Дорогой интриг (СИ)

Так что мужчина, обладавший почти идеальной красотой, произвел на меня впечатление ровно столько, сколько могла произвести статуя, созданная руками талантливого скульптура, а к искусству я была почти равнодушна. Потому просто отметила наличие привлекательности и на этом интерес к внешности незнакомца исчез.
— Доброго дня, — с прохладной учтивостью ответила я, отложив книгу. — С кем имею честь разговаривать?
Мужчина уверенно шагнул в беседку, перед входом в которую стоял. Он галантно склонил голову и произнес:
— Мы не были представлены друг другу, тогда позвольте мне представиться самому…
— Знакомиться напрямую для незамужней девицы – дурной тон, — сухо ответила я. После поднялась на ноги, не забыв прихватить свою книгу, и собралась покинуть беседку, но наглец не пожелал пропустить меня.
— Полноте, ваша милость, — отмахнулся он. — Я уже знаю ваше имя. Столь яркие волосы могут принадлежать лишь одной известной мне девице. Выходит, что мы наполовину уже знакомы, баронесса Тенерис. Осталось довести знакомство до его завершения. И потому я просто назову себя, иначе выходит и вовсе уж безобразие. Незамужняя девица беседует с мужчиной, имени которого не знает. И как вам это, ваша милость? По мне так ужасно неприлично.
Поджав губы, я внимательно оглядела незваного собеседника и отступила на шаг назад, демонстративно накрыв рот кончиками пальцев. Он приподнял брови в ироничном изумлении:
— Стало быть, вы со мной не разговариваете? — Я коротко вздохнула и отвела взгляд в сторону, перестав замечать незнакомца. — Но вы со мной уже беседовали, Шанриз, — заметил наглец, и я сухо ответила:
— У вас нет права обращаться ко мне по имени.
— Ну вот, мы уже вновь беседуем, — весело подмигнул мужчина. — А раз так, то я все-таки представлюсь. Моя светлость герцог Нибо Ришем, — он улыбнулся открытой мальчишеской улыбкой и склонился, чтобы взять меня за руку, но я, не скрывая недовольства, спрятала ее за спину.
Теперь я вновь смотрела на него, уже с новым интересом. За весь месяц, что я служила герцогине Аританской, деверя королевской фаворитки я видела впервые. Он покинул королевский дворец через пять дней после моего появления в нем, а за те пять дней не попался мне на глаза ни разу. Зато сегодня я могла разглядеть его во всех подробностях.
Закончив осмотр, я все-таки сказала:
— Целовать руку девице является так же дурным тоном, как и разговор с ней, не будучи представленным третьим лицом, и как ее ответ человеку, имени которого она не знает. Я ваше имя уже знаю, вы мне его навязали, и потому чиста по всем правилам, а вот вы так и остались их нарушителем и потому не стоит усугублять свою вину еще больше.
— А вы были бы строгим и безжалостным судьей, который не замечает звания и титулы, — завуалировано укорил меня герцог за мою грубость.
— Я вас обидела? — фальшиво изумилась я. — Приношу свои глубочайшие извинения, ваша светлость, — и, прихватив подол пальцами, я склонилась перед ним в еще одном отточенном годами поклоне.
— Я нисколько не обиделся, баронесса, — отмахнулся герцог. — И в свою очередь приношу вам свои извинения за то, что обратился к вам по имени.
— Вы прощены, ваша светлость, — милостиво ответила я. — Теперь позвольте мне пройти. Вам, несомненно, известно, что уединение с мужчиной также порицается правилами хорошего тона.
— Какие все-таки ужасные эти правила, — удрученно вздохнул Ришем. — Вам не кажется, что их следует отменить?
— Нет, — ответила я. — Не для того я их столько лет заучивала, чтобы сейчас старания моих учителей оказались напрасны. Позвольте мне покинуть вас.
— А если не позволю? — он улыбнулся и… не сдвинулся с места.
— Это будет весьма прискорбно, — признала я. — Мне придется настаивать.
— Настаивайте, — разрешил герцог.
— Стало быть, не пропустите? — полюбопытствовала я, отступив еще на шаг назад. — Быть может, уйдете тогда вы?
Он изобразил недоумение и развел руками:
— Вынужден отказать. Присаживайтесь и не обращайте на меня внимания, а я не буду мешать вам. Представьте, что меня здесь попросту нет. Раз уж вышло так, что нам обоим пришлась по нраву эта беседка, то зачем же кому-то из нас уходить отсюда? И, в конце концов, выражаясь вашими словами, я не для того столько шел к этой беседке, чтобы мои старания оказались напрасны.
 
