Бронированные жилеты. Точку ставит пуля. Жалость унижает ментов

— Я записала.
— Ну все. Я крикну — дам команду.
Она послушно вышла.
Козлов смягчил тон.
— Не вынуждай, Качан. Давай… Все будет хорошо. Не мне это нужно. В конце концов, одно дело делаем для страны. Ведь правда?
— Ну!
— Мне не признание твое нужно. Пойми! Мы, мужики, всегда поймем друг друга. Я сказал: нужно взаимное доверие. Тогда и я смогу быть с тобой откровенным. Давай на словах. Писать не будем. Было дело?
Качан не ответил.
— Было или нет?
— Нет.
Козлова передернуло.
— Вся Страна на вахту встала! Все, как один человек. Съезд Коммунистической Партии! Такое событий! А они… Гнать вас надо отсюда всех! Сраной метлой! Чтобы духу не было!
Качан пожал плечами.
— Какая от вас борьба с преступностью! Да что я с тобой церемонюсь?! Валерия Александровна!
Из коридора появилась Веркина мать. Эта тоже ревела.
— Я здесь!
— Слышали, как веркин дружок себя ведет?!
— Простите уж ее, Александр Сергеевич! Я все слышала… — по лицу ее растекалась краска. — Ведь дура еще!
Козлов обернулся к Качану, ткнул пальцем.
— О себе не хочешь думать, о них подумай… Тебе жалко их? Ну? Говори! Приезжала она к тебе?
Тут и Верка подошла. Вместе с матерью громко зарыдали, как по покойнику.
— Да или нет? Последний раз спрашиваю! Горячкина!
— Я здесь! — Та тоже уже стояла в дверях.
— Ну же, Борис!
— Я ничего не знаю.
— Иди, звони, Дина!
Веркина мать взвыла. Динка скрылась за дверью. На письменном столе, где стоял телефон, зазвенели разной продолжительности звоночки. Аппарат был параллельный.
Качан поднялся, молча пошел к дверям.
Веркина мать вытерла слезы. Когда Качан проходил рядом, шепнула:
— Если б моя дура стояла на своем, ни в жизнь ему ничего не доказать…
— Алло! — Пискнула Горячкина.
В последнюю секунду Козлов не выдержал, ударил по кнопке на аппарате. Тренькнул короткий звонок.
Муж Верки на другом конце провода уже ничего не слышал.
Абоненты разъединились.
— Все! Идите. Пусть будет Верке уроком… — Комитетчик махнул рукой.
Азарт Козлова прошел. Дочь с матерью подхватились.
— Спасибо!
Динка замерла у дверного косяка, невидная дурнушка с худым бледным угрястым лицом. Смотрела без злорадства, но и без сочувствия.
Причастность к государственным секретам давно уже провела невидимую границу между нею и другими вокзальными.
«Мы — глаза и уши государевы…» — говаривал Козлов.
Динка была рядовым исполнителем его указаний. Личные симпатии и антипатии исполнителю не полагались.
— Вы здесь еще побудете? — Веркина мать — женщина бывалая–знала, как в таких случаях себя вести, на радостях решила сбегать в магазин за бутылкой. — Я быстро.
Она не имела понятия о комитетчиках.
Эти не были похожи на ментов.
Отбор в КГБ велся куда тщательнее. Материальное содержание, подготовка, обеспечение несравнимо выше. Да и контроль серьезнее…
Бутылкой тут было не прельстить.
Дежурная — укороченный контрабас, обтянутый черной форменной шинелью — сразу возникла откуда–то сбоку, замерла с деревянным лицом. Наблюдала.Она была подставлена и регулярно отчитывалась Наверх.
Козлов стукнул кулаком по столу. В запавших глубоко глазницах вспыхнул недобрый огонек:
— Этого еще не хватало! Ну–ка, отсюда, пока не передумал! Быстро. И никому ни слова. Иначе я вас всех разгоню.
Комитетчик оглянулся, крикнул дежурной:
— Проводите их, пожалуйста!
Форменная шинель прошаркала к выходу на перрон, открыла дверь. Женщины убрались молча.
Козлов подошел к окну, отогнул штору.
Под Жуковом мостом, вдалеке, маячили вагоны грузового поезда. Близко, на перроне, несколько человек бежали к отправлявшейся с восьмого пути электричке.
