Айвенго (с иллюстрациями)

Факел не к мирному ложу невесты
Пламенем синим нам путь осветит.
Точите мечи — ворон кричит!
Факел зажги — ревет Зернебок!
Точите мечи, Дракона сыны!
Факел зажги, Хенгиста дочь!
2
Тучею черною замок окутан,
Как всадник — на туче летящий орел.
Наездник заоблачный, ты не тревожься,
Пир твой готов.
Девы Валгаллы 3, ждите гостей —
Хенгиста племя вам их пошлет.
О чернокудрые девы Валгаллы,
1 Прецептория — местный орган управления делами ордена тамплиеров.
2 Скальды — древние скандинавские певцы и слагатели песен.
3 Валгалла — в древнескандинавской мифологии — местопребывание душ воинов, павших в сражении. Девы Валгаллы (валькирии), исполняя волю верховного
бога Одина, должны были решать судьбу сражающихся воинов.
глава xxxi
321
Радостно в бубны бейте свои!
Множество воинов гордых придет
К вам во дворец.
3
Вот темнота опустилась на замок,
Тучи вокруг собрались.
Скоро они заалеют, как кровь!
Красная грива того, кто леса разрушает,
взметнется над ними!
Это он, сжигающий замки,
Пылающим знаменем машет,
Знамя его багровеет
Над полем, где храбрые бьются.
Рад он звону мечей и щитов,
Любит лизать он шипящую кровь,
что из раны течет.
4
Все погибает, все погибает!
Меч разбивает шлемы,
Копье пронзает доспехи,
Княжьи хоромы огонь пожирает.
Удары таранов разрушат ограду.
Все погибает! Все погибает!
Хенгиста род угас,
Имя Хорсы забыто!
Не бойтесь судьбы своей, дети мечей!
Пусть кинжалы пьют кровь, как вино!
Угощайтесь на пиршестве битвы!
Озаряют вас стены в огне!
Крепко держите мечи, пока горяча ваша кровь, Ни пощады, ни страха не знайте!
Мщения время пройдет,
Ненависть скоро угаснет,
Скоро сама я погибну!
Неудержимое пламя победило теперь все препятствия и поднялось к ве-черним небесам одним громадным огненным столбом, который был виден издалека. Одна за другой обрушивались высокие башни; горящие крыши и бал-ки летели вниз; сражающиеся были вытеснены со двора замка. Немногие
из побежденных, оставшиеся в живых, разбежались по соседним лесам. Победители с изумлением и даже со страхом взирали на пожар, отблески которого
окрашивали багровым цветом их самих и их оружие. Исступленная фигура
саксонски Ульрики еще долго виднелась на верхушке избранного ею пьедеста-ла. Она с воплями дикого торжества взмахивала руками, словно владычица
322
айвенго
пожарища, ею зажженного. Наконец и эта башня с ужасающим треском рух-нула, и Ульрика погибла в пламени, уничтожившем ее врага и тирана. Ужас
сковал язык всем бойцам, и в течение нескольких минут они не шелохнулись, только осеняли себя крестным знамением. Потом раздался голос Локсли:
— Радуйтесь, йомены: гнездо тиранов разрушено! Тащите добычу на сборное место, к дубу у Оленьего холма: на рассвете мы честно разделим все между
собою и нашими достойными союзниками, которые помогли нам выполнить
это великое дело мщения.
ГЛАВА XXXII
Есть в каждом государстве свой порядок:
Уставы городов, царей указы,
И даже у разбойников лесных
Гражданственности видим мы подобье.
Так повелось не со времен Адама —
Законы были созданы позднее,
Чтобы тесней объединить людей.
  В. Скотт. Старинная пьеса
ркое утреннее солнце озарило лужайки дубового леса. Зеленые ветви засверкали каплями жемчужной росы. Лань
вывела детеныша из чащи на открытую поляну, и не было
поблизости ни одного охотника, чтобы выследить и облю-бовать стройного оленя, который величавой поступью
расхаживал во главе своего стада.
