Карбон (СИ)
- Я обещал себе защищать Давида. Беречь его от боли, - мысленно обратился Борис к Гилберту, - Так что если ты причинишь боль ему ещё раз, то я без раздумий убью тебя, несмотря на твою дочь. Но я отчасти понимаю тебя, Гилберт. Родные - превыше всего. Хотя я бы никогда не стал делать так, как ты…
Борис молча и уверенно направился к выходу, оставляя Гилберта за своей спиной.
***
Борис дрожащими руками наливал себе воды. На часах было почти шесть утра.
Остальные полночи он провёл в заброшенных доках, сжигая улики. Не тащить же их к отцу?
Адреналин схлынул, и сейчас Борис понял, что натворил. Хладнокровно убил.
Но он знал, что не мог поступить иначе.
На кухне раздался шорох, и Борис вздрогнул. Но это был всего лишь отец, который зябко кутаясь в халат, спустился к нему, заслышав шум.
- Утро, - обозначил очевидное отец, - Ты хотел погулять перед сном. Я понял. Но почему ты не сказал, что собирался ложиться в семь утра? И не отвечал на звонки? Я всю ночь глаз не сомкнул. Ты обиделся на меня? Из-за приёма?
Борис прикрыл глаза и, отодвинув в сторону стакан, спокойно сказал:
- Я убил человека.
- Очень смешно, Борис, - проворчал отец, с укоризной смотря на него.
Борис молча и холодно взглянул ему в глаза, и отец побледнел.
Да, он убил. И убил расчётливо. Уничтожил все улики.
Потому что не хотел сидеть из-за этой твари.
Из-за того, что Борис был членом Карбона, он готов был отрабатывать вину пожизненно, но тут…
Ненависть была слишком сильна.
Он убивал бы за Давида снова и снова.
- Я никогда не был ангелом, пап, - устало произнес Борис, - Разве ты не знал, кто я?
Ноги его внезапно ослабели. Он почти рухнул на пол, держась за кухонный стол.
Отец мгновенно бросился к нему, придерживая его за талию.
- Я убил гражданского и не раскаиваюсь, - прошептал отцу Борис, - Я бы делал это снова и снова. Ты простишь своего ничтожного сына? Я сегодня же пойду в полицию с повинной.
Борис не хотел сидеть из-за этой твари. Но это не значило, что он не был готов.
Наверное, он должен был признаться… Так будет правильно. Впервые Борис убил с таким холодным расчётом. Раньше он защищал себя и своих близких от прямой угрозы. А теперь…
Теперь это был прямой умысел. Борис должен был ответить, пусть ни о чем и не жалел…
- Да черта с два ты куда-то пойдёшь! - крикнул папа ему в лицо и крепко-крепко обнял.
Он обнимал его до тех пор, пока Борис не перестал дрожать. Борис только сейчас понял, что замёрз.
- Расскажи папе, что случилось, - мягко сказал ему отец, - Мы подумаем, что можно сделать…
Борис слабо кивнул, утыкаясь носом ему в плечо.
Как же это хорошо! Когда есть кому рассказать…
========== Глава 23. Отлично сработано, Ватсон ==========
- Я не скажу, что ты в корне не прав. Я прекрасно понимаю тебя, - тяжело вздохнул отец после того, как Борис ему все рассказал, - Но методы, пожалуй, ты применил слишком радикальные.
- Радикальные?! - вскричала нервно Саманта, - Теперь это так называется? Борис, разве я давала тебе хоть один повод для сомнений? Неужели ты не мог сказать мне, мы бы разобрались! Без лишнего кровопролития! А теперь я не знаю, что и делать!
Борис сидел в кресле в гостиной, недалеко от камина. Отец расположился напротив. Саманта беспокойно металась по комнате.
Приехала по первому звонку отца…
- Может, ничего и не делать? Ты же хорошо замёл следы? - резко остановилась Саманта.
- Это может все равно раскрыться, и тогда будет только хуже. Да ещё и вы пострадаете… Как соучастники, - пожал плечами Борис, - И Саманта, повторяю ещё раз - я ни о чем не жалею. Как бы ты разобралась с ним? Послала бы оперативную группу? На каких основаниях? Или ты бы попыталась его засадить? Но уверен, улик мы бы не нашли. Разве только выяснили бы, что он превышал скорость… Он так редко пытался похищать Давида! Явно осторожничал.
- Твоя правда, - Саманта тяжело опустилась на диван, - Может, свалить все на то, что ты совершил преступление в состоянии аффекта?
- Ага, в состоянии аффекта я подкараулил его у дома, - невесело усмехнулся Борис, - А потом замотал ему рот скотчем, надел перчатки и спокойно убил. Я же не избил его до смерти в коридоре отца. К тому же, придётся тогда объяснять, откуда взялось это состояние. Не хочу приплетать Давида.
- Тогда я пойду и поговорю с отцом Эванса, - кивнул самому себе папа, - Знаю его давно. За деньги продаст любого. И родного сына в том числе…
- Ты с ума сошел? - закатил глаза Борис, - Во-первых, дашь ему отличный повод для шантажа. Во-вторых, за свои ошибки должен расплачиваться я и только я. Я не дам тебе заплатить ни цента.
- Этот вариант и правда хреновый, - согласилась с ним Саманта, - Может, удастся протащить идею, что в смерти Эванса виновен Карбон? В конце концов, они реально могли желать ему смерти. На Лоренцо же готовили покушение, а они с ним коллеги…
- Ага, Карбон отрезал ему член, хотя они всегда старались сделать так, чтобы убийства выглядели как несчастный случай. Очень интересно… - с издевкой произнес Борис, - Вы в курсе, что у нас идёт сейчас мозговой штурм? И главная тема - как упрятать от правосудия виновного? Вы хоть понимаете, что делаете? Сядете в тюрьму вместе со мной, сообщники мои дорогие! Ладно, отец есть отец… Родители за ребёнка убьют. Но ты, Саманта… Ты совершаешь серьёзное преступление.
- Заткнись, Борис! - вяло огрызнулась Саманта, - В неволе провёл двадцать пять лет, и ещё хочешь, да? Если бы ты был менее вспыльчивым, мы бы этот вопрос, вообще, не обсуждали…
- Я? Вспыльчивый? - искренне удивился Борис, - Да я само хладнокровие! Никто так расчётливо не убивал, когда мстил, уверяю тебя…
Саманта, злая до невозможности, хотела поспешно возразить ему, но ее телефон вдруг отчаянно заверещал.
Почти со скоростью звука на него стали приходить оповещения.
- Да что ещё случилось? - раздосадовано буркнула Саманта и взяла телефон в руки.
Минута тишины, а потом она вдруг так неожиданно вскрикнула, что все вздрогнули.
- О Господи! - то ли восторженно, то ли испуганно завопила Саманта, - Не может быть! Этого просто не может быть!
Саманта резво подскочила к Борису и лихорадочно сказала:
- Смотри. Эти надписи появились во всех районах города… Были сделаны, ориентировочно, ближе к утру.
Саманта ткнула телефон Борису почти под нос.
Он с любопытством посмотрел на изображение.
На фотографии была запечатлена часть бетонной стены, на которой то ли красной краской, то ли кровью было выведено:
- Джеймс Эванс поплатился за свои грехи. И умирал он долго. Да здравствует Верховный Лидер!