Я сам похороню своих мертвых. Реквием для убийцы. Проходная пешка

Провожая Рейкса до двери, Бенсон спросил:
— Скажите, это дело вас увлекает хоть чуть-чуть?
— Нет. Я работаю лишь потому, что меня вынудили. Если бы я был хозяином себе и придумал все сам, то, наверно, наслаждался бы. Но мне тошно подчиняться.
— Покажите мне того, кто никому не подчиняется. Такого зверя нет.
…Рейкс сел на поезд в Брайтон и поехал к Бернерсу. Они провели три часа в уютной гостиной, обсуждали операцию. Работали как всегда: брали черновой план, проходили его шаг за шагом, возражали друг другу, искали ошибки, определяли степень риска, переходили к следующему пункту только тогда, когда не оставалось противоречий в предыдущем. Если не хватало данных, чтобы принять решение, они искали способ их получить. Например, когда Белль взойдет на борт, Рейкс должен сопровождать ее по билету провожающего, который она достанет у морских властей. Но после ограбления, конечно, все обшарят, чтобы узнать, как Рейкс попал на корабль. Выяснится, что это или «заяц», или провожающий, который остался на борту. Если пропуска у провожающих собирают, то пропуска Рейкса (хотя он и будет на вымышленное имя) у них не окажется. А если они связаны с пассажирами, которые их заказывали, это приведет к Белль, чего быть не должно. Бернерс пообещал выяснить, как кунардские власти выдают пропуска, собирают ли их, когда провожающие уходят. Каждый шаг нес с собой такие вот загвоздки и бороться с ними — задача Бернерса.
— Самый простой способ часто оказывается самым надежным, — сказал он. — Завтра я позвоню в Кунард и обо всем расспрошу. Какая-нибудь секретарша охотно поболтает со мною и через час забудет о звонке. Они дают справки, как корова молоко.
Рейкс понимал, что Бернерс прав. Сведения получить легко. Главное — подогнать их к плану так, чтобы он ожил. В прошлом Рейкс наслаждался такой работой, а еще больше ему нравилось переходить от действий на бумаге к непосредственным. Но теперь Рейкса раздражала одна только мысль, что он действует не по собственной воле.
— Как бы я хотел избежать этого, — с горечью произнес он. — Найти бы способ выпутаться.
Бернерс удивленно посмотрел на него.
— Зачем? Вдвоем мы все уладим. Подумайте о деньгах, которые нам обещают. Вот взгляните… — Он взял со стола «Таймс» и протянул Рейксу. На развороте был сфотографирован обеденный сервиз из 96 предметов, проданный с аукциона за 21 500 гиней. — Разве вы не желаете позволить себе что-нибудь подобное? Я был на аукционе. Превосходный сервиз… превосходный. Расписан голубой и розовой глазурью, украшен цветами, птицами и виноградными лозами. Вот что можно купить за настоящие деньги. Простой смертный даже и не мечтает о таком. И я готов рисковать ради этого.
— Не забывайте, что рисковать вас заставляют.
— Не все ли равно, лишь бы дело сулило деньги.
Через неделю к Рейксу пришел Бенсон.
— Мы решили, что самой подходящей машиной будет «Белл 205 А», — сказал он. — Американский вертолет, но выпускается по лицензии в Италии, так что достать его нетрудно. Вот его характеристики. — Он протянул Рейксу отпечатанный на машинке листок.
Когда Рейкс прочитал, Бенсон сказал:
— Грузоподъемность — одна тонна двести. Но это в случае, когда в кабине только пилот. У нас же, помимо пилота, в начале операции будут еще два человека, а в конце — три, вместе с вами, то есть вес груза надо уменьшить примерно до тонны. Дальность полета — пятьсот двадцать километров. Но если не лететь все эти пятьсот двадцать, можно взять немного меньше бензина, а значит, больше груза. Во всяком случае, когда вас поднимут на вертолет, какая-то часть топлива уже сгорит.
— Нам понадобятся все пятьсот двадцать километров. Вы можете без труда достать такую машину?
Бенсон улыбнулся:
— Для подобного дела мы можем достать все.
— А лебедка?
— На крыше вертолета с правой стороны есть лебедка со стрелой. Ею управляют пилот или оператор. Когда груз попадет в вертолет, стрелу сложат внутрь. Лебедка поднимает двести пятьдесят килограммов со скоростью тридцать метров в минуту.
 
