Я сам похороню своих мертвых. Реквием для убийцы. Проходная пешка

— У меня он есть, — ответил Моркли с безразличным выражением лица. Он взял со стола бумажник. — Я осмотрел его карманы как полагается. — Он протянул одну карточку Инглишу. — Вы знаете, где это?
Инглиш прочел написанное на карточке.
— Чик найдет это. У него были при себе деньги?
— Четыре доллара.
Инглиш взял из рук Моркли бумажник, быстро осмотрел его и сунул к себе в карман.
— Я поеду к его жене. Вы можете попросить одного из своих людей прибраться здесь? Я, может быть, пошлю сюда кого-нибудь проверить его досье.
— Я займусь этим, мистер Инглиш.
— Итак, вы все слышали, что он был совсем без денег, — продолжал Инглиш. — Кто же мог это сказать вам, инспектор?
— Мне говорил об этом комиссар. Он знал, что я знаком с ним, и хотел, чтобы получил от него некоторые разъяснения. Я должен был прийти к нему завтра.
Инглиш вынул сигару изо рта и стряхнул пепел на пол.
— Объяснения? По какому поводу?
Моркли отвел глаза.
— Он пытался вытягивать деньги у некоторых персон.
Инглиш внимательно посмотрел на него.
— Каких персон?
— У двух или трех клиентов, на которых он работал в прошлом году. Они ходили жаловаться в центральную полицию. Я очень огорчен, что вынужден говорить вам это, мистер Инглиш, но он должен был лишиться своей лицензии на будущей неделе.
— Потому что пытался выманивать деньги у своих клиентов? — холодным тоном спросил Инглиш.
— Он, вероятно, был действительно на мели. Он угрожал одной из своих клиенток. Она не хотела принести официальную жалобу, но, сказать по правде, это был настоящий шантаж.
Инглиш крепко сжал челюсти.
— Мы поговорим об этом в следующий раз. Не хочу больше вас задерживать. Мы поговорим об этом завтра.
— Очень хорошо, мистер Инглиш.
Когда Инглиш выходил из комнаты, Моркли добавил:
— Я узнал, что ваш протеже выиграл состязание. Примите мои поздравления.
— Это верно. Кстати, я сказал Винсу, чтобы он держал пари за вас. Сто долларов, которые немедленно принесли вам триста. Зайдите завтра к Винсу, он отдаст вам выигрыш.
Моркли покраснел.
— Это очень мило с вашей стороны, мистер Инглиш. Я как раз собирался сделать ставку, но…
— Но у вас не было на это времени. Я знаю это. Так вот, я вас не забыл. Я люблю оказывать услуги друзьям. Я рад, что вам удалось выиграть.
Он прошел через приемный кабинет и вышел в коридор, сделал знак Чику и направился к лифту.
С порога помещения Моркли и оба детектива смотрели, как лифт спускается вниз.
— Похоже на то, что это не очень огорчило его, — сказал один из детективов, возвращаясь в кабинет.
— А чего ты ожидал? — возразил Моркли. — Что он потонет в слезах?
III
Инглиш лишь один раз, случайно, видел жену Роя на коктейле, и это было год тому назад.
Он вспомнил молодую женщину девятнадцати лет, с пронзительным голосом и лицом куклы, у которой была ужасная манера называть всех «душенька». Но было весьма возможно, что она была очень влюблена в Роя, и, сидя в «кадиллаке», он думал, существует ли эта любовь?
— Мы приехали, патрон, — неожиданно проговорил Чик. — Белый дом около фонаря.
Он замедлил ход и остановился около тротуара перед маленьким белым бунгало.
В первом этаже одно окно было освещено. Инглиш вышел из машины, поеживаясь от холодного ветра. Он оставил свою шляпу и плащ в машине и бросил свою сигару в канаву. Несколько секунд он рассматривал дом с расстроенным и удивленным видом.
Для человека, до такой степени стесненного в деньгах, Рой выбрал себе довольно красивое жилище. «Никакой ответственности за свои поступки не было у Роя», — с горечью подумал Инглиш. — «Когда ему хотелось чего-нибудь, он всегда удовлетворял свои желания, не заботясь о том, как их оплатить: это его очень мало беспокоило».
Инглиш толкнул калитку и пошел по аллее, обсаженной розовыми кустами и жонкилиями с нарциссами, которая вела к входной двери дома.
