Айвенго (с иллюстрациями)

Кичился он славою предков своих.
Вдовы был, конечно, немыслим отказ.
«Мой дядя был сквайром, и лордом — отец», —
Так начал он свой горделивый рассказ.
Ушел восвояси хвастливый храбрец —
Услышал он вдовушки смелый отказ.
В а м б а
«Я родом из Уэльса!» — второй говорит. —
Об этом есть в песенке старой рассказ, —
Он кровью поклялся, что он родовит.
Вдовы был, конечно, немыслим отказ.
«Я Морган ап Гриффит ап Хью, — я Давид
Ап Тюдор ап Рейс», — свой повел он рассказ; Вдова же в ответ: «Меня это страшит:
422
айвенго
Как выйти мне замуж за стольких зараз?»
А третий был йомен, что в Кенте живет, —
Об этом есть в песенке старой рассказ, —
И вдовушке он описал свой доход,
А йомену дать невозможно отказ.
О б а
Отвергнут один и другой дворянин,
О йомене слышим зато мы рассказ:
Он в Конте живет, получает доход,
И йомену дать невозможно отказ.
— Хотел бы я, — сказал рыцарь, — чтобы наш гостеприимный хозяин из-под заветного дуба или его капеллан — веселый монах, — услышали эту песню во славу йоменов.
— Ну, я этого не хотел бы, — сказал Вамба, — разве что ради того рожка, который висит у вас на перевязи.
— Э, — молвил рыцарь, — это знак дружеского расположения со стороны
Локсли, но вряд ли мне когда-нибудь он понадобится. Впрочем, я уверен, что
в случае нужды стоит только затрубить в него, как тотчас явится на выручку
целая ватага этих славных йоменов.
— Я бы сказал: Боже упаси, — возразил шут, — кабы не знал, что по милости этого рожка они во всякое время пропустят нас без всякой обиды.
— Что ты хочешь сказать? — спросил рыцарь. — Или ты думаешь, что, если бы не этот залог приязни, они бы на нас напали?
— Я ничего не говорю, — сказал Вамба, — уши бывают и у зеленых ветвей, как и у каменных стен… Но разгадай мне загадку, сэр рыцарь: когда пустая
винная бутыль и пустой кошелек лучше, чем полные?
— Да никогда, я думаю, — отвечал рыцарь.
— Ну, за такой ответ тебе не стоило бы давать ни полной бутыли, ни на-битого кошелька. Знай же, что опорожнить бутыль следует перед тем, как передать ее саксу, а деньги высыпать и оставить дома перед тем, как пускаться
в зеленый лес.
— Стало быть, ты считаешь наших приятелей за настоящих грабителей? — сказал Рыцарь Висячего Замка.
— Эх, милостивый господин, разве я это говорил? — возразил Вамба.
— Если человек пускается в дальний путь, его лошади легче будет, когда
с нее снимут мешок, а ему самому легче будет спасти свою душу, коли у него
отберут то, что есть корень всякого зла. Поэтому я не назову бранным словом
людей, которые оказывают подобные услуги. Только мешок свой лучше оставлю дома, да и кошелек спрячу в сундук, чтобы избавить добрых людей от лишнего труда.
— Однако мы обязаны молиться за них, друг мой, невзирая на то, что ты
так отзываешься о них.
глава xl
423
— Молиться-то за них я готов от всего сердца, — сказал Вамба, — только
лучше в городе, а не здесь. Не то и нам пришлось бы так же туго, как тому аббату, которого они заставили петь обедню, посадив его в дупло дуба вместо кафедры.
— Говори что угодно, Вамба, — сказал рыцарь, — а все-таки эти йомены
сослужили верную службу твоему хозяину Седрику в Торкилстоне.
— Что правда, то правда, — отвечал Вамба, — но и тут они помогли на манер своих расчетов с Господом Богом.
— Какие же это расчеты, Вамба? Ну-ка расскажи, — попросил его спутник.
— А вот какие, — ответил шут. — С Богом они ведут двойной счет, как, бывало, наш старый эконом называл свои цифры. Такой же расчет, какой ведет Исаак со своими должниками: дать поменьше, а за это в кредит получить
побольше, вот и они рассчитывают за всякое благое дело получить воздаяние
в семикратном размере, согласно священному писанию.
— Поясни примером, Вамба, я не мастер считать и в цифрах ничего не
смыслю, — сказал рыцарь.
