От Рафаэля до Кавалера д’Арпино. Устройство римских живописных мастерских XVI века
На рубеже XVI–XVII столетий художник и теоретик Федерико Цуккаро, один из самых влиятельных учителей своего поколения, президент Академии святого Луки в Риме, а также член академий Флоренции, Перуджи и Пармы, резюмировал в своих трудах взгляды предшественников [12]. Во многом его мнения основывались также на жизненном опыте его брата Таддео.
Парадоксально, но в Римской академии, в условиях творческой мысли, оторванной от мастерской и нацеленной только на обучение, теория искусства оказалась наиболее абстрактной. В своих трактатах Федерико Цуккаро обратился к трудам Фомы Аквинского и неоплатоников, противопоставив их учение «ложным» интерпретациям искусства у предшествующих ему авторов. Вазари, согласно Цуккаро, допустил вопиющую ошибку, уравняв понятия «рисунок» и Disegno. Охарактеризовав в своих «Жизнеописаниях» рисунок как «плоскость, покрытую на поверхности доски, стены или холста цветными планами, расположенными вокруг … очертаний» [13], Вазари, по мнению Федерико, дал «поверхностное и малосодержательное определение, которое скорее учит, как рисовать, чем раскрывает понятие» [14]. Неправ у Цуккаро и Джованни Баттиста Арменини, не отделивший Disegno от практической деятельности художника в своем трактате «Об истинных правилах живописи» (1586). Для Федерико смысл этого понятия был гораздо сложнее, чем в прикладном значении «рисунка».
Как можно заметить из этих утверждений, создание письменной инструкции о том, что и как нужно делать художнику, чтобы достигнуть мастерства, представлялось Цуккаро задачей второстепенной. Известно, что после первого конкурса в Академии президент попросил двух своих соратников произнести речи о Disegno. Однако ни одна из лекций — ни первая, интерпретировавшая понятие в практическом ключе и посвященная различным техникам и функциям рисунка, ни вторая, раскрывшая интеллектуальное значение рисования, — его не устроили.
Сам же мастер, судя по всему, стремился представить теорию искусства в наиболее широком богословском ключе. 17 января 1594 года он произнес собственную речь на ту же тему, в которой трактовал термин Disegno как первоначальное изображение, присутствующее в сознании Бога. Художественный талант и изобретательность представлялись ему дарами божественной благодати. Само итальянское слово disegno ассоциировалось для Цуккаро с Dio segna (Бог указует). Оно «как солнце в мире, как душа в теле, поскольку как солнце является глазом и Душой мира, так Disegno — глаз, свет и Душа Разума». Он разделил понятие на disegno interno — внутренний принцип, проникающий в сознание человека, подобно искре божественного разума, и disegno esterno — внешняя деятельность человека, в частности включающая в себя живопись.
Трактат «Идея живописцев, скульпторов и архитекторов» (1607), впрочем, содержит довольно скрупулезный анализ различных аспектов disegno esterno [15]. Здесь автор поясняет, например, что линия как идея «является зримым содержанием disegno esterno». Показательно, что дальше он пишет: «…здесь нужно пояснить, как зарождается линия прямая и кривая, как того хотят математики», однако же ничего не поясняет, а вместо того углубляется в рассуждения о линии как о форме, образованной в сознании.
Математическое понятие красоты — тема, связанная с неоплатоническим учением о природе мироздания. Средневековое мышление с помощью определенных геометрических архетипов истолковывало соотношение микрокосма и макрокосма [16]. При этом ранее в сочинениях об искусстве математические понятия переводились в практические инструкции: приводились принципы изображения, пусть и связанные подспудно с философскими понятиями, но все же скорее предназначенные для того, чтобы прояснить какие-то технические приемы.
Заметно, что Цуккаро последовательно переводил проблемы ремесла в русло проблем духовных. К. Ачидини Лукинат сравнила стремление Цуккаро упорядочить науку об искусстве с мерами, которые принимали деятели Контрреформации в области реформы духовенства, и учреждением постоянных семинарий при епархиях по распоряжению Тридентского собора. Стихотворения, сочиненные Федерико Цуккаро для наставления молодежи, обучающейся в Академии, являют забавную параллель упрощенным катехизаторским поучениям, которые заучивались детьми за несколько десятилетий до того:
Versetti ad uso dei giovani artistiAcademia, la penultima Domenica d’Ottobre del 1594AVERTIMENTIA l’arte del DisegnoSpirito, e ingegno.Per essere compitoDisegno e colorito.Senza grazia non maiAltrui grato sarai.Pastosità e dolcezzaCondisce ogni bellezza.Vsa con auertenzaLa molta diligenza.Fuggi l’affettatione,Se vuoi far cose boune.A molte cose vale,Chi è universale.Sia da studio fornitoChi vuol esser compito.Decoro e honestàDan segno di bontà.Chi imita bene il veroE al fin maestro intiero.Hor se atarete attentiA questi auertimentiO nobili intellettiDiuerete perfetti.Il fine è di studiareNon finir non cessare [17].Стихотворения для молодых художниковАкадемия, предпоследнее воскресенье октября 1594 годаНАСТАВЛЕНИЯО божественном началеВ мастерстве и в идеале.О таланте, божьем свете.О рисунке и о цвете.Пусть свет благодатный нисходит на васИ будут картины приятны для глаз.Не будьте грубы иль мятежны,Прекрасное — мягко и нежно.Не оправдывает ожиданияИзбыточное прилежание.Утонченная работаПринесет волну почета.Может лишь универсальныйБыть в искусстве идеальным.Хотите подняться — имейте в виду:Вам надо предаться благому труду.Богатый декор, торжество красоты —Все это достойной работы черты.Чем ваш рисунок правдивей,Тем он ценней и красивей.И, чтобы идея не стала мертва,Запомните эти мои слова:О интеллектуалы,Стремитесь к идеалу!Пусть воля вас вечно учиться зовет,И пусть мастерство к совершенству ведет! [18]Сведение всех представлений к четкой формуле являлось несомненной приметой конца XVI века. Для папского Рима, полностью подчиненного решениям Тридентского собора, выбор идей, которые связывали теорию искусства с религиозной мыслью, в любом случае кажется довольно ожидаемым. Эта связь затем будет еще более прочно закреплена в барочных теориях.