Айвенго (с иллюстрациями)

мог не выразить своего удивления по поводу того порядка, какой он видел
в среде людей, стоящих вне закона.
1 Вульгата — латинский перевод Священного Писания.
глава xxxiii
349
— Да, сэр рыцарь, — отвечал йомен, — случается, что и плохое дерево
дает добрые плоды, а плохие времена порождают не одно лишь зло. В числе
людей, оказавшихся вне закона, без сомнения, есть такие, которые пользуются
своими вольностями с умеренностью, а иные, быть может, даже жалеют, что
обстоятельства принудили их приняться за такое ремесло.
— И, по всей вероятности, — спросил рыцарь, — я теперь беседую с одним из их числа?
— Сэр рыцарь, — ответил разбойник, — у каждого из нас свой секрет.
Предоставляю вам судить обо мне как вам угодно. Я сам имею на ваш счет
кое-какие догадки, но очень возможно, что ни вы, ни я не попадаем в цель.
Но так как я не прошу вас открыть мне вашу тайну, не обижайтесь, коли
и я вам своей не открою.
— Прости меня, отважный йомен, — сказал рыцарь, — твой упрек справедлив. Но может случиться, что мы еще встретимся и тогда не станем друг
от друга скрываться. А теперь, надеюсь, мы расстанемся друзьями?
— Вот вам моя рука в знак дружбы, — сказал Локсли, — и я смело могу
сказать, что это рука честного англичанина, хотя сейчас я и разбойник.
 — Вот вам моя рука в знак дружбы
350
айвенго
— А вот тебе моя рука, — сказал рыцарь, — и знай, что я почитаю за честь
пожать твою руку. Ибо кто творит добро, имея неограниченную возможность
делать зло, тот достоин похвалы не только за содеянное добро, но и за все
то зло, которого он не делает. До свидания, храбрый разбойник!
Так расстались эти славные боевые товарищи. Рыцарь Висячего Замка сел
на своего крепкого боевого коня и поехал через лес.
ГЛАВА XXXIV
Король Иоанн
Мой друг, послушай, что тебе скажу я:
Он, как змея, мне преграждает путь.
Куда я ни ступлю — повсюду он.
Я выразился, кажется, понятно?
 В. Шекспир. Король Иоанн (акт III, сц. 3) Йоркском замке принц Джон давал большой пир и пригласил на него тех дворян и церковников, с помощью которых надеялся завладеть престолом своего брата. Вальдемар Фиц-Урс, его хитрый и ловкий пособник, тайно
орудовал среди собравшихся, стараясь поднять их на открытое выступление. Но дело задерживалось из-за отсутствия нескольких главных заговорщиков. Для успешного
выполнения такого замысла нельзя было обойтись без суровой настойчивости и отчаянной храбрости барона Фрон де Бефа, без отваги и задора Мориса де Браси, без боевой опытности Бриана де Буагильбера. Принц Джон
и его любимый советчик втайне проклинали их безрассудное поведение, но
не решались действовать без них. Еврей Исаак также куда-то скрылся, а с ним
исчезла и надежда на порядочную сумму денег, которую принц хотел занять
у местных евреев через его посредство. В такую критическую минуту недостаток в денежных средствах мог оказаться гибельным.
Поутру на другой день после падения замка Торкилстон в городе Йорке распространился слух, будто де Браси, Буагильбер и союзник их Фрон
352
айвенго
де Беф взяты в плен или убиты. Фиц-Урс сам сообщил принцу об этом слу-хе, прибавив, что считает его очень правдоподобным, так как у рыцарей был
совсем небольшой отряд, с которым они собирались напасть на Седрика
и его спутников.
В другое время принц счел бы подобное насилие очень забавным, но на
этот раз такой поступок задерживал выполнение его собственных замыслов, а потому он стал порицать его участников. Он горячо толковал о соблюдении
 
законов, о нарушении порядка и неприкосновенности частной собственно-сти, словно его устами говорил сам король Альфред.
