Айвенго (с иллюстрациями)

с нами!
— Да, да, брат, колдунью, — строго произнес гроссмейстер. — Именно так.
Посмеешь ли ты отрицать, что эта Ревекка, дочь подлого ростовщика Исаака
из Йорка и ученица гнусной колдуньи Мириам, об этом даже подумать стыдно, в настоящую минуту находится в стенах твоей прецептории?
— Благодаря вашей мудрости, преподобный отец, — сказал прецептор, —
темная завеса спала с глаз моих. Я никак не мог понять, почему такой доблестный рыцарь, как Бриан де Буагильбер, мог так увлечься прелестями этой женщины. Я принял ее в обитель с той целью, чтобы помешать их дальнейшему
1 «О рыцарях Храма в Святом городе, которые ради услаждения плоти общаются
с злосчастными женщинами» (лат.). 
374
айвенго
сближению, ибо в противном случае наш храбрый и почтенный брат во Христе
подвергался опасности впасть в великий грех.
— Стало быть, до сих пор между ними не было ничего такого, что было бы
нарушением обетов? — спросил гроссмейстер.
— Как, под нашим кровом! — с ужасом произнес прецептор, осеняя
себя крестным знамением. — Сохрани нас, святая Магдалина и десять тысяч праведных дев! Нет! Если я и погрешил, приняв ее в нашу обитель, то
лишь потому, что надеялся искоренить безрассудную привязанность нашего брата к этой еврейке. Его страсть к ней казалась мне до того странной
и противоестественной, что я мог приписать ее только припадку умопоме-шательства, и думал, что легче излечить его состраданием, нежели попреками. Но раз ваша высокочтимая мудрость обнаружила, что эта распутная
еврейка занимается колдовством, быть может, этим и объясняется его непо-нятное и безумное увлечение.
— Так и есть! Так и есть! — воскликнул Бомануар. — Вот видишь, брат
Конрад, как опасно бывает поддаваться лукавым ухищрениям сатаны. Смотришь на женщину только для того, чтобы усладить свое зрение и полюбоваться тем, что называется ее красотой, а извечный враг, лев рыкающий, и овладевает нами в это время. А какой-нибудь талисман или иное волхвование довершает дело, начатое от праздности и по легкомыслию. Весьма
возможно, что в настоящем случае брат Бриан заслуживает скорее жалости, чем строгой кары, более нуждается в поддержке, нежели в наказании лозою, и наши увещания и молитвы отвратят его от этого безумия и вернут заблудшего в ряды братии.
— Было бы достойно сожаления, — сказал Конрад Монт-Фитчет, — если бы
орден потерял одного из лучших воинов именно тогда, когда наша святая общи-на особенно нуждается в помощи своих сынов. Бриан де Буагильбер собственноручно уничтожил до трехсот сарацин.
— Кровь этих окаянных псов, — сказал гроссмейстер, — будет угодным
и приятным приношением святым и ангелам, которых эти собаки поноси-ли. С благостной помощью святых мы постараемся рассеять чары, в сетях
которых запутался наш брат. Он расторгнет узы этой новой Далилы, как
древний Самсон разорвал веревки, которыми связали его филистимляне, и опять будет умерщвлять полчища неверных. Что же касается гнусной волшебницы, околдовавшей рыцаря святого Храма, то ее, несомненно, следует
предать смертной казни.
— Но английские законы… — начал было прецептор, обрадованный тем, что так удачно отвратил гнев гроссмейстера от себя и Буагильбера, но все же
опасаясь, как бы Бомануар не зашел слишком далеко.
— Английские законы, — прервал его гроссмейстер, — дозволяют и пред-писывают каждому судье чинить суд и расправу в пределах, на которые прости-рается его правосудие. Всякий барон имеет право задержать, судить и пригово-рить к казни колдунью, которая была обнаружена в его владениях. Так неужели
глава xxxvi
375
же гроссмейстеру ордена храмовников откажут в этом праве в пределах одной
из прецепторий его ордена? Нет! Мы будем ее судить и осудим. Колдунья исчезнет с лица земли, и Бог простит причиненное ею зло. Приготовьте большой зал
для суда над колдуньей.
