Дорогой интриг (СИ)

Сикхерт вздохнул с заметным облегчением и улыбнулся:
— Скажу, что встретил вас на прогулке, и вы спрашивали о нем. Я слышал, Элькос дружен с вашим семейством, думаю, этого ему хватит, чтобы найти возможность встретиться с вами.
— Благодарю от всей души, — я приложила ладонь к груди и склонила голову.
— Только… — граф удрученно вздохнул: — Не знаю, когда сумею это сделать. Магистр нынче редко попадается на глаза. В последние дни он всё отсутствует в резиденции, со вчерашнего дня и вовсе еще не возвращался. — Я в удивлении приподняла брови, и Сикхерт поспешил меня заверить: — Но как только я увижу мага, то тот час сообщу о вашем желании с ним увидеться. Клянусь!
Дальнейший разговор был пустым и быстрым. Я спросила о здоровье графини Сикхерт, выслушала откровенное вранье о ее сопереживании нашим горестям, после ответила на вопросы о здоровье дядюшки, затем мы еще немного повздыхали и расстались. Теперь, когда я сказала, что хотела, и узнала, о чем не подозревала, желание побыть в одиночестве и подумать стало настоятельным. Да и граф, хвала Богам, явно желал побыстрей закончить опасную и двусмысленную встречу, потому он вскоре откланялся и растворился среди зелени, а я осталась.
Некоторое время я бродила по аллейкам, размышляя над письмом Фьера, и мне не давала покоя фраза: «Но есть путь короче, он ведет через лес…». Перед глазами так живо вставало неожиданное появление герцога рядом с нами с дядюшкой, когда Аметист издевался надо мной. Тогда он сказал, что любит промчаться в галопе и так развеется от дворцовой жизни. А еще явственно страдал при мысли о возвращении, но гнал так, что скорей спешил добраться до резиденции, чем оттянуть появление подле в ней. И только мы с его сиятельством вынудили его остановиться. А ведь мог проскакать мимо и остаться неузнанным… Но как же он мог упустить случай пустить нам в глаза пыль?
А уж не к ведьме ли той он ездил? С жеребцом не вышло, так решил зайти с другого бока и опоить сам себя? Хотя неосторожно… Зачем же самому соваться к ведьме, когда есть Логнеры? Как-то глупо… или нет?
— Хэлл, помоги, — прошептала я и, покачав головой, перенеслась мыслями к магистру Элькосу.
Он-то куда уезжает, да еще так, что король остается без своего мага вторые сутки? Странно, всё странно. И поездка Ришема, и исчезновение магистра, и промедление государя…
— Неужто всё связано? — я прикрыла рот кончиками пальцев.
Элькос ведет свое расследование, а король ждет его результатов? Поэтому мы все еще находимся здесь и свободны в своих передвижениях? Нас не считают виновными? Уж не магистра ли это рука удерживает короля от дальнейших действий? Ах кабы так…
— Надо рассказать дядюшке, — пробормотала я и поспешила вернуться во дворец.
Магистр Элькос появился на следующий день. Он нашел меня в манеже, куда я привела Аметиста, не имея возможности выехать за пределы резиденции. Свобода на ее территории заканчивалась за воротами. Попытка отправиться на прогулку закончилась отказом стражи выпустить нас с дядюшкой. Пришлось довольствоваться манежем. Здесь мы почти не получали удовольствия с Аметистом, но хоть так могли немного поиграть и побегать.
— Шанни.
Я натянула поводья и обернулась на призыв. Маг стоял за ограждением и смотрел на меня, вид у него был усталым. Развернув жеребца, я подъехала ближе, после спешилась и кликнула одного из грумов, находившихся неподалеку. Передав ему своего любимца, я направилась к магистру.
— Доброго дня, — поздоровалась я.
— Всё еще злитесь на меня, — усмехнулся он невесело. Я отрицательно покачала головой. — Тогда где же приветливая улыбка?
— Разве у меня есть повод улыбаться? — спросила я в ответ. — Нас обвиняют в том, в чем мы не виноваты. Мой единственный друг в темнице. Его приписывают всякие мерзости, к которым он не имеет никакого отношения. Графа выпроводили из кабинета, и на его месте уже сидит ставленник герцога Ришема. Будущее нашего рода почти уничтожено, и что же станется с моей дорогой Амберли? Да и со всеми остальным? Имя рода, столько времени верно служившего королям Камерата, вот-вот смешают с грязью под ногами хитрого и бесчестного человека. Истинные виновники останутся нетронутыми, а их жертвы будут наказаны, так есть ли у меня повод улыбаться, господин Элькос?
 