Верка с матерью шли, не глядя по сторонам. Позади плелась опозоренная Динка.
— Закройте за мной…
Козлов вышел через вторую дверь — на привокзальную площадь. Снаружи здесь не было никакой вывески. Обычная дверь. Кроме сотрудников госбезопасности дверью никто не пользовался. Даже вокзальные не догадывались, что за ней…
С вербовкой Качана вышла осечка…
.
КОЗЛОВ, СКУБИЛИН
 
Машина ждала Козлова по другую сторону площади, между домов, поблизости от ресторана «Эльбрус» — не обращающая на себя внимания серая неприметная «Волга» с заурядным номерным знаком.
— Прямо, по Кольцу… — Козлов сел сзади.
«Волга» влилась поток транспорта, правившего в сторону Таганки. Большая часть машин выглядела так же заурядно, ничем не выделяясь. В них могли оказаться коллеги, а может и представители Службы собственной безопасности КГБ, время от времени тайно проверявшие своих сотрудников.
Козлов снова мысленно подвел итог.
Привлечение Качана к негласному сотрудничеству сорвалось.
Присутствие обеих женщин, не говоря уже о Динке, сыграло негативную роль — он этого не учел — Качан устыдился выглядеть слабым в глазах Верки и ее матери.
Впрочем, особыми последствиями это не грозило.
С начальником розыска вокзала у них давно была глухая молчаливая вражда. Игумнов ничего не мог ему сделать — они действовали в разных весовых категориях. Зато он, Козлов, при удобном случае мог ему навредить и опасно.
" Слух про Верку и Качана все равно пойдет…»
Опыт свидетельствовал:
" Там, где знают по меньшей мере трое, секрет не сохранить… Муж Верки приедет на вокзал за фактами…»
Качан будет стоять на своем.
" Этот, как партизан. Веркина семья наверняка распадется… А кто виноват?! "
Все могло закончиться по–другому.
Водитель уже тормозил.
Козлов и не заметил, как подъехали к невзрачному зданию с вывеской заурядного строительно–монтажного управления. Тут было тихо. Народ у входа не толпился. Сбоку стояло несколько таких же серых «Волг» с незавидными номерами.
В здании размещалось одно из наиболее засекреченных управлений, занимавшихся оперативной работой.
В вестибюле двое дежурных в штатском проверили у Козлова удостоверение, пропустили наверх — в стерильную холодную тишину коридоров.
За стальными дверями кабинетов по обе стороны располагалась святая–святых оперативной работы — совершенно секретные канцлярии, секретариаты…
В комнате, куда он вошел, за окошечком, Козлова ждал неприятный сюрприз. Ему объявили:
— Произошла техническая накладка при прослушивании телефона вашего объекта А. …
Речь шла об Авгурове.
— Что там?
— Запись разговора в результате сбоя пошла назад — самому объекту на его номер…
— Черт побери!
Такие казусы происходили. Хотя и крайне редко.
Большей частью это случалось с уличными таксофонами: человек снимал трубку, чтобы позвонить, а трубка нежданно–негаданно выдавала ему запись–информацию о разговоре предыдущего абонента.
— Так что имейте в виду…
" Авгуров в курсе…»
Это было уже серьезно.
" Многое будет зависеть от того, кого обвинит Авгуров в прослушке…»
Мощная рука, которая имелась у его шефа — одного из бывших руководителей Административного отдела ЦК КПСС, могла быстро отыскать того, кто это устроил…
Задача состояла в том, чтобы направить подозрения Авгурова в неверном направлении.
" С КГБ перевести на Скубилина с Жернаковым…»
Козлов поставил подпись в графе «ознакомлен», хотя в действительности с содержанием телефонной беседы ознакомлен был не он, а Авгуров.
Вышел. Спустился к машине.
Не было худа без добра.
" Враги наших врагов — всегда наши союзники…»
Благовидный предлог для встречи со Скубилин существовал — несколько дней назад на перроне генерал пригласил:
— Заехал бы как–нибудь чтобы не по делу. Просто так…
Скубилин искал поддержки Транспортного КГБ — этим следовало воспользоваться.
Козлов окликнул водителя, приказал :
— На Лесонарядскую. В Транспортное Управление…
— Какие люди!
Генерал Скубилин, предупрежденный вахтером снизу из подъезда, разыграл изумление, легко поднялся навстречу.