Охоться на меня, дорогая (ЛП)

Мы входим в большую комнату в центре склада, и я вижу, что в центре комнаты установлен светильник, но я не могу видеть за широкими плечами Дэра, пока мы идем. Но затем он останавливается и отходит в сторону.
Мои глаза расширяются от зрелища передо мной.
— Марк?
Глава 31
Алекс
У меня сердце обрывается когда, я вижу Марка, он висит на том же крюке, на который повесили меня во время моего последнего посещения этого склада. Он связан и с кляпом во рту, его глаза расширены от страха, когда он борется со своими оковами.
Я не могу заставить свой рот произнести ни слова, шок от того, что я вижу его там, заставляет меня застыть.
— Что это? — Наконец мне удается вырваться, но я чувствую, что едва слышу свой голос из-за стука собственного сердца, бьющегося в груди.
Тело Марка внезапно раскачивается из стороны в сторону, как маятник. Я смотрю и вижу, что Тру стоит рядом с Марком, куда он, должно быть, толкнул его, его внимание полностью сосредоточено на раскачивающемся теле в центре комнаты.
— О, разве ты не знаешь, Малышка? Марку нравится помогать злым людям избежать правосудия, — говорит он.
Осознание обрушивается на меня, как тонна кирпичей, и я чувствую, как меня захлестывает смесь эмоций — гнев, предательство и чувство неверия. Я бы доверила Марку свою жизнь, он часть нашей команды, я бы никогда не заподозрила его в этом, судя по тому, как мы общались.
— Он тоже связан с ними? — Мне удается сказать, мой голос дрожит от гнева и печали одновременно. — Насколько глубоко простирается эта коррупция?
Дэр подходит ко мне ближе, его присутствие успокаивает и нервирует одновременно.
— Глубже, чем ты можешь себе представить, — отвечает он низким голосом, наполненным затаенной решимостью.
Тру оставляет Марка продолжать раскачиваться, когда он неторопливо подходит к нам, его собственная рука в перчатке поднимается, чтобы коснуться моей щеки.
— Привет, Малышка.
Я быстро моргаю, фокусируясь на его лице в маске передо мной, а не на Марке.
— Привет, — выдыхаю я в ответ.
Он посмеивается, продолжая водить пальцами в перчатках по моей коже.
— Ты выглядишь прекрасно. Ну, ты всегда так делаешь, но этот цвет выглядит почти как кровь, он горячий.
Вот он снова показывает свою психованную сторону. Разве плохо, что это действительно вызывает у меня улыбку?
Я качаю головой, глядя на него, и он опускает руку.
— Я думаю, что здесь происходит что-то еще, более важное, чем то, как сексуально, по-твоему, я выгляжу.
Он наклоняется ближе ко мне, и я замедляю свои движения.
— Позволь мне кое-что прояснить, Малышка. Нет ничего важнее тебя.
Мое сердце пропускает удар при его словах, и я чувствую, как мои щеки краснеют от интенсивности его взгляда. Быть объектом его внимания одновременно волнующе и нервирующе, но я стараюсь сосредоточиться на серьезности сложившейся ситуации.
— Спасибо, но немного трудно игнорировать человека, висящего на крюке, — твердо говорю я, пытаясь вернуть разговор к стоящему перед нами неотложному делу.
Тру слегка откидывается назад, его глаза все еще прикованы к моим.
— Конечно, ты права. Мы должны разобраться с ним.
Он встает с другой стороны от меня, рядом с Дэром, поворачиваясь так, что теперь мы все смотрим на все еще покачивающегося Марка.
Я прищуриваюсь, глядя на Марка, мой гнев клокочет внутри меня:
— Так это он отвечает за коррупцию?
Дэр качает головой, его темные глаза не отрываются от фигуры Марка.
— Нет, Малышка. Марк не является вдохновителем коррупции. Он всего лишь пешка, пусть и добровольно, но он не держит бразды правления в своих руках.
В разговор вступает Тру:
— Роль Марка заключается в том, чтобы помогать в сокрытии преступлений и уничтожении улик, когда он может. Он не командует, но он соучастник злодеяний.
Я сжимаю кулаки, мой гнев теперь направлен не только на Марка, но и на всю организацию.
— Значит, он добровольно решил быть частью этого? Защищать этих монстров и позволять им продолжать свои зверства?
