Бастард рода Неллеров. Книга 2

– Когда? – удивился такому глупому вопросу. – Сегодня. Сейчас. У меня только пара вопросов к брату Максу осталась, остальные могут идти. Я скоро к тебе приду, брат Валерий. – Я замолчал в ожидании, что мои помощники в управлении монастырём, кроме названного лейтенанта, поднимутся и оставят кабинет, только до тех, похоже, как до жирафов, доходит медленно. Тормоза или медленный газ? Пришлось открыто выпроводить: – Идите уже. Других новостей у меня пока для вас нет.
Своего наставника во владении оружием я задержал с целью выяснения, что за подозреваемых в ереси привезли мне на допрос. Главный тюремщик отвечал лишь за охрану, содержание и пытки заключённых, а вот их приём и отправку осуществлял лейтенант. В обители военные и полицейские функции сходились в одних руках.
– Да как обычно, милорд, – пожал Макс своими широкими плечами.
Он из стадного чувства поднялся вслед за другими братьями, но по моему знаку сел на место, когда те вышли.
– А как это обычно, лейтенант? Пожалуйста, не забывай, что мне многое надо объяснять подробно и на пальцах.
– На пальцах?
– Доходчиво то есть.
– В общем, ваше преподобие, полагаю, это обычные разбойники. Да, к таким обычно прибиваются проповедники подобосущности, и они даже их слушают, только в головах у этих негодяев никаких крамольных мыслей, кроме одной – грабить достойных людей имеют право, не остаётся.
– Что за разбойники? Городские? Лесные? Я к чему тебя спрашиваю-то, брат Макс, как я понимаю, никакой разведки у нас своей нет?
Тот удивлённо на меня посмотрел, хмыкнул и кашлянул.
– Зачем она нам? – По его губам скользнула улыбка. Над бестолковостью юного бастарда потешаешься? Ну-ну, наставничек. – Сюда паломники ведь отовсюду стекаются. Не только из герцогства или даже нашего королевства. Из других стран тоже едут припасть к благотворному источнику Создателя. Что нам нужно, мы всегда можем у них спросить.
– Что ж не спросил, когда отправлялся меня встречать? Глядишь, не попали бы под обстрел. Или это другое?
Брат Макс завис в размышлениях. Что, наставник, не привык серьёзно относиться к бандам бунтовщиков? А ведь на данный момент они для нас более опасны, чем возможные козни недоброжелателей-феодалов или гипотетическое вторжение виргийцев. Те нападут или нет, ещё бабушка надвое сказала, а всякая рвань подзаборная по окрестным лесам шляется с луками и самострелами в руках. Предпринять что-либо против них никак не додумался?
– Я… как-то… а при чём здесь это? – Он всё ещё не сообразил, к чему я клоню. – Вы хотите создать из братьев разведотряд, как в армии?
Вздохнул и махнул рукой.
– Ладно, иди. Только распорядись, чтобы до моих особых указаний никаких допросов и пыток лесных разбойников не проводить. Сам буду смотреть, насколько они погрязли в ереси. Их проповедник с ними?
– Да, конечно.
– Его отдельно отсадить, с ним особый разговор будет. А остальных не трогать. Кормить-поить нормально, чтобы не сдохли раньше времени. Всё, до завтра.
– Вечерняя тренировка, – напомнил он мне.
– На сегодня отменяется. Займусь магией.
Мне действительно не терпелось наконец-то открыто заняться тем, что больше всего может пригодиться в новой жизни. Что не мешает думать и о других сторонах своего бытия.
Энергия, в том числе и магическая, бьёт из меня через край. Что тот былинный богатырь Илья Муромец, тридцать лет и три года пролежавший на печке, а затем двинувшийся басурман налево-направо крушить, я своё на больничной койке отвалялся, настала пора вернуться к активным действиям.
– Не хочу, Юлька, потом, – отказался я от чая со сладкими пирожками. Эта хитрюга специально притащила с кухни целую гору сдобы. Якобы для меня, а на самом деле для себя – куда только в эту глисту худую лезет? – и для дружка Ника. – Сама поешь. Проголодалась, поди, бедняжка. Совсем я тебя загонял.
– Ну что вы, господин. – Она покраснела, смутил-таки эту пронырливую егозу. – Ничего не загоняли.