Он нажал на пуговку звонка и услышал, как он раздался в доме. Звонок действовал ему на нервы, и он невольно поморщился. Через несколько секунд дверь приоткрылась, удерживаемая лишь цепочкой.
 
— Кто там? — резко спросил женский голос.
— Ник Инглиш.
— Кто?
Он услышал удивление в ее голосе.
— Брат Роя, — ответил он, обозленный тем, что вынужден был связывать свою персону с Роем.
Цепочка была снята, дверь открылась, и площадка оказалась залитой светом.
Корина Инглиш ни на йоту не изменилась с той поры, когда он видел ее в последний раз. Он подумал, что и в тридцать лет она останется такой же. Она была маленького роста, очень светлая блондинка, и ее хорошо сложенная фигура имела соблазнительные выпуклости. На ней было надето розовое шелковое дезабилье под черной пижамой. Увидев, что ее рассматривают, она быстро подняла руки к своим золотистым локонам и стала поправлять их, смотря на него широко раскрытыми голубыми глазами, которые напоминали глаза младенца или куклы.
— Добрый вечер, Корина, — сказал он. — Я могу войти?
— Понимаете, я сама не знаю, — ответила она. — Рой еще не вернулся. Вы его хотели видеть?
Он с трудом сдержал свое раздражение.
— Я думаю, что мне лучше войти, — проговорил он как можно любезнее. — Я могу замерзнуть здесь. К несчастью, у меня для вам неприятная новость.
— А! — ее большие глаза еще больше раскрылись. — Может быть, вам лучше обратиться к Рою. Я не люблю узнавать о неприятностях. Рой никогда не доставлял мне их и не любит, когда мне их рассказывают.
— Вы здесь простудитесь, — сказал он, делая шаг вперед, и тем самым заставил ее отступить в сторону. Он закрыл за собой дверь. — К тому же, я боюсь, что это известие касается вас, только одну вас.
Ее кукольное личико сморщилось, но прежде чем она успела заговорить, он направился к одной из дверей.
— Это здесь у вас гостиная? Давайте сядем.
Она провела его в большую комнату, в которой модная, но довольно дешевая мебель производила хорошее впечатление.
Огонь в камине почти погас. При этом тусклом освещении Инглиш заметил, что ее розовое одеяние изрядно потерто на локтях и у шеи.
— Будет лучше, если мы дождемся Роя, — сказала она, сжимая и разжимая свои маленькие руки.
Она всеми силами старалась избавиться от неприятного известия.
— Это как раз по поводу Роя я и пришел к вам, — спокойно проговорил он. — Прошу вам, сядьте. Я был бы рад избавить вас от этой новости, но рано или поздно вам придется ее узнать.
— Он… у него неприятности?
Она неожиданно упала на стул, ноги отказались служить ей. Он заметил, как побледнело ее лицо, несмотря на обильную косметику.
Он покачал головой.
— Нет. У него нет неприятностей. Это значительно хуже.
Он хотел прямо сказать ей, что Рой умер, но перед ее кукольным лицом, перед этими глазами ребенка, расширенными от ужаса, этими дрожащими губами и сжатыми кулаками он заколебался.
— Он ранен, — перед его взглядом она отшатнулась назад, как будто он собирался ее ударить.
— Он… но он не умер?
Да, он умер, — ответил Инглиш. — Я огорчен, Корина, что вынужден вам сообщить об этом. Если я могу что-нибудь сделать…
— Мертв! — повторила она. — Но ведь это невозможно.
— Напротив.
Но это невозможно, — повторила она пронзительным голосом. — Вы говорите это, чтобы напугать меня. Вы никогда не выносили меня, я это знаю. Почему он мог умереть?
— Он убил себя, — мрачно ответил Инглиш.
Она внимательно посмотрела на него и на этот раз поверила ему, он это сразу заметил. Ее кукольное лицо изменилось. Она откинулась назад на диван, закрыв глаза рукой, рыдания потрясли ее тело.
Инглиш подошел к маленькому бару, расположенному в углу комнаты. Он открыл его, наполнил стакан коньяком и подошел к молодой женщине.
— Выпейте это, — сказал он.
Он поднес стакан к ее губам и ему удалось заставить ее сделать глоток алкоголя прежде, чем она успела отстранить его руку.