Герцог мило улыбнулся и указал на скамейку, на которой я сидела еще совсем недавно. Я также мило улыбнулась в ответ, после приподняла подол, забралась на скамейку с ногами, а уже оттуда перемахнула через невысокую стенку беседки.
Оказавшись на свободе, я повернулась к его светлости, взиравшему на меня в явном ошеломлении, присела в реверансе и с чистой совестью направилась прочь.
Впрочем, ликовала я недолго, вскоре за моей спиной послышались быстрые шаги, и деверь фаворитки пристроился рядом.
— А вы, оказывается, сорванец, ваша милость, — заметил герцог. — Неожиданный поступок.
Он предложил мне руку, но я ее «не заметила».
— Это было единственно верное решение, — ответила я. — Вы не оставили мне выбора. И к чему идти за мной, ваша светлость, когда я оставила вам вожделенную беседку?
— Вы меня заинтриговали, ваша милость, — произнес герцог. — От меня нечасто сбегают дамы, да еще таким лихим образом. Да что там часто, дама сбежала от меня вообще впервые.
— Дама сбежала из двусмысленного положения, — заметила я. — Но вы продолжаете создавать его, и что же прикажете делать мне? Бежать от вас и дальше?
— Это было бы забавно, — хмыкнул Ришем. — Но мне пришлось бы бежать за вами, дабы поддержать, если вы споткнетесь или подвернете ножку. Как галантный и воспитанный мужчина я обязан позаботиться о сохранении здоровья нежной дамы.
Остановившись, я воззрилась на него с искренним возмущением, герцог не смутился.
— Помилуйте, ваша светлость! — воскликнула я. — Прекратите ваше преследование и как галантный и воспитанный мужчина оставьте меня.
— Так вы считаете, что я вас преследую? — в ответ возмутился он, однако я видела, что герцог больше развлекается нашим диалогом, чем оскорблен моим требованием.
— Иначе не назвать, — кивнула я.
— Вы ошибаетесь, ваша милость, — заверил меня Ришем. — Я вовсе вас не преследую.
— Тогда возвращайтесь в вашу беседку, а мне позвольте идти своим путем без ненужного сопровождения.
Я вывернула с той дорожки, по которой мы шли, и оказалась на аллее, где уже можно было встретить кого-то из придворных, и общество герцога стало совсем уж лишним. Однако он последовал за мной, не желая оставлять мои слова без ответа. Но успел только вновь поравняться со мной и открыть рот, как в спины нам прилетел возглас:
— Ваша светлость!
Мы оба обернулись, и я вздохнула с облегчением – к нам направлялась герцогиня Аританская.
— Негодный мальчишка, что вам понадобилось от моей фрейлины? — не стесняясь в выражениях, вопросила моя покровительница. — Дитя мое, что понадобилось от вас его светлости?
— Мы не поделили беседку, — наябедничала я. — Но как только я ушла оттуда, господин герцог последовал за мной. Его светлость уверен, что его долг сопроводить меня, я же настоятельно прошу оставить заботу обо мне.
— Моя бедная девочка! — в лучших матушкиных традициях воскликнула герцогиня, накрыв лоб тыльной стороной ладони, а после напустилась на Ришема: — И как же вам не совестно, ваша светлость, домогаться невинного создания?
— Я не домогался! — возмутился герцог. — Я же дурного слова не сказал и уж тем более не сделал, подтвердите же, ваша милость!
Но я уже нырнула под крыло своей покровительнице и сурово взирала на незадачливого кавалера. И вместе со мной в негодовании на него глядели герцогиня и пять сопровождавших ее фрейлин, а еще два лакея и служанка. Герцог всплеснул руками и, буркнув извинения, сбежал, оставив нас в нашем праведном гневе. И как только он исчез, ее светлость обернулась и поманила меня к себе, коротко велев:
 
— Рассказывайте, что там у вас приключилось?