Сбежавшая попаданка, Вернуть невесту дракона (СИ)

Но все же, я была колоссально впечатлена верой служанки. Особенно в те минуты, когда она неожиданно припомнила какие-то дни, в которые видела меня бодрствующей в поместье, несмотря на болезнь.
Если в моменты такого рода прозрений Ильмы, мэтр Эвлин находился где-то поблизости, то на его лице тут же проступала ироничная ухмылка. Однако при попадании в поле зрения служанки, мужчина напускал на себя исключительно важный вид и кивал с самым серьезным выражением лица.
Теперь я, конечно же, не относилась к головной боли хозяев, коей меня обозвали в первый день нашего знакомства. Напротив, я приобрела почетный статус их тыковки.
Честно говоря, вначале все эти частые сравнения меня с тыквой от Ильмы и не отстающего от нее Товли заставляли всё чаще останавливаться возле зеркала и с тревогой присматриваться к своему отражению.
Вдруг я до сих чего-то не ведаю о некоей особенности здешнего климата и местный воздух имеет свойство коварно видоизменять облики иномирян, придавая им схожесть с разного рода овощами и фруктами. Проснуться как-нибудь утром очаровательным баклажанчиком совершенно не прельщало. Я хорошо помнила один рассказ Рея Бредбери, в котором земляне, приехав на Марс, с течением времени полностью менялись, преображаясь в марсиан и вскоре уже не помнили прежних себя¹.
Но мои тревоги, связанные с превращением в наипрекраснейший репей, вскоре полностью развеялись. Я узнала, что в семье служанки детей принято ласково называть тыковками. Там же отец семейства - мастер тыкв! Точно-точно. Как я могла про такое забыть.
В целом жизнь в поместье двигалась размеренно и гладко. Мне настолько нравилась моя роль дочери Бурегунов, что я решила отложить вопрос с моим возвращением на Землю на неопределенный срок.
А если вдруг волшебник сам поднимал данный вопрос, то ловила себя на странной мысли, что меня страшит вовсе не возможность остаться с ними в этом мире, а как раз-таки наоборот. Неожиданно пугало другое. Мне, как ни парадоксально, не хотелось, чтобы мэтр сказал, что он наконец-то нашел стопроцентный способ вернуть попаданку домой… потому что я еще никогда не чувствовала себя настолько дома, как в их поместье.
Солнечные лучи играли на зеленой траве. Мы с Товли сидели в саду и наблюдали за бульканьем воды в крошечном розовом моере.
Как выяснилось, мэтру Бурегуну каким-то неведомым образом удалось несколько лет назад открыть неугасающий самодельный портал в собственном саду.
Вообще, для открытия настоящего межмирового портала требовалось отдельное разрешение, которое практически невозможно было получить без оооочень веской причины и кучи связей в магически-политическом мире. Также не менее обязательным условием являлась тонна отменной магии и точные пространственно-временные координаты.
Оттого моер-бегун в саду был для моего перемещения совершенно бесполезен. Такие мини-версии могли позволить себе сильные маги, пожелавшие заполучить какой-нибудь предмет из другого мира.
Для их открытия тоже требовалось разрешение. Правда, не столь невозможное для получения – так как за несколько попыток Бурегун его все же добыл. Координаты давались интуитивные и волшебник имел в запасе всего полчаса, за которые надеялся заполучить из моера что-нибудь интересненькое.
Существовало важное условие. Чтобы моер смог вытянуть предмет из другого мира, тот должен был быть бесхозным. Ненужным или потерянным. Когда я об этом услышала, то хмуро уточнила у мелкого сорванца, стоявшего рядом:
— То есть ты считал, что я каким-то образом вышла из этого микро-озера невостребованных посылок?
— Ну, вдруг ты там была никому не нужна, — бессовестно пожимал плечами собеседник, но затем немедленно добавлял, — И попала прямиком туда, где нужна… Очень сильно нужна, тыковка!
Надо ли говорить, что после этих слов я ему тут же прощала все шалости, которые заносились в мысленную книгу «Товли – Поганец. Поймать и защекотать» на протяжении дня.
