Дорогой интриг (СИ)

— Бедняжка, — негромко произнесла я.
— Хороша, верно? — неожиданно донеслось из-за спины, и я, чуть не взвизгнув от неожиданности, порывисто обернулась, только сейчас поняв, насколько была напряжена всё это время. — Я напугал вас, ваша милость?
 Это был герцог Ришем. Он улыбнулся и склонил голову, приветствуя меня. Едва подавив испуг от неожиданности его появления, я ответила приветственным реверансом, а после попыталась обойти, но его светлость остановил меня вопросом:
— Опять бежите, ваша милость? Неужто я так пугаю вас, что при моем появлении вы превращаетесь в трусливого зайчишку и бежите прочь, будто я злобный волк?
— Ну что вы, ваша светлость, — ответила я с вежливой улыбкой. — Я бегу от вас лишь потому, что оберегаю вашу репутацию. Говорят, я флиртую с вами и беспокою тем ваш разум и сердце. И раз из нас двоих, опасным хищником признана я, то мне не остается ничего иного, как позаботиться о вас. Отныне я не посмею тревожить вашу трепетную душу своим присутствием. Но тогда уж и вы постарайтесь не тревожить меня. Услуга за услугу, ваша светлость.
Я уже было собралась удалиться, когда Ришем уже привычно не позволил мне уйти сразу. Угадав мои намерения, он заступил дорогу.
— Вы так и не ответили на мой вопрос, ваша милость, — напомнил он. Я ответила вопросительным взглядом, и герцог указал глазами на лань: — Я спросил вас о лани, нравится ли она вам? Вы принесли нам удачу, и я тоже непременно вознесу хвалу Хэллу.
— Не стоит оглашать намерений, когда вы желаете отблагодарить Богов, следует просто сделать это, — ответила я. Затем посмотрела на лань и покривилась: — Мне жаль ее. Наверное, при жизни она была восхитительна. Сейчас это труп, а восхищаться трупами – в этом есть что-то нездоровое, не находите?
— Вот как, — герцог изломил бровь. — Неожиданно. Так зачем же вы подошли к повозке, если не полюбоваться на трофей Его Величества?
— Жалость, ваша светлость, жалость и сочувствие, — сказала я, все-таки обойдя его.
— Тогда зачем вы желали удачи? — искренне изумился Ришем.
— Если бы я могла, то пожелала бы удачи и лани, — сказала я и снова остановилась, потому что герцог так и шел со мной рядом. — Но раз бедное животное лежит на этой повозке, стало быть, таково было желание Хэлла. А чего желает мой покровитель, того желаю и я, однако это не мешает мне жалеть несчастное животное. — Я посмотрела в глаза герцогу и закончила: — Надеюсь, вы не переиначите мои слова, как это произошло с вашим преследованием. Прощайте, ваша светлость.
Но он вновь заступил мне дорогу:
— Ну уж нет, ваша милость, — нахмурившись, произнес герцог. — Теперь я оскорблен. Вы обвиняете меня в том, будто я распускаю порочащие вас сплетни, верно? — Я кивнула. — Это не так, — отчеканил его светлость, а я склонила голову к плечу и ответила скептическим взглядом. Герцог не сдался: — А между тем я говорю правду. Поверьте, если бы я услышал, что кто-то порочит вас, то непременно разобрался с ним, как полагается…
— Так найдите его и разберитесь, — прервав Ришема, я ответила ему многозначительным взглядом.
— Ваша милость? — заметно опешил герцог.
— Ваша светлость, — мы короткое мгновение мерились взглядами, и я добавила: — Пока я не услышу извинений и признания в лживости сплетни, разговаривать нам с вами более не о чем, ваша светлость. И больше не останавливайте меня, я не хочу, чтобы кто-то вздумал и дальше утверждать, что это флирт. — А после, присев в неглубоком реверансе, обошла его и направилась к своей покровительнице.
Может герцог и предпринял бы попытку продолжить разговор, но к нам уже направлялся мой дядюшка, и Ришем удалился, не став настаивать на своем ответе. Граф проводил его взглядом.
— Чего он хотел?
— Мы говорили об охоте и о его извинениях за лживые слухи обо мне. Его светлость обещался найти того, кто пустил сплетню и разобраться  с ним. В любом случае, я сказала, что не буду с ним разговаривать, пока он не принесет мне извинений прилюдно.
— Вряд ли он это сделает, — усмехнулся дядя.
— Значит, он более меня не потревожит, иначе я буду вынуждена дать делу ход и пожаловаться.
 
