Бронированные жилеты. Точку ставит пуля. Жалость унижает ментов

— Анчиполовский…
Никола носил с понта трудную нерусскую фамилию — Игумнов подобрал.
Вор и произносить–то ее без запинки научился несразу.
— Имя–отчество?
Никола назвал.
— Ефим…
— Где живешь? — Подполковник в штатском был серьезен.
— Гамсоновский переулок…
— Где ж это?
Никола объяснил.
Вопросов о себе он не боялся. Проверки по Центральному адресному бюро — тоже. Об Анчиполовском, за которого он себя выдавал, Никола знал все главное. Включая месяц и число даты рождения. Сам Анчиполовский в это время давно уже не находился по месту прописки.
— В пятиэтажке? Это на углу что ли? — Мент хотел его поймать.
— Наш двухэтажный старый…
В свое время Игумнов привез Николу на место, в Гамсоновский переулок, показал дом — развалюху, на заднем дворе большой реконструированной фабрики.
Разоблачить Николу можно было, только приехав на место.
— Документы есть?
— Я их сроду с собой не ношу. Еще потеряю.
— А здесь чего делаешь?
Никола рассказал о приятеле, с которым познакомился у магазина и договорился встретиться. История эта с равным основанием могла считаться как правдивой, так и от начала до конца вымышленной.
Мент задумался.
Тем временем заработала рация. Водитель передал трубку:
— Вас, товарищ подполковник…
Разговор по рации выглядел странным. Как понял Никола, речь шла об охоте, охотниках…
— Я сейчас буду… — Мент принял решение, вернул трубку водителю. Давай в отделение.
— А с этим?
— Там разберемся. Быстро в машину! — Это относилось уже к Николе. Поехали.
КОЗЛОВ
Вскоре поступили полные сведения.
Контингент охотников, приезжавших в спецхозяйство вместе с Авгуровым , оказался сплошь иностранными гостями партии.
Деятель Международной Ассоциации юристов–демократов доктор юридических наук Авгуров совершенно официально проводил время с представителями западных коммунистических и левых либерально–демократических партий, приезжавших в Москву на соответствующие семинары.
Это все упростило. Чужестранцы испокон веков, еще с Тайных Дел Приказа царя Алексея Михайловича–прародителя ОГПУ–КГБ — всегда обретались в поле зрения государственной безопасности.
Помимо лекций, поездок в Спецохотхозяйство и прочего Авгуров встречался со своими слушателями и в небольших интимных междусобойчиках с приглашением девиц легкого поведения.
С одной из них, секретной сотрудницей КГБ СССР, носившей псевдоним «Мирская», Козлова тут же свели.
Встреча состоялась на конспиративной квартире — в мебелированном трехместном номере гостиницы «Савой». На столике в номере стояло вино, фрукты, коробка с пирожными. За стеклом в серванте позванивал хрусталь.
Козлов приехал с цветами, он любил работать с женской агентурой. Общение чаще происходило наедине, иногда под видом коллег или любовников в машине или на конспиративной квартире. Повернутый в дверях изнутри ключ в гостиничном номере, наброшенная задвижка на двери… Сплошное балансирование на скользкой грани.
Независимо от результатов, встречи с возбуждали. Хорошенькие молодые женщины–агенты, зачастую весьма свободных взглядов, являлись на явки, как на свидания.
Достаточно было одного неосторожного намека, прикосновения…
Сколько их, резидентов, погорело на этом!
«Мирская» — симпатичная брюнетка с розовой кожей и девичьей неразвитой грудью — по образованию филолог, работала в валютном баре «Националя». К своей службе в Комитете государственной Безопасности относилась как основной.
— Очень приятно, — она привычно кокетничала.
— Я тоже очень рад познакомиться.
Сотрудник КГБ, у которого «Мирская» находилась на связи — угрюмый молодой очкарик, по виду из технарей, — по установленной форме представил разведчице своего коллегу, подсел к телевизору.
Общение было дружеским.
Незаметно перешли к делу.
Из понятных соображений Козлов назвал нескольких охотников, которые будто бы его одинаково интересуют, в том числе и Авгурова, но " Мирская» быстро его расколола:
— Вас интересует Авгуров?
