Айвенго (с иллюстрациями)

тит до самого Рождества.
— Гордая девица, — с досадой
сказал де Браси, — видя, что на все
его изысканные любезности она
отвечает пренебрежением, — гор-
дая девица, я тебе докажу, что и моя
гордость не меньше твоей. Знай
же, что я заявил претензии на твою
руку тем способом, какой наи-
более соответствует твоему нраву.
При твоем характере тебя легче
покорить с оружием в руках, чем
светскими обычаями и учтивыми
речами.
— Когда учтивые слова при-
крывают грубые поступки, — ска-
зала Ровена, — они похожи на ры-
царский пояс на подлом рабе. Я не
удивлюсь, что сдержанность так
трудна для вас. Вам было бы лучше
 Морис де Браси
сохранить одежду и речь разбойника, чем скрывать воровские дела под личиной деликатных манер и любезных фраз.
— Твой совет хорош, — сказал норманн, — и на том смелом языке, который оправдывает смелое дело, я скажу тебе: или ты вовсе не выйдешь из этого
замка, или выйдешь супругой Мориса де Браси. Я не привык к неудачам в своих предприятиях, а для норманнского дворянина нет надобности оправдываться перед саксонской девицей, которой он делает честь, предлагая ей свою
руку. Ты горда, Ровена, но тем более ты годишься мне в жены. И каким иным
230
айвенго
способом можешь ты достигнуть высших почестей, как не союзом со мною?
Как иначе избавишься ты от жизни в жалком деревенском сарае, где саксы спят
вповалку со своими свиньями, составляющими все их богатство? Как займешь
иначе подобающее тебе почетное положение среди того общества, в котором
собралось все, что есть в Англии могущественного и прекрасного?
— Сэр рыцарь, — отвечал Ровена, — тот сарай, о котором вы упомянули с
таким презрением, с младенчества служил мне надежным приютом. Поверьте, что если я когда-нибудь его покину, то не иначе, как с таким человеком, который
не станет презрительно отзываться о жилище, где я выросла и воспитывалась.
— Я угадываю вашу мысль, леди, — сказал де Браси, — хотя вы, может быть, думаете, что выразились слишком неясно для моего понимания.
Но не воображайте, что Ричард Львиное Сердце когда-либо займет свой трон.
Еще менее того вероятно, чтобы его любимчик Уилфред Айвенго подвел вас
к его трону и представил ему вас как свою супругу. Другой претендент на вашу
руку, возможно, испытывал бы чувство ревности, но на мое решение не может повлиять мысль об этой ребяческой и безнадежной страсти. Знайте, леди, что этот соперник находится в моей власти. От меня зависит выдать тайну
его пребывания в этом замке Реджинальду Фрон де Бефу, а если барон узнает
об этом, его ревность будет иметь худшие последствия, чем моя.
— Уилфред здесь? — молвила Ровена презрительно. — Это так же справедливо, как то, что Фрон де Беф — его соперник.
Де Браси с минуту пристально смотрел на нее.
— Ты в самом деле не знала об этом? — спросил он. — Разве ты не знала, что в носилках Исаака везли Уилфреда Айвенго? Нечего сказать, приличный
способ передвижения для крестоносца, взявшегося завоевать своей доблестной рукой Святой Гроб! — И он презрительно рассмеялся.
— Да если бы он и был здесь, — сказала Ровена, принуждая себя говорить
равнодушно, хотя вся дрожала от охвативших ее мучительных опасений, —
в чем же он может быть соперником барону Фрон де Бефу? Чего ему бояться, помимо кратковременного заключения в этом замке, а потом приличного выкупа, как водится между рыцарями?
— Неужели же и ты, Ровена, — сказал де Браси, — подобно всем женщинам, думаешь, что на свете не бывает иного соперничества, кроме как из-за ваших прелестей? Неужели ты не знаешь, что честолюбие и корысть порождают
не меньшую ревность, чем любовь? Наш хозяин Фрон де Беф будет отстаи-вать свои права на богатое баронское поместье Айвенго с таким же рвением, как если бы дело шло о любви какой-нибудь голубоглазой девицы. Но взгляни
благосклонно на мое сватовство, и раненому рыцарю нечего будет опасаться
Реджинальда Фрон де Бефа, или тебе придется его оплакивать, потому что он
 
в руках человека, никогда не ведавшего жалости.
— Спаси его, ради Господа Бога! — молвила Ровена, теряя всю свою
твердость и холодея от ужаса при мысли об опасности, угрожающей ее воз-любленному.
глава xxiii
231
— Это я могу сделать, и сделаю, — сказал де Браси. — Когда Ровена согласится стать женою де Браси, кто же осмелится подвергнуть насилию ее
родственника, сына ее опекуна, товарища ее детства? Но только твоя любовь
может купить ему мое покровительство. Я не такой глупец, чтобы спасать
жизнь или устраивать судьбу человека, который может стать моим счастли-вым соперником. Употреби свое влияние на меня в его пользу, и он будет
спасен. Но если ты не захочешь так поступить, Уилфред умрет, а ты от этого
не станешь свободнее.
— В холодной откровенности твоих речей, — сказала Ровена, — есть что-то, что не вяжется с их ужасным смыслом. Я не верю, чтобы твои намерения
были так жестоки или твое могущество было так велико.
— Ну, льсти себя такой надеждой, пока не убедишься в противном, —
сказал де Браси. — Твой возлюбленный лежит раненый в стенах этого замка.
Он может оказаться помехой для Фрон де Бефа в притязаниях на то, что для
Фрон де Бефа дороже чести и красоты. Что ему стоит одним ударом кинжала
или дротика прикончить соперника? И даже если бы Фрон де Беф не решился
на такое дело, стоит лекарю ошибиться лекарством или служителю выдернуть
подушку из-под головы больного, и дело обойдется без кровопролития. Уилфред теперь в таком положении, что и от этого может умереть. Седрик тоже.
— И Седрик тоже… — повторила Ровена. — Мой благородный, мой великодушный опекун! Я заслужила постигшее меня несчастье, если могла поза-быть о судьбе Седрика, думая о его сыне!
— Судьба Седрика также зависит от твоего решения, — сказал де Браси, — советую тебе хорошенько подумать об этом.
До сих пор Ровена выдерживала свою роль с непоколебимой стойкостью, потому что не считала опасность ни серьезной, ни неминуемой. От природы она была кротка и застенчива, что физиономисты считают неразлучным
с белизною кожи и светло-русыми волосами. Однако благодаря условиям воспитания характер ее изменился. Она привыкла к тому, что все, даже Седрик
(державший себя довольно деспотично по отношению к другим), преклонялись перед ее волей, и приобрела тот сорт мужества и самоуверенности, который развивается от постоянного почтения и внимательности со стороны всех
окружающих. Она не представляла себе, как можно противиться ее воле или
не исполнять ее просьб и желаний.
Но под ее величавой самоуверенностью скрывалась мягкая и нежная душа.
Поэтому, когда леди Ровену постигла беда, угрожавшая ей самой, ее возлю-бленному и ее опекуну, когда ее воля столкнулась с волей сильного, решительного и бесчестного человека, притом имеющего власть над ней и решившего-ся воспользоваться своим могуществом, она упала духом и растерялась.
Она обвела глазами вокруг себя, как бы ища помощи, издала несколько пре-рывистых восклицаний, потом подняла сжатые руки к небу и разразилась горькими слезами. Нельзя было видеть горе этого прелестного создания и не тронуться таким зрелищем. Де Браси был тронут, хотя ощущал гораздо больше сму-
232
айвенго
 Она подняла сжатые руки к небу и разразилась горькими слезами
щения, чем сочувствия. Он зашел так далеко, что отступать было уже поздно; однако ж Ровена была в таком состоянии, что ни уговорами, ни угрозами нельзя
было на нее подействовать. Он ходил взад и вперед по комнате, тщетно стараясь
успокоить перепуганную девушку и раздумывая, что же ему теперь делать.
«Если, — думал он, — я позволю себе растрогаться слезами этой девицы, как