— Ну, коли вы такой недогадливый, — отвечал Вамба, — так я поясню
вашей милости, что эти честные молодцы соблюдают ровный счет, и на каждое доброе дело у них приходится другое, менее похвальное. Подадут, например, нищему монаху одну серебряную монету, а у жирного аббата стащат
 
сотню золотых… Или окажут помощь бедной вдове, а в лесу расцелуют при-гожую девицу…
— Какое же из этих дел доброе, а какое злое? — прервал его рыцарь.
— Вот так загадка! Отличная загадка! — воскликнул Вамба. — Что и говорить, с умным поведешься — ума наберешься. Я готов побожиться, сэр рыцарь, что лучше этого вы не могли сказать, когда служили пьяную всенощную
с шалым отшельником… Наши лесные приятели иной раз построят домишко
бедняку, а соседний замок сожгут; починят крышу над церковью, а ризницу
ограбят; бедного колодника выручат из тюрьмы, а гордого судью укокошат; или попросту говоря, освободят саксонского франклина и для этого живьем сожгут норманнского барона. Что и говорить, добрые они воры и самые
любезные грабители, но повстречаться с ними выгоднее в такое время, когда
у них побольше грехов.
— Как так, Вамба? — спросил рыцарь.
— Да потому, что в это время у них совесть просыпается и они не прочь
произвести расчеты с Господом Богом. Но когда они свели расчеты и у них
с Богом вышло так на так, тогда спаси, Боже, тех, с кого они откроют новый
счет задолженности. Плохо будет тому путешественнику, кто первым по-падется им под руку после их доброго дела в Торкилстоне. А все-таки, —
прибавил Вамба, понизив голос и подъехав поближе к рыцарю, — водятся
здесь такие встречные, которые для проезжих гораздо опаснее, чем наши
разбойники.
— Кто же это такие? Ведь ни волков, ни медведей у нас не водится, — сказал рыцарь.
424
айвенго
— Зато у нас водится вооруженная челядь Мальвуазена, — сказал Вамба, — и уж поверьте, что полдюжины таких молодцов стоят целой стаи добрых волков! Теперь они выехали на добычу, да с ними же рыщут и солдаты, бежавшие из Торкилстона. Так что, если бы мы с ними повстречались, дорого
пришлось бы нам поплатиться за наши подвиги. А что, сэр рыцарь, если бы, к примеру, попалась нам пара таких молодцов, что бы вы сделали?
— Если бы они вздумали преградить нам дорогу, пригвоздил бы мерзавцев к земле моим копьем.
— А если бы они оказались вчетвером?
— И тех угостил бы тем же, — отвечал рыцарь.
— А если бы их было шестеро, а нас с вами двое, вот как теперь, — продолжал Вамба, — неужели вы не вспомнили бы о роге Локсли?
— Что? Звать на помощь против подобной своры? — воскликнул рыцарь. — Да один настоящий рыцарь может разогнать их, как осенний ветер
гонит сухую листву!
— Так, так, — сказал Вамба, — я у вас попрошу позволения рассмотреть
поближе этот самый рог, издающий такие мощные звуки.
Рыцарь отстегнул застежку своей перевязи и удовлетворил любопытство
своего спутника, передав ему рог. Вамба сию же минуту надел его себе на шею.
— Тра-ли-ра-ля! — пропел шут. — Теперь и я сумею протрубить сигнал
не хуже кого другого.
— Ах вот как, плут! — сказал рыцарь. — Отдай рог обратно!
— Будьте спокойны, сэр рыцарь, он будет у меня в сохранности. Когда доблесть путешествует рядом с глупостью, рог следует надевать на глупость, потому что она умеет лучше трубить.
— Берегись, мошенник, — сказал Черный Рыцарь, — ты слишком много
себе позволяешь! Смотри не выводи меня из терпения!
— А вы лучше не грозите мне, сэр рыцарь, — отвечал шут, отъехав на почтительное расстояние от раздраженного рыцаря, — иначе глупость даст тягу
и предоставит доблести самой искать себе дорогу в лесу.
— На этом ты меня поймал, это верно, — сказал рыцарь, — притом, по правде говоря, недосуг мне с тобой браниться. Пожалуй, оставь рог при
себе, только поедем скорее.
— А вы не станете меня обижать? — спросил Вамба.