Бронированные жилеты. Точку ставит пуля. Жалость унижает ментов

— Дежурный слушаю…
— Смердов. Замнач 33–его. У меня данные по поводу этой машины «11–13» и ее владельца…
— Самый момент! Оставайся у трубки.
Начало было обнадеживающим.
" Ну, давай, Смердов! Теперь только не оплошай!..»
В трубке щелкнуло:
— Смердов? — Голос был начальственный, басовитый.
У телефона был генерал, заместитель начальника Главка. Повидимому, его решили сделать крайним в этом деле.
Они знали друг друга.
То, что ответственным назначили именно его, была удача.
— Что у тебя?
— «Жигули» 11–13 мне известны. На них ездил сотрудник КГБ СССР Субанеев Виталий Александрович…
— Ты не путаешь, Смердов?! Знаешь с кем связываемся!
— Абсолютно.
— Пишу! «Су–ба–неев…»
— Он использовал списанный номер. Вот его адрес…
Генерал быстро записывал.
— Так…
— Из КГБ он уволен. В последнее время работает в Спецохотхозяйстве, женат…
— Так… Так… — Генерал словно отчекрыживал на бумаге. — Так… Молодец…
У телефонной кабины крутились какие–то люди, заходили сбоку, показывали в стекло, что хотят звонить. Смердов повернулся к ним спиной. Никакой силой нельзя было сейчас вытащить его из кабины.
— Теперь связи Субанеева…
— Знаешь?
— Это бывшие сотрудники розыска 33–его отделения — Голицын и Волоков…Вот их адреса…
— Пишу.
— Волоков судим за превышение власти. Оба в последнее время работали егерями в том же Спецохотхозяйстве вместе с Субанеевым…
Генерал, наконец, все усвоил.
— Спасибо, Смердов…
Зам из 33–его сделал ему поистинне царский подарок.
— Я тебе этого не забуду.
Смердов и сам понимал. Он спас заместителя начальника Главка. А может и сам Главк от разгрома, который обязательно последовал бы, если бы нападение не было раскрыто сразу.
Со звонком Смердова все менялось.
Главк мог теперь немедленно доложить наверх — в Министерство, в Адмотдел ЦК КПСС:
«Особо–опасное преступление, совершенное в Москве в день закрытия съезда партии раскрыто столичной милицией в течение получаса по горячим следам. Московская Краснознаменная готова и впредь выполнить любое задание Партии и Правительства. «МУР есть МУР»!..
Смердов опустил глаза, чтобы не видеть озлобленые физиономии за кабиной.
— Мы к этому еще вернемся, Смердов…
Генерал переключил его на коммутатор. Снова возник дежурный по МУРу.
— Смердов! Откуда звонишь?
" По фамилии и на «ты»! Добрый знак!»
— От «Новоарбатского». У «Гастронома».
— Можешь сейчас приехать? Подробно все оформим…
— Без проблем. !
Не вешая трубку, он пальцем утопил рычаг.
На улице заметили, заорали:
— Хамство! Вон какая очередь.
— Милицию надо вызвать!
Но Смердов сходу уже набрал еще номер.
— Добрый вечер…
— Здравствуйте…
В приветствии слышался осторожный вопрос. По нему Смердов догадался, что у телефона тот, кто ему нужен. На всякий случай удостоверился:
— Товарищ подполковник…
— Слушаю.
Смердову снова повезло. У телефона оказался именно Авгуров, крестный отец фирмы, патронировавшей охотников–иностранцев…
— Беспокоит Смердов из 33–ьего…
— Одну минутку…
Сверялся ли Авгуров с собственным справочником «Кто есть кто?», куда мог быть вписан и Смердов тоже, или просто поднялся, чтобы убрать звук телевизора…
— Я слушаю… — Снова раздалось в трубке.
«Скорее всего включил диктофон…»
Но иного выхода не было.
— Смердов…Помните? Недавно одного вашего охотника ограбили на Арбате.
Романиди… Я его вызволял, звонил вам…
Авгуров слушал молча: боялся провокации…
" А, может, его самого прослушивают..».
Смердов этого тоже не знал. Но решил рисковать.
Цель была одна — привлечь Авгурова и его связи себе в помощь. Для деятелей такого уровня не было ничего невозможного. Кооператив, устраивавший охоту для иностранных коммунистов, представлял интересы партийной казны и милицейского
истеблишмента одновременно.