Скрывать не было смысла.
— Вы правы. Я могу обращаться к вам на «ты» ?
 
— Конечно. На «ты» и «Ольга»…
Она сразу отсекла версию, которая была на поверхности. Козлова предупредили о «наличии среди семинаристов ряда радикально настроенных представителей богемы и сексуальных меньшинств…»
— Нет, нет. Авгуров нормально ориентированный мужик. А голубых там и без него достаточно.
— Вы их знаете?
— Отлично. Все часто у нас бывают!
С «Мирской» удалось переговорить без помех. Очкарик самоустранившийся с самого начала, так и просидел всю явку , удобно устроившись в кресле у телевизора.
" Это не депутатская комната на перроне… — Козлов ему откровенно завидывал. — Это пятизвездочная гостиница «Савой», хрусталь, красивые девочки… Но ладно. Еще не вечер…»
— Что они за люди?
" Мирская» тоже устроилсь комфортно, подложила ногу под себя.
— Все они коммунисты. Все друзья нашей страны… — Она вела работу по линии Пятого Управления КГБ — на фронте борьбы с идеологическими диверсиями. Сейчас ей не было до конца ясно, какого рода сведений от нее ждут. — На день открытия съезда — 25–го у них заказан банкетный зал…
«Мирская» достала сигарету. Козлов дотянулся с зажигалкой.
— Спасибо.. — она глубоко затянулась. — За партию они всегда пьют только стоя. За партию, за политбюро. Никогда никакой антисоветчины!
Козлов в этом не сомневался.
— Вы бывали с ними… О чем они говорят на таких встречах?
— А ни о чем… — «Мирская» почувствовала интерес незнакомого чекиста, оживилась. Очкарик–гебешник, у которого она находилась на связи, вниманием ее не баловал. Опасался интима. — Разговоры между ними, как и везде: демократия, ускорение…
— А что по женской части?
— Народ разный. Иногда с девочками, конечно.
— И с мальчиками?
— Есть и такие… Но вот, пожалуй, что их объединяет! — Она внезапно вспомнила такое, что ее очкарика никогда не интересовало, а сегодня могло оказаться важным. — Поле!
— Охота?!
— Да. По пятницам ездят в спецохотхозяйство. Я тоже несколько раз с ними моталась. Это здесь, в Подмосковье. Крупные звери. Кабаны. Лоси…
О закрытом спецохотхозяйство Козлову было хорошо известно. В свое время он и сам бывал в нем. В охотничьи домики в конце недели нередко съезжались и первые персоны страны…
— Кто же оплачивает?
— Иностранцы. Перечисляют валюту. В результате, все довольны. И партийная казна, и охотхозяйство… И МВД, конечно…
— Посредники — менты?!
«Хомуты продажные!»
Бывший шеф КГБ — генерал Федорчук, пересевший в свое время в кресло министра внутренних дел СССР, покидая МВД,, недаром скорбел. Как не старался, очистить ментовское ведомство от коррупционеров так и не удалось, хотя генерал выгонял хомутов с работы безжалостно, пачками, не взирая ни на стаж, ни на характеристики. Слишком сильным оказалось ментовское противодействие.
На этом «Эра Федорчука» в МВД закончилась.
Вести работу в отношении милицейской верхушки в этих условиях становилось все труднее. Сотрудники госбезопасности, пришедшие в МВД вместе с Федорчуком, ждали изгнания вслед за своим шефом.
— Что–нибудь известно об их связях с МВД?
— Безусловно. Авгуров и есть их посредник…
«Мирская» улыбнулась. Она была осведомленной сотрудницей, просто ее куратора–очкарика интересовало совсем другое.
— За Авгуровым стоит кооператив, который все это устраивает. Лицензии, охоту…
— Вы знаете о нем?
— Они называли. «Байкал», если не ошибаюсь.
Это был кончик нити. Дальше следовало раскручивать самому.
Беседу в «Савой» закончили за столом.
Договорились в скором времени снова встретиться.
Прощаясь, Козлов спохватился:
— Кто из слушателей с Авгуровым ближе других? Есть такой?
— Есть. — «Мирская» назвала. — Романиди. Такие друзья…Прямо — «не разлей вода»!