Братство меча. Компиляция. Книги 1-3 (СИ)

— Тут не в стаже дело, — помотал головой Иван, — а в естественном отборе. Мда, и «грифоновских» семеро. Черт, надо бы Майклу позвонить, пока до него околицей сведения не дошли… Обидится ведь такому произволу.
— Собираешься рассказать?
— Да.
— Думаешь, поверит?
— Надеюсь, — признался Князь, закуривая. — Очень надеюсь, честное слово.
Тренировка, не взирая на потери в рядах бойцов, шла своим чередом. Убийственно вялая с точки зрения ведьмачки разминка через четверть часа сменилась не менее вялой боевой частью. Сначала Инари еще пыталась с вымученным ехидством представить, что было бы, если бы эту разномастную ораву хотя бы часика два погонять по лесам и оврагам или, на худой конец, просто по бездорожью под ясным летним солнышком, но под конец, плюнув на все, мысленно возвратилась в НИИ ПВС, заново прокручивая в голове подробности их с Глебом дневного путешествия и гадая, не упустила ли она все-таки по дороге чего-нибудь важного.
— Ну, и что скажешь?
Донесшийся со стороны крыльца вопрос вывел ведьмачку из задумчивости. Судя по тому, что никого больше рядом не было, Иван все-таки обращался к ней.
— Скажу, что мне по-прежнему хочется узнать, что ты надумал о причинах страха.
— Для начала я хочу узнать что-нибудь по поводу тренировки, хотя бы в двух словах.
Ведьмачка развела руками. Если в двух словах, то созерцание смазанных ударов палками в скучных и стопроцентно предсказуемых комбинациях, за которые в Каер Морхен ученику даже на первом году обучения влетело бы по шее, было самым бесполезным времяпрепровождением, какое только можно себе представить. Инари понадобилось меньше десяти минут, чтобы отметить для себя пятерых человек, включая Миху и Кота, которые по человеческим меркам хоть что-то могли, еще человек десять, включая Степаныча и Антона, которые что-то могли бы, если бы захотели, остальных же списать со счетов окончательно и бесповоротно. Больше на этой «тренировке» ей делать было нечего.
— Против зверей, если ты все-таки на это рассчитываешь, здесь в нынешнем состоянии выставлять некого, — сказала Инари вслух. — В бойцы годятся чуть меньше половины от присутствующих, остальных — по желанию — можете либо сразу взашей гнать, либо попытаться хоть на что-то натаскать. Говорят, если захотеть, даже медведя можно заставить танцевать. Вот такой расклад, пожалуй.
— Значит, как и решила, берешь только Глеба?
— Да. От меня еще что-нибудь нужно, или все-таки ответишь на мой вопрос и я, наконец, смогу спокойно заняться вашим прорывом?
— Всего один момент. Что вы такого страшного нашли в лесу, о чем Комолов предпочитает молчать, как рыба?
— Страшного? Ничего. А вот интересного много. Кстати, убедительная просьба — предупреди людей, что в лес без меня или Глеба в качестве сопровождающего лучше вообще не ходить. А если все-таки пойдут, пусть держатся подальше от мха на деревьях и ни в коем случае не заходят в дом.
— В какой дом? — Князь быстро взглянул на ведьмачку.
— Есть там один. Здоровый, «НИИ ПВС» называющийся.
— И что это значит?
— А почему все у меня это пытаются узнать? Мне почему-то казалось, здесь раньше вы жили, а не я. Что означает, не знаю, но внутри там ничего хорошего точно нет, кроме путаницы пространств и как минимум одной здоровой твари из Склепа.
— Нетопыря? — с подозрением переспросил Иван, по-видимому, не забывший вчерашнего разговора.
— Хуже.
— А разве еще хуже возможно?
— Угу. Но пока она там, а вы здесь, все не так страшно.
— «Не так» не значит «совсем». Слушай, может я, конечно, не в свое дело лезу, но почему нельзя ее было сразу при обнаружении прихлопнуть для профилактики?