— Улыбаться надо даже назло бедам, — ответил маг. — Улыбка – это оружие, и у вас оно отточено столь остро, что легко попадает в самое сердце. Улыбайтесь, дорогая, и тогда, торжествуя, враг ощутит горечь поражения.
— А что же друг? — спросила я, пытливо глядя ему в глаза. — Что ощущает друг, слушая, как поносят тех, кто, кажется, был ему дорог? От нас отвернулись все, но это всё мелочи, право слово. Я не сожалею ни об одном из тех, кто улыбался вчера, а сегодня делает вид, что не знаком с нами вовсе. Но мне горько, когда тот, кого почитаешь добрым другом, не спешит ни успокоить, ни поддержать. И искать его приходиться через третьих лиц.
Элькос ответил удивленным взглядом.
— Вы кого-то просили помочь встретиться со мной? Тогда вам стоит извиниться за неприятные слова, Шанни, я пришел сам.
— Граф Сикхерт не говорил с вами?
— Я не видел графа, — ответил маг. — Я вообще сейчас толком никого не вижу, потому что, будто охотничий пес, ищу доказательства вашей невиновности. Я хотел увидеть вас и пришел, использовав первую свободную минуту.
Я испытала неловкость. Да что уж там, мне стало невозможно стыдно!
— Простите меня, магистр, — произнесла я. — Эта безысходность и невозможность что-либо сделать выматывает.
Он махнул рукой. После указал на выход, и я послушно направилась к нему. Взяв мага под руку, я позволила увлечь себя прочь от манежа, где было слишком много лишних ушей. Аметиста я поручила груму, державшему повод, и велела отвести жеребца в конюшню, а потом уже не отвлекалась. Ждала, что скажет мне Элькос, но он пока хранил молчание.
— Магистр, — первой заговорила я. — Мне очень стыдно, что наговорила всё это. Прошу прощения еще раз…
— Пустое, дорогая, я не сержусь, — ответил он. — Прекрасно понимаю ваше недоверие. За всё время, что вы живете при Дворе, мы виделись всего несколько раз, и сейчас меня не было рядом, чтобы поддержать вас добрым словом или советом. Однако дела важней пустых слов и заверений, и потому я предпочел заняться делом. Видите ли, девочка моя, те, кого государь приставил к расследованию, выдвигают обвинение герцогине и ее окружению. Они предъявили доказательства, показания свидетелей и выводы, которые выглядят логичными. Но в деле замешаны запрещенные воздействия, и потому я имею право вести свое расследование. Я – верховный маг Камерата, и разобраться с осквернением чертогов Его Величества не просто обязан, это дело чести. А так как в этом грязном дельце пачкают и ваше имя, то я взялся за дело с удвоенным рвением, потому что не могу не защитить вас. — Я вскинула на него взгляд, и магистр, улыбнувшись мне, продолжил: — Только ради вас я продолжаю бесплодные поиски. Не ради графа Доло и уже тем более не ради герцогини. Как раз в ее вину я мог бы поверить, эта женщина способна на многое.
— Подождите, прошу вас! — воскликнула я. — Вы сказали – бесплодные поиски?
— Именно, — мрачно кивнул Элькос. — Я не могу найти мага, который виновен во всех этих деяниях. Мне не дозволено вмешиваться в сознание неодаренных, даже подозреваемых, чтобы узнать правду. Но мага я определю непременно. Любой маг оставляет свой характерный след, который невозможно подделать или исказить. И тогда я смогу провести допрос, как одаренный одаренному. Закон этого не запрещает, напротив, каждый маг Камерата подчинен мне, а потому обязан открыться. А если противится, то я вскрою его сознание силой. Что до неодаренных, то подобное вмешательство допускается лишь в случае доказанной вины. Барон Гард пока магическому воздействию не подлежит. Государь высказался по этому вопросу предельно ясно.
 
— О, Хэлл, — я прижала ладонь к груди, осознавая, что вину Фьера еще не считают доказанной, несмотря на то, что на ней настаивают следователи. Но тогда… — Государь не верит своим следователям?