Меч и ручка

Бизнес Аниты заключался в том, чтобы красть, копировать и тайно продавать книги. И да, нынешняя ситуация дарила ей невероятные возможности, которые в жизни выпадают лишь раз, однако и спокойный, предсказуемый город для ее бизнеса был необходим.
– Анита практична, – сказал Джесс и пожал плечами. – Она поможет нам, потому что знает, что мы лучше, чем прежнее руководство. А еще потому, что это ее шанс получить благосклонность и выгоду.
Глен выглядела возмущенной тем, что придется быть обязанной контрабандистам, но не настолько, насколько была бы, когда Джесс ее встретил впервые; она смирилась с тем, что за всем запрещенным скрывается бесконечный поток людей, готовых обслуживать тех, кто все еще жаждет это запрещенное заполучить. И контролировать этих людей было гораздо удобнее, чем тщетно пытаться полностью ликвидировать предложение на рынке, не уничтожив при этом и спрос.
– Ладно. С чего начнем?
Теперь они были за воротами военной части, на холме, с которого открывался вид на гавань и город внизу. Это была хорошая обзорная площадка, почти на уровне трех основных достопримечательностей: маяка, серапеума, Железной башни. Отсюда хороший командир мог видеть все подходы к городу и все укрепления, а также большую часть закрытых городских ворот. Санти направится именно сюда, как только закончит раздавать приказы у пирамиды.
Обратный путь в серапеум обещал быть чертовски долгим, и, глядя на дорогу, Джесс почувствовал волну слабости.
Он указал в сторону доков. С этим путешествием он мог справиться, подумал Джесс.
Глен нахмурилась:
– Почему доки? Сегодня никто не работает. Корабли не заходят.
– Именно поэтому. Ее люди будут отдыхать и выпивать, и именно там они будут себя чувствовать наиболее комфортно. А еще там они будут чувствовать себя в безопасности. Так что там к ним подойти будет проще всего. – «Надеюсь». Потому что люди Аниты достались ей по наследству… а до этого были верны Красному Ибрагиму, но она убила собственного отца. Прямо сейчас Джесс не был уверен, кто кому верен. Если кто-нибудь пустил слух о том, что Анита убила Красного Ибрагима, чтобы защитить парочку дурных Брайтвеллов… ситуация была бы опасная.
Джесс направился к дороге, которая вела вниз с холма. Глен схватила его за руку.
– Нет, – сказала она. – Транспорт как раз отправляется. Мы поедем.
– Я могу идти.
– Прибереги силы.
Она была права: из-за ворот как раз выезжала военная карета, которая остановилась, когда Глен помахала. Джесс забрался в салон с неподдельным, постыдным облегчением. Солдаты, что ехали внутри, молчали и выглядели мрачно; Джесс кивком поздоровался со всеми, кого узнал, но никто ничего ему не сказал. Глен дала знак водителю, чтобы тот высадил их на перекрестке дорог, который вел к разным докам, к маяку и за поворот к центру города; она не стала помогать Джессу выбираться наружу, и Джесс был благодарен за доверие. Ему было не настолько плохо. Пока что.
Александрийские доки – как и большинство доков по всему миру – не были предназначены для обычных туристов. Они были тем единственным местом в городе, которое редко посещали профессора, а солдаты заглядывали сюда только по делу, так что менее законопослушные элементы общества, особенно контрабандисты и воры, чувствовали себя здесь как дома. Корабли, стоящие сейчас на якорях в гавани, являлись ярким напоминанием о том, насколько на самом деле обширными были владения Великой библиотеки… торговые суда с красными парусами из Китая, массивные многопалубные суда с носами в виде драконьих голов из холодных далей Скандинавии. Изящные римские корабли терлись корпусами о корабли, прибывшие из Турции, России и Португалии, а судна островных государств Карибского бассейна – с кораблями из континентов Северной и Южной Америки. Столько мореплавательных и торговых стран, сколько есть в мире, ведут здесь свой бизнес… или вели. Теперь все они оказались в ловушке в гавани, ожидая исхода самой опасной игры, в какую когда-либо играла Великая библиотека. Скучали. И боялись. Плохое сочетание.
 
Солдат вокруг, разумеется, тоже было немало. Они следили за порядком, однако все равно все знали, что в бары, таверны и бордели те не захаживали.
