Дорогой интриг (СИ)

— А вот и вы, Шанриз! — воскликнула разрумянившаяся герцогиня. — Смените же меня скорее, я уже вздохнуть не могу!
Я бы даже скептически хмыкнула, зная, как надо играть, чтобы не хватало сил для полноценного вздоха, но уважение и рамки приличий не позволили мне это сделать. Потому я просто поклонилась и поспешила «спасти» ее светлость. И когда встала на ее место, то обнаружила на скамейке, скрытой до этого кустами, барона Гарда. Искренне улыбнувшись ему, я вопросила:
— Отчего ваша милость отсиживается в кустах? Неужто опасаетесь, что женщины победят вас и в батфлене?
— О-о, — возмущенно протянул барон: — Это уже прямой вызов, ваша милость! Но я его не приму, — тут же ответил он: — Я буду лишним игроком. К тому же я увлекаюсь и могу нечаянно обидеть даму резким движением, а этого делать мне вовсе не хочется.
— Ваша милость, я с радостью уступлю вам свой сачок, — мгновенно отозвалась прим-фрейлина. — Мне привычней стоять подле моей госпожи, а не состязаться в удали с теми, в ком еще кипит задор.
Я перевела взгляд на герцогиню. Она уже успела сесть на скамейку. Ее светлость некоторое время смотрела на окна кабинета своего племянника, а после расслабилась и махнула рукой:
— В самом деле, Фьер, идите и смените графиню. Мы с ней дамы почтенного возраста, и это нам престало сидеть на скамейке и наблюдать за играми молодых людей. Дитя мое! — это было уже обращено ко мне: — Не вздумайте позволить его милости выиграть у вас!
— Клянусь, — заверила я и широко улыбнулась, уже чувствуя азарт. С бароном, я была уверена, игра пойдет веселей.
Однако Гард, уже направлявшийся к прим-фрейлине, вдруг остановился и обернулся к герцогине:
— Ваша светлость, ее милость повергает меня в трепет, — пожаловался барон. — Вы видите эту кровожадную ухмылку на устах очаровательного создания? Сдается мне, что под этой милой личиной скрывается чудовище.
— Идите смело, ваша милость, я вас не съем, — заверила я Гарда. — Может, укушу разок, но вы выживите.
— Фьер, немедленно прекратите бояться и заберите сачок у графини Виктиген и займите ее место, — приказала герцогиня.
— Покоряюсь, — склонил голову барон, опустил плечи и голову и, будто осужденный на казнь, дошел до прим-фрейлины под веселый женский смех.
— Быть может… — вдруг донеслось с противоположной стороны лужайки, и все взгляды устремились на Керстин, смущенно опустившую глаза, — быть может, господин барон желает играть на нашей стороне? У нас безопасней…
— Вот уже нет, — фыркнула герцогиня, — этак его милость еще заплывет жирком, станет неповоротливым и изнеженным. Пусть уж лучше Шанриз заставит его побегать. Это будет восхитительное зрелище!
Ее взгляд снова скользнул к окну, и я заметила, как уголки губ дрогнули в улыбке. Я не оборачивалась, но довольства на лице ее светлости хватило, чтобы понять – нас все-таки услышали и заинтересовались.
— Ну, держитесь, ваша милость, — в притворной угрозе пообещал Гард. — Щадить не буду.
— Очень на это надеюсь, ваша милость, — ответила я и добавила, значительно понизив тон: — Я хочу получить удовольствие от игры.
— Я вас услышал, — хмыкнул барон, разом разгадав причину моего призыва. — Только уж обещайте не обижаться, если невольно сделаю вам неприятно. Я и вправду легко и быстро увлекаюсь.
— Клянусь, — улыбнулась я. Гард обернулся к остальным игрокам:
— У кого мяч?
И мяч полетел в противоположную сторону поля. Так как нас играло шестеро, а игроки из противоположных лагерей должны быть смешаны, то делились мы следующим образом. Я и графиня Энкетт – супруга одного из сановников Его Величество, а также одна из четырех анд-фрейлин, были представителями нашего лагеря на этой стороне, а на противоположной как раз оказалась Керсти. Барон же был из вражеского стана, и пара его союзниц стояла по бокам от баронессы Вендит. Мяч бросила графиня, но заметно расстроенная Керстин его упустила, и фрейлины занялись своей вялой борьбой. Выиграла вторая анд-фрейлина, и команда его милости записала на свой счет очко. А потом мяч полетел в нас.
 
