Айвенго (с иллюстрациями)

— Святые угодники! — сказал де Браси. — Что делать? Обещаю поставить святому Николаю в Лиможе подсвечник из чистого золота…
1 Храни нас, святой Денис!  (старофр.)
глава xxxi
315
— Не торопись со своими обетами, — прервал его храмовник. — Выслушай меня, веди своих людей вниз, будто бы на вылазку, раствори ворота. Там
на плоту только двое человек, опрокинь их в ров, а сам со своими людьми
бросайся к передовой башне. Тем временем я подоспею к наружным воротам
и буду атаковать башню с той стороны. Если нам удастся снова овладеть этим
пунктом, будь уверен, что мы сумеем защищаться до тех пор, пока не придут
к нам на выручку, или по крайней мере сдадимся на выгодных условиях.
— Это хорошая мысль, — сказал де Браси. — Я свою задачу выполню…
А ты, храмовник, меня не выдашь?
— Вот тебе моя рука и перчатка, не выдам, — отвечал Буагильбер. —
Но надо спешить! Скорее, во имя Бога!
Де Браси наскоро собрал своих людей и бросился вниз, к воротам, которые приказал распахнуть настежь. Как только это было исполнено, чудовищная сила Черного Рыцаря позволила ему ворваться внутрь, невзирая на сопротивление де Браси и его воинов. Двое передовых тотчас упали мертвыми, а остальные были оттеснены назад, как ни старался их начальник остановить
отступавших.
— Скоты! — кричал де Браси. — Неужели вы дадите двоим овладеть
нашим единственным средством к спасению?
— Да ведь это сам черт! — сказал один старый воин, сторонясь от ударов
Черного Рыцаря.
— А хоть бы и черт! — возразил де Браси. — В ад вы, что ли, хотите от него
бежать? Замок горит, негодяи! Пусть отчаяние придаст вам храбрости, или
пустите меня вперед — я сам разделаюсь с этим рыцарем!
И вправду, в этот день де Браси постоял за свою рыцарскую честь и показал, что он достоин славы, завоеванной им в междоусобных войнах этого
ужасного времени. Сводчатый проход в стене, куда вели ворота, стал ареной
рукопашной схватки двух бойцов. Гулко отдавались под каменными сводами
яростные удары, которые наносили они друг другу: де Браси — мечом, а Черный Рыцарь — тяжелым топором. Наконец де Браси получил такой удар, отчасти отраженный щитом, что во весь рост растянулся на каменном полу.
— Сдавайся, де Браси, — сказал Черный Рыцарь, склонившись над ним
и занеся над решеткой его забрала роковой кинжал, которым рыцари при-канчивали поверженных врагов (оружие это называлось кинжалом милосердия), — сдавайся, Морис де Браси, покорись без оглядки, не то сейчас тебе
конец!
— Не хочу сдаваться неизвестному победителю, — отвечал де Браси слабым голосом, — скажи мне свое имя или прикончи меня… Пусть никто не сможет сказать, что Морис де Браси сдался в плен безымянному простолюдину.
Черный Рыцарь прошептал несколько слов на ухо поверженному противнику.
— Сдаюсь в плен, — отвечал норманн, переходя от упрямого и вызываю-щего тона к полной, хотя и мрачной покорности.
316
айвенго
— Ступай в передовую башню, — сказал победитель властно, — и там
ожидай моих приказаний.
— Сначала позволь доложить тебе, — сказал де Браси, — что Уилфред
Айвенго, раненый и плененный, погибнет в горящем замке, если не оказать
ему немедленной помощи.
— Уилфред Айвенго, — воскликнул Черный Рыцарь, — в плену и погибает! Если хоть один волос на его голове опалит огнем, все население замка ответит мне за это жизнью. Укажи мне, в которой он комнате.
— Вон там витая лестница, — сказал де Браси. — Взойди наверх, она ведет
в его комнату… Если угодно, я провожу тебя, — прибавил он покорным тоном.
— Нет, иди в передовую башню и жди моих распоряжений. Я тебе не до-веряю, де Браси.
В продолжение этой схватки и последовавшего за ней краткого разговора Седрик во главе отряда, среди которого особенно видное место занимал
отшельник, оттеснил растерявшихся и впавших в отчаяние воинов де Браси; одни из них просили пощады, другие тщетно пытались сопротивляться, а большая часть бросилась бежать ко внутреннему двору. Сам де Браси поднялся на ноги и печальным взглядом проводил своего победителя.