— Своевольные грабители! — кричал принц. — Если я когда-нибудь стану английским королем, я буду вешать таких ослушников на подъемных мо-стах их собственных замков!
— Но для того чтобы сделаться английским королем, — хладнокровно
сказал присяжный советчик принца, — необходимо, чтобы ваша светлость не
только терпеливо переносили своеволие этих грабителей, но и оказывали бы
им покровительство, несмотря на то, что они то и дело нарушают законы, которые вы намерены охранять с таким похвальным усердием. Нечего сказать, велика была бы для нас выгода, если бы неотесанные саксы осуществили намерения
вашей светлости и превратили подъемные мосты феодальных замков в виселицы! А этот Седрик как раз такой человек, которому подобные мысли могут прийти в голову. Вашей светлости хорошо известно, что нам было бы опасно начать выступление, не имея в своих рядах барона Фрон де Бефа, де Браси
и храмовника, а с другой стороны, мы зашли слишком далеко, чтобы отступать.
Принц Джон с раздражением хлопнул себя ладонью по лбу и начал крупными шагами расхаживать по комнате.
— Подлецы, — сказал он, — предатели! Покинули меня в такую важную
минуту!
— Скорее можно их назвать повесами, — сказал Вальдемар, — потому
что они занимаются пустяками вместо серьезного дела.
— Что же делать? — спросил принц, останавливаясь перед Вальдемаром.
— Все необходимые распоряжения мною уже сделаны, — отвечал Фиц-Урс. — Я не пришел бы к вашей светлости говорить о такой неудаче, если бы
не сделал до этого все, что было в моих силах, чтобы помочь делу.
— Ты всегда был моим добрым гением, Вальдемар, — сказал принц. —
Если у меня всегда будет такой канцлер, мое царствование будет прославлено
в летописях этой страны. Ну, как же ты распорядился?
— Я приказал Луи Винкельбранду, старшему помощнику Мориса де Браси, трубить сбор дружины, сесть на коней, развернуть знамя и скакать к замку
барона Фрон де Бефа на выручку нашим друзьям.
Принц Джон покраснел, как своенравный и балованный ребенок, вообра-жающий, что его оскорбляют.
— Клянусь ликом господним, — сказал он, — не слишком ли много ты на
себя берешь, Вальдемар Фиц-Урс? Какова дерзость! Велит и в трубы трубить
глава xxxiv
353
и знамя распускать, тогда как мы сами здесь присутствуем и никаких приказаний на этот счет не отдавали!
— Простите, ваше высочество, — сказал Фиц-Урс, в душе проклиная пу-стое тщеславие своего патрона, — но медлить было нельзя — каждая минута
дорога, а потому я и признал возможным распорядиться лично в деле, столь
важном для преуспевания вашей светлости.
— Я тебе прощаю, Фиц-Урс, — промолвил принц с важностью. — Доброе
намерение искупает твою необдуманную поспешность… Но кого я вижу? Клянусь крестом, это сам де Браси! И в каком странном виде он является перед нами!
И точно, это был де Браси. Его лицо разгорелось от бешеной скачки, шпоры были окровавлены. Все его вооружение носило явные следы недавней
упорной битвы: оно было проломлено, измято, во многих местах обагрено
кровью, забрызгано грязью, а пыль густым слоем покрывала рыцаря с головы
до ног. Отстегнув шлем, он поставил его на стол и с минуту стоял молча, словно не решаясь объявить привезенные вести.
— Де Браси, — спросил принц Джон, — что это значит? Говори, я тебе
приказываю. Саксы, что ли, возмутились?
— Говори, де Браси, — сказал Фиц-Урс почти в одно слово с принцем.
— Ты всегда был мужественным человеком. Где храмовник? Где Фрон де Беф?
— Храмовник бежал, — ответил де Браси, — а барона Фрон де Бефа вы
больше не увидите: он погиб в раскаленной могиле, среди пылающих развалин своего замка. Я один спасся и пришел поведать вам об этом.
— Озноб пробирает от таких вестей, — сказал Вальдемар, — хоть ты и говоришь о пожаре и пламени!