Дэр наконец поворачивается ко мне, его глаза впитывают мой гнев.
 
— Да, он сделал это, Малышка.
Я медленно подхожу к повешенному человеку, мой гнев горит внутри меня. Они следуют вплотную за мной, пока мы не оказываемся в нескольких футах от него, и Тру касается моей руки, останавливая меня от приближения. Он проходит мимо меня и срывает скотч, закрывающий его рот.
На лице Марка вспыхивает боль, но его голос уже срывается.
— Беги, Алекс, они психи! Посмотри на них! Насмотрелись фильмов, задурили себе головы, они бредят!
Тру громко смеется, его модулированный голос делает звук еще более жутким в разлагающейся комнате.
— О, подождите! Я видел это. «Крик», правильно?
Дэр хихикает, подходя ко мне.
— Что там говорит Билли Лумис? «Фильмы не создают психов, фильмы делают психов более изобретательными».
Мне приходится поджать губы и прикусить их, чтобы не присоединиться к их юмору.
Юмор исчезает с лица Тру, как выключатель, и внезапно он держит свой нож направленным в лицо Марку.
— Хотя, честно говоря, я даже не думаю, что Уэс Крэйвен мог предсказать уровень твоей порочности.
Блеск лезвия привлекает мое внимание, когда Тру опускает его к груди Марка, прижимая к его коже и отводя вниз. Ткань рубашки Марка рвется, и из нее вытекает кровь, сопровождаемая навязчивыми всхлипами.
Глаза Дэра следят за движением ножа, и он злобно ухмыляется.
— Черт возьми, я даже удивлен, что наша Малышка привлекла твое внимание. В конце концов, она немного старовата для тебя, верно?
Я моргаю, не веря словам Дэра, изо всех сил пытаясь осознать искаженное откровение.
— Вот почему ты на самом деле здесь. Тебе не следовало пытаться посягать на то, что принадлежит нам. — Модулированный голос Тру похож на низкое рычание.
— Я не знал! Я оставлю ее в покое, клянусь, — кричит Марк, и в его голосе звучит боль, которую он испытывает.
— Эй, подождите, отойдите! — Говорю я громко, перебивая всех.
Тру поворачивается ко мне, отстраняясь от мужчины, который истекает кровью и хнычет.
— Ты наша, Малышка.
Мое сердце бешено колотится в груди, мои эмоции переполняют меня. Это было не то, по поводу чего я протестовала, это разговор для другого раза.
Мой разум шатается, пытаясь осмыслить все происходящее. Среди хаоса я изо всех сил пытаюсь сосредоточиться на странном откровении, которое они только что сделали. Я мечусь между Дэром и Тру, пытаясь заставить свой разум осмыслить то, что они сказали.
— Это не то, что я имела в виду, — мне удается сказать дрожащим, но твердым голосом. — Мы можем поговорить об этом позже. Что ты имел в виду, сказав, что я немного старовата?
Дэр делает шаг к Марку, я вижу, как его руки сжимаются, как будто он ничего так не хотел бы, как разорвать его на части голыми руками. Он смотрит на меня, прежде чем ответить.
— Ах да, у Марка здесь есть вкус к молодым девушкам.
Шок охватывает меня, мой рот разинут, когда я пытаюсь осознать отвратительную правду.
— Что? — Мне удается произнести, неверие и отвращение переполняют меня.
Дэр снова обращает внимание на Марка, его голос полон ярости, и я его не виню.
— Чем моложе, тем лучше, верно? Это то, как они ему платят.
Отвращение и гнев переполняют меня, когда я смотрю в широко раскрытые, полные страха глаза Марка. Но к его страху примешивается выражение вины. Я чувствую, как мир рушится вокруг меня, тяжесть темноты и ужаса слишком велика, чтобы ее вынести.
— Прости?
Тру рычит, его внимание также теперь полностью сосредоточено на Марке.
— В обмен на то, что он занимается их уборкой и уничтожением улик, они платят ему, предоставляя ему молодых девушек, с которыми он может делать все, что он хочет.
Мое сердце, кажется, застряло у меня в горле, и все мое тело дрожит, когда я осознаю ужасающую правду о порочности Марка. Тусклый свет склада, кажется, тускнеет еще больше, отбрасывая на стены навязчивые тени, усиливая зловещую атмосферу помещения.