Айвенго (с иллюстрациями)

154
айвенго
Принц Джон подал было знак сторожам следовать за ним. Но со всех сторон раздались крики: «Позор, позор!» — и принцу пришлось отменить свое
оскорбительное распоряжение.
Через минуту Локсли воротился и принес прямой прут толщиной в палец
и футов в шесть длиной. Он принялся сдирать с него кору, говоря, что предла-гать хорошему охотнику стрелять по такой широченной мишени, какая была
поставлена раньше, — значит насмехаться над ним. У него на родине всякий
сказал бы, что тогда уж лучше сделать мишенью круглый стол короля Артура 1, вокруг которого умещалось шестьдесят человек.
— У нас, — говорил он, — семилетний ребенок попадает тупой стрелой
в такую мишень.
Потом он степенным шагом перешел на противоположный конец ристалища, воткнул ивовый прут отвесно в землю и сказал:
— А вот если кто попадет в эту палку за сто ярдов, того я назову достойным носить лук и стрелы в присутствии короля, будь это сам славный
Ричард.
— Мой дед, — сказал Губерт, — изрядно стрелял из лука в битве при Гастингсе, но в такие мишени не стреливал, да и я не стану. Коли этот йомен под-шибет такую тростинку, я охотно уступлю первенство ему или, скорее, тому
бесу, что носит его куртку, потому что человек не может так стрелять. Человек
может сделать только то, что в его силах. Я не стану стрелять, раз сам знаю, что
наверняка промахнусь. Ведь это все равно, что стрелять в острие ножа, или
в соломинку, или в солнечный луч… Эта белая черточка так тонка, что я и раз-глядеть-то ее не могу.
— Трусливый пес! — воскликнул принц Джон. — Ну, Локсли, плут, стреляй хоть ты, и, если попадешь в такую цель, я скажу, что ты первый человек, которому это удалось. Нечего хвастать своим превосходством, пока оно не под-тверждено делом.
— Я сделаю то, что в моих силах, — отвечал Локсли. — Большего от человека нельзя требовать, как говорит Губерт.
Сказав это, он снова взялся за лук, но предварительно переменил тетиву, находя, что она недостаточно кругла и успела немного перетереться от
двух предыдущих выстрелов. На этот раз он прицеливался гораздо тщатель-нее, и толпа народа, затаив дыхание, ждала, что будет. Стрелок оправдал общую уверенность в его искусстве: стрела расщепила ивовый прут, в который была направлена. Последовал взрыв восторженных восклицаний. Сам
принц Джон позабыл на минуту свою неприязнь к Локсли, так он был поражен его ловкостью.
— Вот тебе двадцать золотых, — сказал принц, — и охотничий рог. Ты
честно заслужил приз. Мы дадим тебе пятьдесят золотых, если ты согласишься
1 В средневековых рыцарских романах (XII–XIII вв.) рассказывалось о короле Артуре и его рыцарях, пировавших за круглым столом, где все сидели на равных местах.
глава xiii
155
носить нашу форму и поступить к нам на службу телохранителем. Еще никогда
ни у кого не было такой сильной руки и верного глаза, как у тебя.
— Простите меня, благородный принц, — сказал Локсли. — Я дал обет, что если когда-либо поступлю на службу, то не иначе, как к царственному брату вашего величества, королю Ричарду. Эти двадцать золотых я предоставляю
Губерту: он сегодня стрелял из лука ничуть не хуже, чем его покойный дед
в битве при Гастингсе. Если бы Губерт из скромности не отказался от состязания, он бы так же попал в прутик, как и я.
Губерт покачал головой и неохотно принял щедрый подарок незнакомца.
Вслед за тем Локсли, желая поскорее избегнуть общего внимания, смешался
с толпой и больше не показывался.
Быть может, победоносный стрелок не ускользнул бы так легко от принца, если бы принц Джон не был в эту минуту занят гораздо более важными и тревожными мыслями. Подав знак к окончанию состязаний, он подозвал своего
камергера и приказал ему немедленно скакать в Ашби и разыскать там еврея
Исаака.