— Кажется, вы выполнили домашнее задание на славу….
— Я бы не пришел, ничего не сделав.
— Значит, двести пятьдесят. За четыре часа — тонна. Найдите укрытие для вертолета и сделайте несколько пробных подъемов, чтобы Бернерс засек время.
— Сделаем. Мистер Мандель хотел бы услышать непосредственно от вас весь план операции. Когда вы будете готовы?
— Примерно через неделю. Я сообщу. Кто такие пилот и этот третий?
— За них не беспокойтесь. Это люди, которые давно работают на нас. Они не узнают ни вашего имени, ни имени Бернерса. Но даже если бы они знали вас, вам все равно ничто бы не угрожало. Никто в нашем деле не выдает секреты безнаказанно, поэтому у нас не болтают вообще. Так должно быть и в обычной жизни, но — увы…
Бенсон уже ушел, а Белль еще не вернулась. Рейкс налил виски, сел у окна и взял утреннюю газету, которую еще не открывал. Почти сразу же он увидел заголовок:
«Второго мая — первый рейс «КЕ-2».
Вчера в Нью-Йорке президент компании «Кунард» сэр Бэ-зиль Смоллпайс заявил, что океанский лайнер «Королева Елизавета 2» совершит свой первый рейс из Саутгемптона в Нью-Йорк второго мая, то есть через несколько дней после окончания испытаний турбин.
Компания надеется, что судно двадцать девять раз пересечет Атлантику с мая до ноября и совершит четыре круиза из Нью-Йорка на Карибские острова.
 
«Кунард» в начале апреля отправит корабль в последний пробный рейс до островов Зеленого Мыса. Когда лайнер снова выйдет в море, причин для беспокойства не останется…»
 
Рейкс отхлебнул глоток виски. Появятся причины для беспокойства. На вертолете прилетит Бернерс.
 
«…Он более чем выполнит обещания, данные уважаемым пассажирам. Судно станет образцом мастерства корабелов, которое когда-либо видел мир…»
 
Ну что ж, если лайнер выполнит те обещания, какие дал себе он, уважаемый, но безбилетный пассажир, этого будет достаточно. Рейкс хотел поскорее развязаться с Манделем.
Начался март. Оставалось два месяца. Еще так долго ждать. Обычно терпеливый, Рейкс понимал, что это будут два долгих, трудных для него месяца.
Открылась дверь, вошла Белль, неся полные руки покупок. Она бросила их в кресло и сказала:
— Энди, я вдруг поняла, что богата. Двадцать тысяч фунтов от Сарлинга не должны гнить дома, и я пошла по магазинам. И знаешь, что самое странное? У парфюмерного отдела мне вдруг захотелось что-нибудь стянуть. Я взяла бутылочку с эссенцией для ванн и… и чуть, бог мой, чуть не засунула ее в сумочку. Странно, правда? Ведь столько лет прошло.
Рейкс вдруг рассердился:
— Это не только странно, но и чертовски опасно, — сказал он и встал. — Ведь тебя могут схватить и неизвестно, чем все обернется.
— Но я ничего не украла.
— И не думай об этом. Слышишь! — Он с яростью схватил ее за руку.
— О Энди, не надо злиться. Конечно, я не сделаю этого. Обещаю тебе. — Она повернулась к бару. — Боже, мне надо выпить. Я так устала.
Рейкс смотрел ей в затылок, следил за ее движениями и думал: «Два месяца. Два месяца, прежде чем можно будет выйти из игры и покончить со всем этим».
Он подошел к Белль, провел по ее бедрам, поцеловал в шею. Еще дра месяца ему придется играть эту роль.
— Прости, — сказал он. — Я не сдержался. Но ты же знаешь, что сейчас поставлено на карту все. — Рейкс повернул ее к себе, поцеловал, сразу почувствовав ответную нежность, и подумал: «Вот я целую ее, ласкаю, но так же легко могу и убить».
  
Глава 12
 
Тот же самый номер в «Савойе». В вазе на этот раз гвоздики — большие алые головки на высоких жестких стеблях. Мандель сидит на стуле с прямой спинкой. Сложив руки на коленях, он кажется притаившимся коршуном, не спускает глаз с Рейкса. Тот стоит у окна. Бенсон развалился в кресле и забавляется одним из своих золотых колец. Бернере — в серых брюках, замшевом пиджаке и коричневых башмаках — скромно сидит за столом. Солнечные блики за окном переливаются на воде Темзы.