 
— Он мне не доверяет! — прошептал де Браси. — Но разве я заслужил его
доверие?
Он поднял меч, валявшийся на полу, снял шлем в знак покорности и, перейдя через ров, отдал свой меч йомену Локсли.
Пожар между тем разгорался все сильнее; отсветы его постепенно проникли в ту комнату, где Ревекка ухаживала за раненым Айвенго. Шум возобно-вившейся битвы пробудил его от короткого сна. По его настоятельной просьбе заботливая сиделка снова заняла место у окна, с тем чтобы наблюдать за ходом борьбы и сообщать ему, что делается под стенами; но некоторое время
она ничего не могла разобрать, так как все заволокло каким-то смрадным ту-маном. Наконец дым черными клубами ворвался в комнату; затем, невзирая
на оглушительный шум сражения, послышались крики: «Воды, воды!» —
и они поняли, что им угрожает новая опасность.
— Замок горит! — сказала Ревекка. — Пожар! Как нам спастись?
— Беги, Ревекка, спасай свою жизнь, — сказал Айвенго, — а мне уже нет
спасения.
— Я не уйду от тебя, — отвечала Ревекка. — Вместе спасемся или погиб-нем. Но, великий Боже, мой отец, отец! Какая судьба постигнет его?
В эту минуту дверь распахнулась настежь, и на пороге появился храмовник. Вид его был ужасен: золоченые доспехи проломлены и залиты кровью, а
перья на шлеме частью сорваны, частью обгорели.
— Наконец-то я нашел тебя, Ревекка! — сказал он. — Ты увидишь теперь, как я сдержу свое обещание делить с тобой и горе, и радости. Нам остался
один только путь к спасению. Я преодолел десятки препятствий, чтобы указать тебе этот путь, — вставай и немедля иди за мной.
глава xxxi
317
— Одна я не пойду, — сказала Ревекка. — Если ты рожден от женщины, если
есть в тебе хоть капля милосердия, если твое сердце не так жестоко, как твоя железная броня, — спаси моего старого отца, спаси этого раненого рыцаря.
— Рыцарь, — отвечал храмовник со свойственным ему спокойствием, —
всякий рыцарь, Ревекка, должен покоряться своей участи, хотя бы ему пришлось
погибнуть от меча или огня. И какое мне дело до того, что станет с евреем?
— Свирепый воин, — воскликнула Ревекка, — я скорее погибну в пламени, чем приму спасение от тебя!
— Тебе не придется выбирать, Ревекка, — один раз ты заставила меня
отступить, но ни один смертный не добьется от меня этого дважды.
С этими словами он схватил испуганно кричавшую девушку и унес ее вон
из комнаты, невзирая на ее отчаянные крики и на угрозы и проклятия, которые посылал ему вслед Айвенго:
— Храмовник, подлый пес, позор своего ордена! Отпусти сейчас же эту
девицу! Предатель Буагильбер! Это я, Айвенго, тебе приказываю! Негодяй!
Ты заплатишь мне за это своей кровью.
— Я бы, пожалуй, не нашел тебя, Уилфред, если бы не услышал твоих криков, — сказал Черный Рыцарь, входя в эту минуту в комнату.
— Если ты настоящий рыцарь, — отвечал Уилфред, — не заботься обо
мне, а беги за тем похитителем, спаси леди Ровену и благородного Седрика.
— Всех по порядку, — сказал Рыцарь Висячего Замка, — но твоя очередь
первая.
И, схватив на руки Айвенго, он унес его так же легко, как храмовник унес
Ревекку, добежал с ним до ворот и, поручив свою ношу заботам двух йоменов, сам бросился обратно в замок выручать остальных пленных.
Одна башня была вся объята пламенем; огонь стремительно вырывался
изо всех окон и бойниц. Но в других частях замка толщина стен и сводча-тых потолков еще противилась действию огня, и тут бушевала человеческая
ярость, едва ли не более страшная и разрушительная, чем пламя пожара.
Осаждающие преследовали защитников замка из одной комнаты в другую
и, проливая их кровь, удовлетворяли ту жажду мести, которая давно уже на-копилась у них против свирепых воинов тирана Фрон де Бефа. Большинство защищалось до последнего вздоха; немногие просили пощады, но никто