Сам мэтр Бурегун очень гордился своим моером. Тот, по странности, так и не закрылся, спустя положенные ему полчаса и уже на протяжении двух лет спокойненько себе булькал и иногда, крайне редко, плевался находками из других миров. Волшебник естественно решил, что не обязан сообщать об этой особенности мини-портала содружеству магов и лишний раз не показывал свое чудо редким приезжим гостям. Он закрывал его специально пленкой, а сверху накладывал иллюзию.
 
1. Рассказ Рэя Бредбери “Были они смуглые и золотоглазые”
Я называла чудо-озеро «мутной лужицей цвета принцесс» - но, конечно, делала это исключительно про себя. А вот его жена не одобряла ноу-хау мужа открыто. И часто - вслух. Считала опасным и лишенным здравого смысла баловством, хотя мэтр каждый раз повторял, что нет причин волноваться, если не засовывать в него руки, ноги и весь свой остальной любопытный организм.
Дело было в том, что большие порталы для перехода между мирами и их мелкие братья по вытягиванию исключительно неодушевленных предметов различались между собой концентрацией мойи и используемыми заклятиями. Считалось, что вторые могут причинить вред и обжечь человеческое тело. Однако, они были безвредны для представителей расы драконов и тех, кто на досуге успел совершить межмировой переход и чья кожа тесно контактировала с мойей – то есть для меня.
У волшебника имелась скромная коллекция иномирных предметов, которую он с любовью демонстрировал. Они почетно лежали на отдельном маленьком столике в его кабинете. Там была виниловая пластинка, зубная щётка и зеленая фигурка Йоды.
Персонажа «Звездных войн» мэтр Эвлин по незнанию относил к пантеону божеств чужого мира, но я зачем-то решила открыть ему глаза на правду.
И кто, спрашивается, меня только просил… Потом еще долго объясняла, что такое кино, как возник кинематограф (насколько позволяли собственные знания) и какие жанры существуют.
Маг очень воодушевился услышанным. Даже предложил хорошенько обдумать идею и возможность привнесения кинематографа на Иллот.
— Отец, чур, я получу все главные женские роли. — шутливо предложила я.
— Без сомнения, Эль. — с самым серьезным видом волшебник одобрил мечты дочери о великом успехе, а потом, расслышав в коридоре шаги своей жены, тихо шепнул мне, — Маме ни слова.
Я поднесла большой и указательный палец губам. Изобразила, как закрываю рот на замок и эффектно выбросила ключ в окно. Почти в ту же секунду до нас донесся шутливый голос Синтии:
— Почему-то мне кажется, что эти двое там в кабинете что-то замышляют! — мы с мэтром одновременно рассмеялись. — Товли, сходи-ка пошпионь за отцом и сестрой. — нарочито громко произнесла она, насылая на нас шпиона, и разговор о филиале Голливуда закрылся как-то сам.
— Не хочу, чтобы приезжали Мудэи, — Товли пнул маленькой ножкой круглый камушек и раздосадовано надул щеки.
В моменты недовольства он предпочитал перенимать привычки матери. И получалось у него намного лучше, чем со смехом мэтра.
Несколько дней назад отец сообщил — кстати, как ни странно, я абсолютно спокойно смогла называть совершенно чужих для меня людей папой и мамой и не ощущать при этом никакого дискомфорта — что получил письмо от каких-то своих дальних родственников.
Мудэи намеревались отправиться в столицу и по пути в город выказывали желание остановиться у нас на ночлег.
Приемные родители не планировали столь скоро демонстрировать меня обществу, но, когда это общество вдруг само мчится к тебе навстречу, выбора особо не остается. К тому же так или иначе однажды это все равно должно было случиться. Уж лучше комкать первый блин среди «родственников», чем среди совершенно незнакомых людей.
Да и отец уже привычно для меня усмехнулся, махнул рукой и уверенно произнес:
— Справимся.
— Прорвемся. — улыбнулась я в тот вечер в ответ.
А теперь вот в замешательстве смотрела на мелкого и задавала резонный вопрос:
— Почему не хочешь?
Но он только сильнее надул щеки и запыхтел.
Тогда я тихо сказала: