Я сам похороню своих мертвых. Реквием для убийцы. Проходная пешка

Обозленный Леон бросил манто на землю.
— Тут два парня собирались пришибить эту девушку, — сказал он. — Я хочу отвезти ее в место, где она будет находиться в безопасности. Я бы очень хотел, чтобы вы задержали ее, лишь бы она не возвращалась к себе домой.
Флик с подозрением посмотрел на него.
— Кто эти два парня?
— Он лжет, — вмешался шофер. — Он собирался оглушить ее, но я помешал. У него есть сигареты с наркотиками и он пытался похитить ее.
— Заткнитесь, — сердито проворчал Леон, поворачиваясь к флику. — Пойдемте вместе, поговорим с девушкой. Сможем пойти в комиссариат и там все выяснить.
— Не двигайтесь отсюда, — сказал флик шоферу. — Вы, — сказал он, адресуясь к Леону, — идите со мной и не пытайтесь хитрить, не то получите удар по голове.
Увидев, что они быстро приближаются к ней, девица быстро повернулась и пошла прочь.
Она продвигалась по середине улицы, по направлению к машине, которую человек со шрамом оставил у тротуара. Она была на расстоянии от нее двадцати метров, как Леон увидел фигуру человека, появившуюся из темноты.
— Поосторожнее! — завопил он флику. — Это тот парень!
Флик замедлил бег.
— Какой парень?
Леон побежал и достал из кармана револьвер, который он взял у парня.
Девица неожиданно остановилась и, задыхаясь от бега, повернулась.
Желтое пламя сверкнуло из подворотни, и послышался звук выстрела.
Девица завопила, а Леон крикнул ей, чтобы она упала на живот. Он выстрелил в направлении ворот, когда флик делал то же самое.
Раздался второй выстрел, и Леон почувствовал, как пуля задела его лицо. Он кинулся в сторону, чтобы выйти из освещенного фонарем круга.
Флик, упав плашмя на землю, три раза выстрелил по воротам.
Теперь выстрелы раздавались в другом конце улицы. Ночь наполнилась грохотом.
Флик схватился за поясницу, слегка приподнялся и некоторое время оставался неподвижным на четвереньках, потом его каска упала вперед и он повалился на землю, залитый кровью. Его пальцы, сжимавшие оружие, разжались.
Спрятавшись позади ящика с мусором, Леон выстрелил два раза по направлению, откуда раздавались выстрелы. Большой человек вышел из тени, сложившись пополам и держась за живот. Он сделал несколько неверных шагов, потом его колени подогнулись и он упал на землю.
Леон повернулся к девушке.
Неподвижная, она стояла посередине улицы и прижимала руку ко рту. Она казалась невредимой, и Леон сказал ей, чтобы она легла на землю.
В тот же момент он увидел в подворотне, которая находилась позади него, человека со шрамом, который направлял на него револьвер. Леон нажал на спуск на долю секунды раньше. Человек со шрамом выронил оружие и побежал по улице, зажимая кисть правой руки. Леон выстрелил в него, но промахнулся.
Тот исчез за машиной. Леон осторожно выпрямился.
Девица повернулась и снова пустилась бежать. Леон на секунду задумался: кого ему следует преследовать: девушку или мужчину со шрамом. Он решил поймать сначала девушку.
Она бежала быстро и была уже на расстоянии ста метров от него. Развивая скорость, он старательно бежал за ней.
Люди начали выходить из домов, чтобы посмотреть на происходящее.
Двое мужчин кинулись на Леона и заставили его потерять равновесие. Сумасшедший от ярости, он завопил:
— Оставьте меня! Мне необходимо поймать эту девушку.
— Подождете, пока придут флики, — ответил один из них, сидя на Леоне.
Другой, в одной рубашке, крепко держал его за руку.
Резким рывком Леон выдернул свою руку, потом раздавил свой кулак и лицо другого, который покатился назад.
Вскочив на ноги, Леон помчался по улице, как пуля, но девица уже исчезла.
Она бежала, слепо придерживаясь направления к дому, стараясь попасть на улочку, из которой могла попасть к себе домой. Задыхаясь, она продолжала бежать. У нее была только одна мысль — поскорее прибежать домой и запереться на ключ.