Альберт Мальвуазен поклонился и вышел, но, прежде чем распорядиться
приготовить зал для суда, он отправился искать Бриана де Буагильбера, чтобы
сообщить ему о вероятном исходе дела.
 
Он застал Бриана в бешенстве от отпора, который он снова только что получил от прекрасной еврейки.
— Какое безрассудство! — воскликнул он. — Какая неблагодарность отвергать человека, который среди потоков крови и пламени рисковал собственной жизнью ради ее спасения! Клянусь Богом, Мальвуазен, пока я искал ее, вокруг меня валились и трещали горящие потолки и перекладины. Я служил
мишенью для сотен стрел; они стучали о мой панцирь, точно град об оконные
ставни, но, не заботясь о себе, я прикрывал моим щитом ее. Все это претерпел
я ради нее; а теперь эта своенравная девушка меня же упрекает, зачем я не дал
ей там погибнуть, и не только не выказывает никакой признательности, но не
дает ни малейшей надежды на взаимность. Словно бес, наградивший ее племя
упорством, собрал все свои силы и вселился в нее одну.
— А по-моему, вы оба одержимы дьяволом, — сказал прецептор. — Сколько раз я вам советовал соблюдать осторожность, если не воздержание! Не я ли
вам повторял, что на свете многое множество христианских девиц, которые
сочтут грехом для себя отказать такому храброму рыцарю le don d’amoureux merci? 1 Так нет же, вам непременно понадобилось обратить вашу привязанность на эту упрямую и своенравную еврейку! Я начинаю думать, что старый
Лука Бомануар прав в своем предположении, что она вас околдовала.
— Лука Бомануар! — воскликнул Буагильбер с укоризной. — Так-то
ты соблюдаешь предосторожности, Мальвуазен! Как же ты мог допустить, чтобы этот выживший из ума сумасброд узнал о присутствии Ревекки
в прецептории?
— А что же мне было делать? — сказал прецептор. — Я не пренебрегал ни
одной мелочью, чтобы сохранить дело в тайне, но кто-то пронюхал и донес, а кто донес, сам черт или кто другой, про то известно только черту. Но я, как
умел, постарался выгородить тебя. Ты не пострадаешь. Лишь бы ты отрекся
от Ревекки. Тебя жалеют… считают тебя жертвою волхвования; а она колдунья
и должна за это понести кару.
— Ну нет, клянусь Богом, я этого не допущу! — сказал Буагильбер.
— А я клянусь Богом, что так должно быть и так будет! — сказал Мальвуазен. — Ни ты, ни кто другой не в силах ее спасти. Лука Бомануар заранее
решил, что казнь еврейки послужит очистительной жертвой за все любовные грехи рыцарей Храма. А тебе известно, какова его власть, и он, конечно, 1 В своей привязанности  (фр.). 
376
айвенго
воспользуется ею для осуществления столь премудрого и благочестивого
намерения.
— Наши потомки никогда не поверят, чтобы могло существовать такое бес-смысленное изуверство! — воскликнул Буагильбер, в волнении расхаживая
взад и вперед по комнате.
— Чему они поверят или не поверят, я не знаю, — спокойно сказал Мальвуазен, — но я отлично знаю, что в наше время и духовенство и миряне, по крайности девяносто девять человек на каждую сотню, провозгласят «аминь!» на решение нашего гроссмейстера.
— Знаешь, что я придумал? — сказал Буагильбер. — Ты ведь мне друг, Альберт, помоги мне. Устрой так, чтобы она могла бежать. А я увезу ее куда-нибудь подальше, в безопасное и потаенное место.
— Не могу, если бы и хотел, — возразил прецептор. — Весь дом полон
прислужниками гроссмейстера или его приверженцами. Притом, откровенно говоря, я не хотел бы впутываться в эту историю, даже имея надежду
выйти сухим из воды. Я уже довольно рисковал для тебя, и мне вовсе нет
охоты заслужить понижение в должности или даже потерять место прецептора из-за прекрасных глаз какой-то еврейки. Послушайся моего совета: брось эту погоню за дикими гусями и направь своего сокола на какую-нибудь другую дичь. Подумай, Буагильбер: твое теперешнее положение, твое
будущее — все зависит от того места, какое ты занимаешь в ордене. Если ты