— Скажи этой собаке, — сказал он, — чтобы он сегодня же, до солнечного
 
заката, непременно прислал мне две тысячи крон. Он знает, какое я дам обеспечение, но ты все-таки покажи ему этот перстень, чтобы он не сомневался, что ты от меня. Остальную сумму пусть он доставит мне в Йорк не позже чем
через шесть дней. Если он не исполнит этого, я с него голову сниму. Погляды-вай повнимательнее, не пропусти его невзначай по дороге —этот поганый нечестивец еще сегодня щеголял перед нами своими крадеными нарядами.
Сказав это, принц сел на коня и поехал в Ашби, а после этого стали расходиться и все остальные зрители.
ГЛАВА XIV
Была одета пышно рать,
И было рыцарям под стать
Великолепье их забав,
Когда, бывало, всех собрав —
И дам, и воинов — в кружок,
Звучал в старинном замке рог.
  Т. Уортон. Ода XVIII. На новый 1787 год 1
замке Ашби Принц Джон давал роскошный пир. Это
было не то здание, величавые развалины которого и поныне интересуют путешественников; последнее было
выстроено в более поздний период лордом Гастингсом, обергофмейстером английского двора, одной из первых
жертв тирании Ричарда III; впрочем, этот лорд более известен как лицо, выведенное на сцену Шекспиром, нежели славой исторического деятеля.
В ту пору замок и городок Ашби принадлежали Роджеру де Квинси, графу Уинчестеру, который отправился вместе с Ричардом в Палестину. Принц
Джон занял его замок и без зазрения совести распоряжался его имуществом.
Желая ослепить всех своим хлебосольством и великолепием, он приказал
приготовить пиршество как можно роскошнее.
Поставщики принца, используя полномочия короля, опустошили всю
округу. Приглашено было множество гостей. Принц Джон, сознавая необ-1 Уортон Томас (1728–1790) — английский поэт, в произведениях которого вос-певалось Средневековье.
глава xiv
157
ходимость снискать популярность среди местного населения, пригласил несколько знатных семейств саксонского и датского происхождения, а также
местных нетитулованных дворян. Многочисленность презираемых и угне-таемых саксов должна была сделать их грозной силой во время приближавшейся смуты, и поэтому по политическим соображениям необходимо было
заручиться поддержкой их вождей.
В связи с этим принц намеревался обойтись со своими гостями-саксами
с непривычной любезностью. Не было человека, который мог бы с такой готовностью, как принц Джон, подчинять свои чувства корыстным интересам, но свойственные ему легкомыслие и вспыльчивость постоянно разрушали
и сводили на нет все, что успевало завоевать его лицемерие.
В этом смысле особенно показательно было его поведение в Ирландии, куда послал его отец, Генрих II, с целью завоевать симпатии жителей этой страны, только что присоединенной к Англии. Ирландские вожди старались оказать юному принцу всевозможные почести, выразить верноподданнические
чувства и стремление к миру. Вместо того чтобы любезно отнестись к встре-тившим его ирландским вождям, принц Джон и его свита не могли удержаться
от искушения подергать их за длинные бороды. Подобное поведение, разумеется, жестоко оскорбило именитых представителей Ирландии и роковым
образом повлияло на отношение этой страны к английскому владычеству.
Нужно помнить об этой непоследовательности, свойственной принцу Джону, чтобы понять его поведение на пиру.
Следуя решению, принятому в более спокойные минуты, принц Джон
встретил Седрика и Ательстана с отменной вежливостью и выразил только
сожаление, а не гнев, когда Седрик извинился, говоря, что леди Ровена по не-здоровью не могла принять его любезное приглашение. Седрик и Ательстан
были в старинной саксонской одежде. Их костюмы, сшитые из дорогой материи, вовсе не были безобразны, но по своему покрою они так отличались
от модных нарядов остальных гостей, что принц и Вальдемар Фиц-Урс при