Охоться на меня, дорогая (ЛП)

Он делает это снова и снова. Я не хочу смотреть, но не могу отвести взгляд. Я свернулась калачиком на полу и не знаю, как я туда попала, но все, что я вижу, это маму, лежащую на земле. И кровь по всему ее хорошенькому платью, она течет по полу, как вода. Как тогда, когда я наполнила ванну, но это такое красное.
Дядя Джимми наклоняется над мамой и хватает ее ожерелье. Он сильно дергает за него, пока оно не лопается. Я хочу закричать на него, чтобы он вернул ей это ожерелье, это ее ожерелье, а не его, но он просто выходит из квартиры.
Нужна помощь. Маме больно!
Время останавливается, когда я подползаю к ней, мои слезы падают на ее лицо.
— Мама, мама, пожалуйста, вставай. Нам нужно идти, пока он не вернулся. Пожалуйста, вставай, мама, — всхлипываю я, тряся ее за руку.
Она смотрит на меня, и все, что я вижу, — это любовь и силу в ее глазах, ее голос такой мягкий, когда она шепчет:
— Я люблю тебя, моя дорогая девочка. Будь храброй, будь сильной и помни, что я всегда буду с тобой.
Мне невыносимо слышать ее слабый голос, и я крепко сжимаю ее руку, чувствуя себя такой беспомощной.
— Пожалуйста, мама! Ты нужна мне. Пожалуйста, вставай. Нам нужно идти, — умоляю я, мой голос срывается.
Но рука мамы кажется безвольной, и она не двигается. Ее глаза закрываются. Почему она сейчас собирается спать? Нам нужно убежать.
Пожалуйста, мама, проснись.
Глава 39
Алекс
— Вот и все, дыши со мной. Вдох и выдох. — Голос мягкий и прямо мне в ухо.
Я не уверена, когда я начала плакать, но я чувствую слезы на своем лице и дрожь, сотрясающую мое тело. Я также чувствую, как руки Дерека обвиваются вокруг меня, успокаивая меня, когда он шепчет мне на ухо. Он продолжает что-то шептать мне, но теперь мой разум сосредоточен на мужчине передо мной.
Я помню. Раньше нет. В какой-то момент, после того как в квартиру приехали скорая помощь и полиция, я полностью заблокировала все это и заставила себя забыть обо всем. Включая мальчиков, которые были моими лучшими друзьями.
Я едва помнила даже свое собственное имя. Единственным воспоминанием, за которое я когда-либо по-настоящему цеплялась, было ее ожерелье, и даже тогда это была всего лишь концепция, а не реальный образ, и теперь я знала почему.
Никто не слушал меня, когда я пыталась рассказать им, кто ее убил. Они просто сказали, что у моей матери не было братьев и сестер по имени Джимми. Но теперь я знала, что он вовсе не был ее братом или сестрой.
Она работала на него. 8-летняя я не понимала, что она для него делала, но я понимала. Человек, которого я узнала как Джеймса Беннетта, был не кем иным, как монстром, убившим мою мать.
В данный момент его холодные, жесткие глаза прикованы ко мне, а губы сжаты в тонкую линию. Рука Тристана вцепилась в его волосы цвета соли с перцем, в то время как нож остается неподвижно у его горла. Лишняя кровь, которая сейчас там, свидетельствует о том, что один или оба из них двигались, пока я терялась в тумане своих воспоминаний.
Его голос резок, когда он наконец нарушает молчание.
— Александра? Я не знаю, какую ложь они тебе говорят, но ты должна выслушать меня прямо сейчас.
У Дерека в руке нож, и мгновение спустя он направляет его прямо на Джеймса.
— Не. Говори. С. Ней. Блядь.
Движение ножа привлекает его внимание, и он, прищурившись, смотрит на него.
— Так это вы убиваете моих сотрудников?
Я крепко прижимаюсь к Дереку, чувствуя, как на меня обрушивается груз воспоминаний. Мой разум сбивается с толку, пытаясь переварить правду, которую я так долго прятала глубоко внутри. Я наконец — то вспомнила все — тьму моего прошлого, ужасы, свидетелем которых я была, и человека, который забрал у меня мою мать.
Хватка Тристана на Джеймсе усиливается, и я вижу гнев в его глазах.
— Твои сотрудники? — Тристан усмехается. — Они были преступниками и монстрами, такими же, как ты. Они причиняли боль невинным людям и разрушали невинные жизни!