— Занимательная ситуация, — хмыкнул его сиятельство. — Даже интересно, какой ход он предпримет.
Я пожала плечами, мне это было неизвестно. Мы вернулись к герцогине и уже не отходили от нее. Даже когда ее сиятельство, взяв под руку главу моего рода, отошла с ним в сторону под предлогом размять ноги, я осталась среди ее свиты. Да и скучать времени не было. Вместе с охотниками вернулся мажордом ее светлости – барон Гард, болтун и весельчак. И на вопросы об охоте, его милость не просто отвечал, а устроил целое представление одного актера, передавая события с разных ракурсов и на разные голоса. И пока шло приготовление к стрельбам. Наш стан продолжал оглашать поляну взрывами веселого смеха.
Когда увезли повозку с ланью, я не заметила. Разговор с Ришемом, а после шумный и искрометный барон Гард вытеснили неприятный осадок, и об убитом животном я не вспоминала. Да и когда было это делать, если после начались состязания стрелков? В них участвовали и граф Экус с бароном Гардом. Последний вылетел еще в самом начале, оказавшись самым дурным стрелком из всех, кто сейчас поражал мишени, что не огорчило его и не испортило настроения. Подобный исход состязаний в стрельбе, похоже, был для него обычным делом.
Состязания и вправду были зрелищем, как и говорила мне Керсти. Поначалу стрелки испытывали удачу на простых мишенях, так отсеялись худшие стрелки. И это было правильным, потому что после в дело вступил магистр Элькос. Обычное оружие сменило магическое и началась охота на иллюзии. Это было красочно, захватывающе и совсем нестрашно, потому что наколдованные звери не истекали кровью, не страдали и не издыхали в муках. Они просто исчезали, если в них попадали.
Азарт охватил не только охотников, но и зрителей. Я с интересом следила за графом Экусом, теперь в одиночестве представлявшем наш стан. Даже, забывшись, захлопала в ладоши, когда он поразил свою цель. А после, обернувшись к дяде, увидела его улыбку, а затем, как он отрицательно покачал головой, удерживая меня в узде. Я кивнула, соглашаясь, что время нарушать традиции и сумасбродствовать еще придет.
Впрочем, вскоре мой интерес поутих, потому что граф Экус все-таки выбыл, а оставшиеся стрелки были мне менее интересны. Все-таки любые состязания будоражат, когда есть тот, за кого переживаешь и поддерживаешь. Его Величество остался подле своей фаворитки и время от времени переговаривался с ней или с кем-то из своего окружения. Не знаю, глядел ли он в нашу сторону, я ни разу его взгляда не поймала, но огорчаться по этому поводу не стала.
А пока шли состязания, потянуло дымом и запахом жарящегося мяса. Обернувшись, я увидела, что лань, уже без шкуры и головы, насажена на вертел, и вокруг нее снуют помощники повара. Мне стало дурно, и я окончательно потеряла интерес к забавам знати. Буркнув извинения, я поспешила скрыться с глаз придворных, чтобы избежать конфуза. Кто выиграет состязания, мне теперь и вовсе было неинтересно, и единственной мыслью оставалось – лишь бы первый кусок мяса достался не мне. Да и десятый тоже.
— Что с вами, дитя мое?
Обернувшись, я увидела графа Доло и мученически скривилась:
— Я и куска мяса не смогу проглотить, ваше сиятельство. Если я попробую сделать это, то меня непременно стошнит. Я опозорюсь и буду вынуждена покинуть Двор. Как хотите, дядюшка, но на следующую охоту, даже большую, я скажусь больной.
— Я вас понял, — кивнул граф. — Скоро состязания закончатся, и я позову к вам Элькоса, он поможет справиться с недомоганием. Пока постойте здесь, не станем рисковать и привлекать к вам внимание.
 
Магистр подошел ко мне спустя минут десять. Это были самые ужасные десять минут в моей жизни. Я дышала исключительно через надушенный платок, спрятанный до этого за поясом моего платья. Было страшно убрать его даже на миг. Так и стояла, спрятавшись за деревьями, моля Богов, чтобы никто не вздумал еще подойти и спросить меня о самочувствии, даже люди герцогини. Менее всего я была настроена выслушивать сейчас сочувственные речи, а после насмешки за спиной и в глаза. Кто доложил обо мне Ришему перед первой нашей встречей, так пока и осталось невыяснено.