Улочка, темная и узкая, предстала перед ней, как тоннель. Она пробежала по ней около двадцати метров, потом остановилась, парализованная ужасом, видя, как темнота сомкнулась вокруг нее. Она прижалась к стене, слишком испуганная, чтобы продолжать свой путь, слишком испуганная, чтобы кричать.
 
Потом ей показалось, что кто-то шевелится в темноте, и она стала продолжать свой путь. Ее сердце билось с такой силой, что казалось, что оно разорвется в груди.
— Я ждал тебя, Мэй, — проговорил мужской голос рядом с ней, и она почувствовала теплое дыхание на своей щеке, которое пахло жевательной резинкой. — Я знал, что ты пройдешь здесь, и ждал тебя.
Рука в темноте дотронулась до ее руки и сжала ее.
— Мы не хотели, чтобы ты говорила, Мэй, — продолжал голос, — ты знаешь слишком много. Я сказал Пенну и Фату, чтобы они закрыли твою хорошенькую пасть, но они плохо взялись за дело. Придется теперь мне заняться этой работой.
Девушка почувствовала невероятный ужас, который заполнил ее всю, и она отчаянно застонала, и в тот же момент она почувствовала под грудью страшную боль. Ее рука ощупью накрыла руку мужчины, который держал какой-то предмет, который выходил из ее груди.
— Что вы сделали? — застонала она. — Что вы со мной сделали?
Рука мужчины отстранилась, и теперь пальцы девушки оказались на рукоятке кинжала. Теперь она поняла, что в ее тело вонзили нож.
Прислонившись к стене, с лицом, мокрым от пота, с подгибающимися коленями, она почувствовала, что боль расширяется в ней, как нечто живое. Она была слишком парализована ужасом, чтобы подумать о том, чтобы вытащить нож. Держа рукоятку ножа в руке, она заплакала, чувствуя, что жизнь покидает ее.
— Итак, подыхай, негодяйка, — проговорил голос, и рука, действующая в темноте, резко бросила ее на землю.
III
Ник Инглиш безостановочно ходил по своему кабинету, когда вошел Леон.
Леон упал в кресло и сдвинул шляпу на затылок.
— О Боже мой! — вздохнул он. — У тебя не найдется для меня стаканчика подкрепиться?
— Где девушка? — спросил Инглиш, протягивая стакан Леону.
— Я ничего не смог сделать, — ответил Леон, наполовину опорожнив стакан. — В настоящий момент бедная девочка должна быть в морге.
— Как так? Она умерла?
— Да, ей всадили в сердце нож, — ответил Леон и рассказал про происшествия.
— Кто-то поджидал ее на улочке, — закончил он. — Я слышал, как она стонала, но когда я подошел, ей уже ничем нельзя было помочь. Ее закололи насмерть. Тип подобрал нож, но оставил для нас очень важную примету.
Он вынул из своего кармана бумажный пакет и положил его на стол. Это был пакет жевательной резинки.
— Это еще ни о чем не говорит, — сказал Инглиш, рассматривая пакет.
— Я считаю, что, напротив, говорит. Он лежал рядом. Я считаю, что каждый раз, когда происходит убийство, этот тип находится рядом.
Инглиш осторожно положил пакет в ящик стола.
— Что произошло после того, как ты ее обнаружил?
— Флики начали прочесывать местность, и я решил, что мне лучше смотаться. Они могли принять меня за убийцу. Я перебрался через стену и сел в проезжающее такси. Я вылез на Центральной авеню и пришел сюда пешком.
— Ты думаешь, они задержали человека со шрамом?
— Весьма возможно.
— А толстого?
— Я думаю, что он мертв. Я попал ему в живот, и не думаю, чтобы он долго протянул.
— Мне думается, что это похоже на гангстерскую организацию, а?
— Мне тоже так кажется. Человек, жующий резинку, их шеф.
— Если разговор идет о Шермане, то это не удивительно. Это доказывает, что Рой был только исполнителем. Я так и думал. Я всегда считал, что у него не хватило бы организационного таланта на это.
— Я не вижу пока, что ты сможешь сделать с Шерманом, даже если он начальник этих парней. Если ты посадишь его на скамейку для обвиняемых, то Рой тоже будет иметь право на публикацию.
— Да, действительно, — сказал Инглиш, вставая. — Как бы то ни было, но сейчас надо поспать, Эд. Мне нужно хорошенько подумать. Я поговорю с тобой завтра.