— Я почему вам звоню? Егеря там — два молодых парня. Они в тот день опекали Романиди… — Смердов искал нужную линию поведения, но человек на другом конце провода не собирался облегчить ему задачу.
 
— Я чувствую, что ими плотно интересуются…
Он решал, что сказать: " Милиция? КГБ?»
Неожиданно, словно по наитию сверху, пришло:
" Тот… Лже–Анчиполовский… По телефону ночью своему куратору темнил: «Подадут вагоны!» Не машины — именно вагоны! Это все транспортники»!
— Транспортное КГБ…
Авгуров не произнес ни слова.
Но Смердов чудесным образом вдруг понял:
" В цвет!»
— Кто–то дал задание своему человеку на разработку этих двоих. Но цель разработки не они! У меня есть данные, что ближайшая цель — это Романиди. А стратегическая — кооператив «Байкал»…
Дальше он уже не делал никаких тайн из происшедшего.
— Комбинация по вводу агента к егерям произошла на территории 33–ьего, у винного магазина. Егеря эти по–своему неплохие парни. Но любят выпить… И это неизвестно куда их заведет. Дело в другом…
Авгуров молчал. Смердов больше не сомневался:
" У него проблема с транспортным КГБ…»
В стекло автомата уже стучали во всю. Он не оборачивался.
— Если вам понадобится, тут есть за что зацепиться… И даже прижать этих людей. Перед встречей с егерями агент ударил ножом человека в очереди за водкой. Потерпевший до сих пор в реанимации. У меня есть его данные. Виновного задержали, но тот, у кого он на связи, по–существу, похитил его из отделения…
Трубка подала первые признаки жизни:
— Кто именно его вытянул? Знаете?
— Будет нетрудно установить по этому номеру… — Смердов держал наготове шпаргалку, скосил глаза. — Вот. Это домашний…
Он продиктовал телефон, по которому лже–Анчиполовский звонил ночью своему шефу.
Народ у кабины больше не стеснялся в выражениях. Костерил, как мог.
— Да вытащить его оттуда!
Кабину могли разнести в щепы. Но Смердов по–прежнему не смотрел в сторону.
— Псевдоним не знаете? — спросил Авгуров.
— Агента? При задержании он назвался «Анчиполовским».
— Что ж! Спасибо что мне позвонили…
Смердов почувствовал нотку искренности.
Авгуров был действительно встревожен неожиданным сообщением. Сутки эти вообще выдались хлопотными. И впереди была маета. Предстояло ехать в аэропорт, чтобы встретить жену, возвращавшуюся этой ночью с Кипра.
АВГУРОВА
Уже подлетая к Москве, Авгурова в конце салона неожиданно увидела Фриду — ночью, на посадке, в Ларнаке, она ее в самолете не заметила.
Осточертевшая за эти дни коллега по миротворческой миссии в Израиль приветствовала ее кислой миной–с недосыпа у нее разболелась голова. Авгурова послала своей преследовательнице ослепительную улыбку и воздушный поцелуй.
А еще раньше пассажирам первого салона предложили на валюту сувениры, спиртное, косметику.
Иностранцы купили коньяка, хлопнули по рюмке, развеселились. Отечественных охотников пить в самолете на свои деньги, не на халяву, не нашлось.
«Аэрофлот» на них и не рассчитывал.
Для своих проблема была не только в нехватке валюты.
Впереди предстояло непредсказуемое, может, самое тяжелое и трудное в поездке: московская таможня.
Авгурова тоже не могла так или иначе не думать о ней.
Посадка в самолет на Ларнаке прошла спокойно.
Романиди помогли ей спустить вещи на первый — основной — этаж аэропорта, погрузили в никелированную тележку.
— Я говорил с нашими друзями из «Аэрофлота», — сказал на прощанье Сократис. — Они обещали, что все будет в порядке. Не волнуйтесь.
После отъезда супругов Романиди время в аэропорту пошло живее. В зале появились и другие соотечественники, сбивались в группы, шумно знакомились между собой.
" Наша беспардонность, — подумала Авгурова, — спросил — и не дослушал. " Уже неинтересно!» Прервал — вмешался в чужой разговор…»
В общественном туалете — безукоризненно чистом, сверкающем белизной, — соотечественницы сматывали в невероятном количестве мягкую туалетную бумагу. У телефонов–автоматов парикмахер — многодетный бухарский еврей прилажи