Однако Джеймс по-прежнему сосредоточен на Дереке.
 
— Ты знал Марка много лет. Ты убил своего собственного товарища по команде.
Я почти пугаюсь, когда Дерек смеется, но упоминание Марка окатывает меня волной спокойствия. Это как будто я избавляюсь от воспоминаний о травме и соскальзываю в темноту, которую так любят мои мужчины.
Дерек двигает ножом в руке из стороны в сторону, почти имитируя покачивание головой.
— О, я бы с удовольствием сам заявил на это права, но это был не я. Это была наша Малышка. — Он целует меня в висок, и я прижимаюсь своей головой к его, чтобы дать ему понять, что со мной все в порядке.
Джеймс прищуривает глаза, и через мгновение я вижу, как до него доходит.
— Малышка? Вы отродья этой шлюхи-наркоманки?
Тристан хихикает, но сильно дергает Джеймса за волосы.
— Я бы не рекомендовал использовать термин — отродье, нам это не очень нравится. В отличие от нашей Маленькой любимицы, мы помним, как ты нас так называл.
Джеймс морщится от боли, когда Тристан усиливает хватку на его волосах.
— Ты тоже помнишь, не так ли? — Говорит Тристан, его голос холодный и наполненный гневом. — Ты помнишь, как ты использовал нашу мать, как ты заставлял ее делать невыразимые вещи, просто чтобы она могла выжить.
Рука Дерека сжимается вокруг ножа, когда он направляет его на Джеймса.
— Нам почти повезло, что ты перестал приходить, когда умерла мать Алекс, но ты все еще употреблял наркотики, ты все еще позволял своим мужчинам использовать нашу мать. Она не протянула и 12 месяцев, прежде чем мы нашли ее мертвой, — говорит он ровным голосом. — Они разлучили нас, отправили в разные семьи, так что мы не только потеряли свою вторую половинку, когда исчезла наша Малышка, но и потеряли друг друга. Но потом мы снова нашли друг друга, и у нас появилась цель — защищать невинных, приносить смерть тем, кто этого заслуживает, и быть уверенными, что такие люди, как ты, заплатят за свои преступления.
Джеймс усмехается, пытаясь напустить на себя видимость бравады.
— Вы думаете, что вы герои, да? Вы всего лишь пара обманутых мстителей.
Хватка Тристана на волосах Джеймса усиливается еще сильнее, заставляя его снова морщиться от боли.
— Возможно, мы немного психопаты, но мы не заблуждаемся, — говорит он низким и опасным голосом. — Мы видели худшее, что может предложить человечество, и мы сделали своей миссией убедиться, что эти монстры получат по заслугам. Точно так же, как и ты.
Глаза Джеймса снова находят мои.
— Алекс, ты действительно собираешься позволить им сделать это? Мы знаем друг друга много лет. Я думал, правовая система что-то значит для тебя?
Я не могу сдержать рычание, которое вырывается из моего рта, и Дерек в ответ трется рукой о мою кожу.
— Я могу только предположить, что это было какое-то странное чувство вины, которое удерживало тебя от чего-либо до сих пор. Тебе повезло, что у меня в руках нет ножа, иначе ты был бы уже мертв.
Дерек хихикает и снова целует меня в висок, прежде чем снова посмотреть на Джеймса и прислонить свою голову к моей.
— Я полагаю, что ты должен винить только себя за то, как все это обернулось. Если бы ты не превратил нашу мать в шлюху-наркоманку, мы бы были вместе и начали заниматься гораздо более развратными вещами с гораздо более раннего возраста. Но, будучи разлучены, мы научились быть терпеливыми, наблюдать, собирать информацию и планировать наши действия.
Я позволила улыбке изогнуть мои губы, в конце концов, я пожинала плоды этих навыков.
— Я действительно не хочу говорить тебе спасибо за то, как они научились преследовать меня, или за то, как сильно мне это нравится. Но ты кое-что понял правильно в том, что сказал моей матери. Я и они, мы составляем потрясающую команду. — Я провожу рукой по руке Дерека и медленно беру нож в свою руку, чтобы направить его на Джеймса.
Дерек, кажется, воспринимает это как подтверждение того, что ему нужно отойти от меня, подходит, чтобы взять обеденный стул от моего неиспользуемого стола и вернуть его туда, где Тристан держит Джеймса. Тристан подталкивает его к этому, и Джеймс, должно быть, осознает, что готовит ему будущее, поскольку его глаза расширяются, а на лице появляется выражение смирения.