Барон успел первым, он уже потянулся, чтобы поймать мяч, но я ударила древком своего ловца по ловцу противника, и упущенный снаряд, отскочив от ободка, на который была натянута сетка, покатился по траве. Однако поймать мяч я всё равно не успела, потому что Гард обогнал меня в два широких шага, заступил дорогу и… я оттолкнула его бедром, а после катнула мячик в сторону графини Энкетт. Ее сиятельство подставила сачок, и мы заработали очко.
— Браво, Шанриз! — намеренно громко воскликнула герцогиня.
— Маленькая негодница, — барон нацелил на меня сачок. — Теперь я окончательно вас понял.
Я отсалютовала ему ловцом, и игра закипела. И если поначалу страсти накалялись только на нашей стороне, то вскоре увлеклись и фрейлины, стоявшие напротив. Теперь наши возбужденные голоса перекрывали голос ее светлости, занимавшейся всё это время привлечением королевского внимания, более ее усилий не требовалось. Да и сама герцогиня, вдруг заинтересовавшись, увлеклась батфленом, забыв про свои интриги. Она умудрялась переживать за всех сразу:
— Шанриз, не поддавайтесь! Фьер, да что же вы за растяпа такой! Керстин, мяч у вас перед глазами! Альена, вы там не умерли? Совершенно не шевелитесь! Как же так можно, дамы, как же так?! Вы совершенно не умеете играть! Зачем я отдала ловца?! О-о, мои бедные нервы!
— Ваше сиятельство, ваша милость! — вторили герцогине возмущенные возгласы барона Гарда, когда мы с графиней Энкетт налетели на него с двух сторон. — Я уже и не знаю, жив ли я!
— Как вам не совестно, ваша милость, — сопя, отвечала графиня, — в вас совершенно нет совести, немедленно уберите ловец от мяча и отдайте его хрупким женщинам.
— Хрупким?! — восклицал он потрясенно. — Баронесса, вы пытаетесь насадить меня на вертел?
— Вы обещали на жаловаться, — отмахивалась я, пихая в борьбе барона ручкой ловца в живот уже в третий раз подряд.
— Да как вы можете противостоять нашей красоте и изяществу? — возмущалась графиня, раскрасневшаяся до кончиков ушей.
— Ваша красота убивает, — ответила Гард и полетел на траву, окончательно снесенный с ног.
— Эгей! — издала торжествующий клич и графиня Энкетт и забрала мяч в свой сачок.
За время игры у нас появились зрители. Привлеченные возгласами и смехом к нам подходили придворные. Я мало внимания обращала на сторонние звуки, полностью поглощенная игрой. Кажется, кто-то попросился позволения присоединиться к игре, однако наш состав так и не изменился. А еще нас поддерживали. Придворные выбирали своего фаворита, несмотря на наличие двух команд, и самым популярным игроком стал барон Гард, чем его бессовестная милость и воспользовался. Теперь он: то страдал и взывал к публике, требуя у нее сочувствия, то ликовал, опять же вызывая и требуя уже восторга. Всё это заметно сказалось на батфлене. Азарт и темп игры снизился, а заодно и удовольствие. С досады я не удержалась и ткнула древком ловца барона в живот, после чего тот красиво повалился на траву и также красиво «умер». Не став себе отказывать в удовольствии, я поставила ему ногу на грудь и, вскинув сачок, провозгласила, подобно полководцу:
— Враг повержен! Победа за нами!
— Виват фрейлинам ее светлости! — подхватила мой клич графиня Энкетт.
— Попрошу заметить, что я еще трепыхаюсь, — донеслось с земли, и ее сиятельство накрыла лицо барона сеткой сачка:
— Противник пал, — объявила она, — всё остальное домыслы и предсмертные конвульсии.
— Неоспоримо, — важно кивнула я, и Керсти жарко откликнулась:
 
— Да!
— Барон, вы привели нашу армию к разгрому, — возмутилась одна из соратниц Гарда с другой стороны луга.
— Как славно, что мы тоже фрейлины ее светлости, — философски произнесла ее боевая подруга. — Стало быть, из проигравших здесь только неженка-мажордом.
Сев, его милость укоризненно покачал головой:
— И ни слезинки над павшим товарищем. Женщины! — патетично воскликнул он и поднялся на ноги. — Благодарю за игру, я недурно развлекся. И пусть я помят, но дух мой не сломлен.