела распахнутая дверь. Выходить в коридор было бесполезно, там сновала обслуга, а кабинет давно дразнил Лента уютом книжных полок, он собирался к ним «присмотреться» ещё когда скучал в компании отца, устав от разговоров о финансах.
– Итак, – уточнил он у помощницы, как только они оказались в относительном удалении от остальных. Двери закрывать он не стал, это могло показаться подозрительным, но от прямых взглядов остальных тёмных Любочку укрыл, оттеснив вглубь кабинета.
– Итак, вы видите водоворот, Любовь Артемьевна?
– Неужели только я? – глаза помощницы округлились.
– Не знаю, но я точно ничего не вижу. Какой он, как выглядит? Где находится?
– Это воронка. Такая же, как на груди, только побольше. Висит у вас над головой. А сейчас немного сместилась в сторону столовой.
– Она тянет из меня силу?
– Не думаю. Скорее, вливает. Но, может, я неправильно смотрю?
Неправильно ли… Сам Лент ничего похожего на отток или приток силы не ощущал, но кто знает, с фокусами нежити он знаком не был. Да и как бы он с ними познакомился, если всё равно ничего не видел! Видимо, для того, чтобы это рассмотреть, нужно было быть симбионтом. Он разозлился и протянул руку в старинной книге на ближайшей полке. Книги его успокаивали. Особенно старые. Запах коленкора и пыльной бумаги… Потянул на себя пухлый томик, но пальцы неожиданно подвели, не справившись с задачей.
 
Удивлённый, он присмотрелся и понял, что никаких книг в кабинете не было – стены украшали декоративные панно, стилизация.
Да что же это такое, а? Зачем? Нет, что ли, настоящих книг в Ростове Великом? Почему здесь всё наоборот, не так, как кажется, и не так, как он привык? Панно получило кулаком, а Лент развернулся к Любочке.
– А ну-ка позовите Ольху, Любочка. Только тихо, чтобы никто, кроме нас, её не видел. Нет-нет, погодите чуток, я сначала навешу охранную петлю, а то как завизжит.
Петля получилась быстро, видимо, злости, а значит и зелени, в Ленте было достаточно. За такой петлёй никто не услышал бы и взрыва. И хорошо, потому что он не ошибся: появившись на зов Любочки, маленькая полупрозрачная девчонка завизжала своим самым противным из голосов.
– Нет живым веры!
Этот голос мог многое, но Ленту только прижгло под лопаткой кожу в районе защитной руны.
– Обещал не тревожить, ведьмак! Запамятовал?!
Нет, Лент не забыл. Мару Ольху он не видел с февраля и видеть больше в жизни своей не собирался, если бы леший, её поводырь, не решил навестить Любочку в прошлое воскресенье.
– Ты первый начал! Зачем приходил? Зачем Любочку пугал?
– Не пугал. Предупреждал.
– Ой ли!
В бескорыстную помощь лешего Ленту верилось слабо. При жизни тот был полной противоположностью Егора, то есть самым нормальным коричневым, нелюдимым и злобным. Детское лицо мары узнаваемо исказилось:
– Предупреждал, говорю. Чтобы чёрным неповадно было. Хорошо, что ты успел. Мембрана целёхонька.
– Да как же целёхонька? Несколько раз уже рвалась!
Лент быстро сосчитал в уме. Сначала ему прижигало ладонь в самолёте, это раз. Потом – в лесу, когда Илья волком обернулся. Потом – в парке, когда Вик пытался его усыпить. Это три. А до этого в машине – это четыре. Ещё пекло сегодня перед волчьей атакой. Это уже пять. Пять дырок в мембране, через которые он чувствовал свою жену на той стороне.
– Не было этого, – заупрямилась девчонка. – За Чертой спокойно. Мне тебе врать ни к чему, ведьмак. Это мой клан за баланс в ответе, а не твой. Против нежити мы ничего не имеем, но в мире всего должно быть в меру, а чёрным меры мало, из-за них сплошной перекос!
Мара волновалась, плохо держала форму, клубилась, пропадала и появлялась.
– Вон, и тебя заарканили, ведьмак! Знаешь уже? Знаешь, вижу. Ну, сам разбирайся, а меня отпусти. Обещал!
В принципе, ответ на свой вопрос Лент получил. Мотивацию лешего понял: баланс. А то, что в процессе получения ответа на один вопрос появились новые, так это нормально. Рабочий момент.
– Иди.
Мара пропала мгновенно, да и вовремя. Судя по доносившимся из столовой звукам, подъехали последние тёмные, Айа и Егор, а значит, разговор без купюр – не за горами.
Лент быстро смотал петлю и направился на выход из кабинета навстречу приветствиям и вопросам, которыми ожила столовая с приездом новых гостей: что да как, да-да, очень интересно, как там поживает полиция и больница, и не устала ли в пути душенька Татьяна… Ничего, пусть поговорят, собьют оскомину, так сказать, но как только начнётся настоящий разговор, вопросы будет задавать Лент!
 
– Ларентий Петрович, – неожиданно помянула его сзади за локоть Любочка: – Над Егором тоже воронка.
Над Егором? Прекрасно. Значит, у Лента будет одним вопросом больше.
  
Глава 37
 
Закуски проскочили незамеченными, горячее запомнилось чуть более отчётливо – баранина утопала в чесночном соусе. Не самое обычное блюдо для российской глубинки, Лент даже заинтересовался ненадолго, кем был сделан такой выбор, но изнутри атаковали другие вопросы, мешавшие сосредоточиться на еде.