– Да? – Я без её помощи переоделся в подобающую случаю сутану из дорогой парчи, чтобы направиться в библиотеку. – Тогда у меня для тебя будет ещё одно маленькое, но ответственное поручение. Помнишь ту красотку белокурую? Ну, управляющий хотел её сегодня мне в служанки навязать?
 
– Такую разве не заметишь? Красивая, – с завистью произнесла девчонка. – Только наглая. Её Люсильда зовут. Она с баронетом Михаилом раньше спала.
– Вот это да. Смотрю, ты времени зря не теряешь, – искренне изумился.
– Так об этом на кухне болтали.
Вот кого в разведчицы-то надо назначить. Моя Мата Хари будет. А, собственно, что я делать-то собираюсь?
– Хорошо, что здесь люди такие говорливые. Юль, просьба, ты очень-очень аккуратно разузнай об этой девице вообще всё. Что-то она мне кажется подозрительной. Сможешь сделать это тихо?
– Да легко, – хихикнула Юлька. – Её не очень-то любят.
Оставив сластёну наслаждаться выпечкой и отогнав от себя Серёгу – не до него пока, – направился к храму знаний.
В коридорах окон не имелось, а факелы и лампы ещё не зажгли, – день всё-таки в разгаре, хоть и идёт дело к вечеру, – так что двигаюсь в сумраке, что тот Ночной дозор. На моём пути попадались только слуги обоего пола, старательно чистившие полы и стены. На приветствия не отвечал, – слишком я важная и надменная персона – пусть видят, что настоятель без причуд, ведёт себя как должно аристократу.
Обдумывал свою идею перевербовать кого-нибудь из разбойников на свою сторону. Мысль в здешних реалиях вполне революционная. Память Степа в этом вопросе мне мало что может подсказать, но, уверен, никому из аристократов или владетелей не приходило в голову обзавестись помощниками среди лесных романтиков, притом что враждующие государства часто напрямую стояли за бунтовщиками, заговорщиками, смутьянами и прочими мятежниками.
Казалось бы, на месте любого феодала, ну возьми ты пример с государственных служб, однако нет, не берут. Гнушаются? Наверное. Я-то попроще на жизнь смотрю. Откуда бы возникнуть снобизму у представителя среды рабочих, крестьян и трудовой интеллигенции?
– Отправил, милорд. – На лестнице, когда я спускался на второй этаж, меня перехватил Ригер. – Уже улетел.
– Ты про голубя? – спросил и вздохнул от своего вопроса. Господи, про что же ещё он мог сказать? Не про Карлсона же, пообещавшего вернуться. – А это что у тебя? – посмотрел на свиток в его руке.
– Вот, написал, – протянул он письмо.
Взял, развернул, прочитал и еле сдержал готовый сорваться с губ вопрос: дядюшка, ты, часом, не в медицинском учился? Нет, реально, почерк разбирается с трудом. Впрочем, раз Алекс, секретарь герцогини Марии, знает руку старшего сержанта, значит, сможет разобрать его каракули.
С трудом я прочитал внизу свитка сведения об инициации милорда Степа и точный перечень названных мною оттенков энергетических нитей обретённого источника. Подробности процесса получения дара бастардом Неллеров заняли всего две с половиной строчки.
То, что нужно. Вернул пергамент Ригеру.
– Когда отправишь? – уточнил.
– Завтра утром, милорд. Баронета Фиала со свитой возвращается к брату в замок. Будет мимо Неллера проезжать. Весёлая старушка – помните? – вчера к вам на площади за благословением подходила. Худая такая. Это она и есть.
– А, помню, – продолжил спуск по лестнице. – Служанку свою за что-то налысо выстригла и прикрыть голову чем-нибудь не разрешает. Да? Правда, весёлая старушка. Шутит так, что обхохочешься.
– Да. Так что, отправлять?
– Конечно. Секретов в письме никаких нет. Надеюсь, не скормит его несчастной рабыне вместо десерта. Вечером зайди, ещё кое-что обсудим.
Это театр начинается с вешалки, а моя, то есть монастырская библиотека – с огромного, вытянутого в длину, что та электричка, зала, в котором десятки монахов за наклонными столами, чем-то смахивающими на кульманы конструкторов или пюпитры для нот у музыкантов, переписывали и перерисовывали книги.
Разделение труда наблюдается – одни братья выводят буквы, оставляя на пергаменте места для рисунков, другие занимаются художествами. У первых рабочие инструменты – перья и чернила, у других краски и кисточки.