Разбойники собрались вокруг заветного дуба у Оленьего холма. Они провели ночь, подкрепляя свои силы после вчерашней осады: одни — вином, другие — сном, а многие слушали или сами рассказывали различные происшествия боя или же подсчитывали добычу, попавшую после победы в распоряжение их начальника.
 
Добыча эта была очень значительна. Несмотря на то, что многое сгорело
во время пожара, бесстрашные молодцы все-таки награбили множество серебряной посуды, дорогого оружия и великолепного платья. Однако никто
из них не пытался самовольно присвоить себе хотя бы малейшую часть добычи, в ожидании дележа сваленной в общую кучу.
324
айвенго
Место сборища было у старого дуба. Но это было не то дерево, к которому
Локсли привел в первый раз Гурта и Вамбу. Этот дуб стоял среди лесной кот-ловины на расстоянии полумили от разрушенного замка Торкилстон. Локсли занял свое место — трон из дерна, воздвигнутый под сплетенными ветвями громадного дерева, а его лесные подданные столпились кругом. Он указал
Черному Рыцарю место по правую руку от себя, а слева посадил Седрика.
— Простите меня за мою смелость, благородные гости, — сказал он, —
но в этих дебрях я повелитель: это мое царство, и мои отважные вассалы во-зымели бы низкое понятие о моем могуществе, если бы я вздумал в пределах
своих владений уступить власть кому-нибудь другому… Но где же наш капеллан? Куда девался куцый монах? Христианам прилично начать деловой день
с утренней молитвы.
Оказалось, что никто не видел причетника из Копменхерста.
— Помилуй Бог! — сказал вождь разбойников. — Надеюсь, что наш веселый монах опоздал потому, что чуточку пересидел, беседуя с флягою вина. Кто
его видел после взятия замка?
— Я, — отозвался Мельник. — Я видел, как он возился у дверей одного
подвала и клялся всеми святыми, что отведает, какие у барона Фрон де Бефа
водились гасконские вина.
— Ну, — сказал Локсли, — пусть же святые, сколько их ни есть, охранят
его от искушения там напиться. Как бы он не погиб под развалинами замка.
Мельник, возьми с собой отряд людей и ступай туда, где ты его приметил в последний раз. Полейте водой изо рва накалившиеся камни. Я готов разобрать
все развалины по камешку, только бы не лишиться моего куцего монаха.
Несмотря на то что каждому хотелось присутствовать при дележе добычи, охотников исполнить поручение предводителя нашлось очень много. Это показывало, насколько все были привязаны к своему духовному отцу.
— А мы тем временем приступим к делу, — сказал Локсли. — Как только
пройдет молва о нашем смелом деле, отряды де Браси, Мальвуазена и других союзников барона Фрон де Бефа пустятся нас разыскивать, и нам лучше поскорее
убраться из здешних мест… Благородный Седрик, — продолжал он, обращаясь
к Саксу, — добыча разделена, как видишь, на две кучи: выбирай, что тебе понравится, для себя и для своих слуг, участников нашего общего сражения.
— Добрый йомен, — сказал Седрик, — сердце мое подавлено печалью.
Нет более благородного Ательстана Конингсбургского, последнего отпрыска
блаженного Эдуарда Исповедника. С ним погибли такие надежды, которым
никогда более не сбыться. Его кровь погасила такую искру, которую больше не
раздуть человеческим дыханием. Мои слуги, за исключением немногих, состоящих теперь при мне, только и ждут моего возвращения, чтобы перевезти его
благородные останки к месту последнего успокоения. Леди Ровена пожелала
воротиться в Ротервуд, и необходимо проводить ее под охраной сильного отряда вооруженных слуг. Так что мне бы следовало еще раньше отбыть из этих
мест. Но я ждал не добычи — нет, клянусь Богом и святым Витольдом, ни я,
глава xxxii
325
ни кто-либо из моих людей не притронется к ней! Я ждал только возможности принести мою благодарность тебе и твоим храбрым товарищам за сохра-нение нашей жизни и чести.