Джесс направился к ближайшему самому захолустному бару, какой только заметил. У того даже названия не было, лишь старая деревянная вывеска, болтающаяся на двух крючках, на которой была нарисована одна-единственная кружка с пузырящейся пеной. Эффектно. На этом языке говорил каждый, пусть даже и не все принимали в подобном общении участие. Джесс помнил это место. Он находил тут людей Красного Ибрагима уже не единожды.
Глен остановила Джесса, схватив рукой за плечо, в нескольких шагах от двери.
– Не забывай, что ты идешь туда не как Брайтвелл. Ты в солдатской униформе. Это большая разница. – Таким образом Глен сразу намекала на то, что нужно глядеть в оба и не опозорить армию, и Джесс кивнул.
– Оставайся здесь, – сказал он ей. – Я не шучу. Уже достаточно того, что я пришел в таком виде. А ты выглядишь официально и недовольно, при виде тебя все труды будут насмарку.
– Пять минут, – сказала она.
– Через пять минут я либо добьюсь того, за чем пришел, либо мое тело вышвырнут наружу, и ты все равно ничего не добьешься, ворвавшись внутрь, – сказал Джесс. – Вернусь, когда сделаю дело. Доверься мне. Я эти места знаю.
Джесс и впрямь знал, однако не был уверен, как воспримут его появление сейчас. И все равно ничего не оставалось, как заняться делом.
Никто, кажется, не заметил и не придал значения тому, что Джесс зашел и протиснулся сквозь толпу. Как и ожидалось, народу было много, и от такой тесноты внутри стояла жара; пахло в зале смесью пота, перебродившего алкоголя и резкого аромата сильно приправленного мяса, готовящегося где-то на кухне. Тут располагались столы, но все были до отказа забиты мужчинами и женщинами, сидевшими на скамейках, а звон стекла и металла походил на сильный дождь, бьющий каплями по крыше. За барной стойкой впереди трудилось не менее пяти человек, и все они выглядели разгоряченными и переутомленными; Джесс старался избегать давки и двигался между столиками. Никто не встречался с ним взглядом. Он услышал тихую ворчливую беседу группки африканских моряков; Джесс не говорил на их языке, но предположил, что они возмущены тем, что их держат здесь, в гавани, из-за неприятностей, к которым они не имеют никакого отношения. – Крепкие же у тебя нервы.
Этот прямой комментарий Джессу бросил грек – и, если судить по его внешнему виду, капитан, – который осушил последнюю кружку из тех, которые, несомненно, уже можно было выставлять в ряд. У мужчины были длинный бледный шрам через все его загорелое лицо и пузо размером с винную бочку. Руки он сложил на столе.
– Лишь нервы? – отозвался Джесс. Грек явно разговаривал с ним, так что невежливо было не ответить. – Хочется верить, что не только нервы меня спасают.
– Тебе тут не место, мальчишка.
– И вам не место, если, конечно, заведение не ваше. А если ваше, то не стоит тогда пить то, на чем можно заработать. – Джесс говорил, просто чтобы говорить, потому что в этот момент наблюдал за руками мужчины. Он не был уверен, что тут творится, однако какие-то инстинкты невольно пробуждались внутри, какое-то воспоминание всплывало на поверхность сознания, но пока ускользало.
А потом мужчина дернул левой рукой. Три пальца согнулись, а правым указательным он дважды стукнул по столешнице. Жест выглядел странно, и вспомнил его Джесс с запозданием. Это был очень старый знак контрабандистов, который использовали шпионы и нечистые на руку люди давным-давно; Джесса научил этому знаку отец, а его люди изредка использовали жест в подобных ситуациях, чтобы передать сообщение, когда вокруг слишком много лишних глаз и ушей.
Он означал: «Осторожно».
– Армейских ублюдков тут не жалуют, – сказал грек. – Как и дураков, которые приносят в жертву наши жизни ради своих книг.
Его пальцы по-прежнему двигались. На этот раз они передали слово, которое Джесс понял не сразу. В конце концов он разобрал: «Соперник». Какой соперник? Банда? Красный Ибрагим управлял всеми бандами города, но его время прошло. Соперники появятся быстро и тут же захотят урвать себе кусок разваливающейся на части империи Красного Ибрагима. У Аниты будет куча проблем, в этом сомнений нет.