Инари тяжело вздохнула. Можно было начать объяснять Ивану, что Тысячеглазое не таракан и само лапки не сложит, что бьется эта тварюга исключительно при помощи сильных магических формул, что результат этого действа весьма и весьма непредсказуем, и что присутствия неподготовленных личностей — как в случае с НИИ ПВС — оно не предполагает… Можно, но стоило ли?
— Сделай одолжение, не учи меня жить. Я сама разберусь, что и в каком порядке следует делать. Считай ведьмацким чутьем, предсказанием или чем угодно: сюда эта зверюга не вылезет. А теперь — где ответ на МОЙ вопрос?
 
— Ладно, только успокойся. Для начала скажи, что ты думаешь по поводу леших?
— Их не существует. Просто очередная дурацкая придумка.
— Гм… Ничего не попишешь — коротко и ясно. Тогда вопрос следующий — как от них избавляться, ты, наверное, все равно слышала?
— Переодеться шиворот-навыворот и во все горло вопить: «Овечий дух, овечья шерсть», — фыркнула ведьмачка. — Чушь полная.
— В классической трактовке да. Но если предположить, что под лешим подразумевается нечто нематериальное, вроде того же могильного тумана, только очень редкое и воздействующее не на технику, а на людей, то становится уже интереснее. Погоди, не перебивай. Далее можно предположить, что воздействие оказывается не на всех, что как раз было подмечено и довольно наивно объяснено. Если же мыслить немного более абстрактно, то «перевернувший одежду» человек переворачивает в первую очередь не вещи, а собственное мировоззрение, весь привычный мир с ног на голову, отказывается от сложившихся в обществе стереотипов мышления и как бы вступает одной ногой в мир лешего, становится там «своим». А своих, как известно, не трогают.
Ведьмачка хмыкнула. Кое-что из Ивановых высказываний она не поняла, а понятое вызывало большое желание сказать: «Чушь собачья», если бы не смутное ощущение того, что какой-то смысл в этих рассуждениях все-таки содержится.
— У нас, — между тем продолжал Иван, — всех подпадающих под вышеуказанные приметы обычно называют одним коротким и емким словом «раздолбай». «Грифоновских» я в расчет брать не буду, но по поводу своих могу сказать с полной уверенностью — вон там, на плацу, ты сейчас наблюдаешь одну большую ораву раздолбаев.
— Это ты решил только потому, что они «лешего» не испугались?
— Отнюдь. Не путай причину со следствием. Сей факт проверен и подтвержден давно. Во всех известных мне клубах — где-то в большей, где-то в меньшей степени — действует нечто навроде естественного отбора, причины которого пока никем не изучены. Те, кто свято чтит правила и верит в классическую ерунду типа «сделать карьеру — хорошо, заработать кучу денег — хорошо, получить топором по шлему — плохо» в реконструкции надолго не задерживается, так что «правильное» мировоззрение здесь не в моде. В обычное время — это лишний повод для головной боли, но сейчас не может не радовать, поскольку, как я предполагаю, «леший», чем бы он ни был, все еще здесь, а значит, те, кто остался, обладают против него иммунитетом. Ну, вот, в общем-то, и все. Что скажешь?
Инари задумчиво смотрела на плац, гадая, что мешает ей коротко и ясно заявить: «Бредятина»? Ну, не может существовать в природе никакого неизвестного ведьмакам эфирного паразита. Невозможно за шесть с лишним сотен лет, в течение которых, как говорят, существовал Каер Морхен и велся кропотливый сбор сведений обо всех и всем, не узнать, что в воздухе кроме могильного тумана может болтаться что-то еще. Смехотворно пытаться разграничить действие паразита по указанным Иваном признакам.
А над двором так же как и в прошлые два дня витало эхо заклинания, даже не думая ослабевать, хотя пора уже было. Не может оно держаться вторую неделю. То же самое эхо, только куда более ощутимое, вилось вокруг и внутри лесного дома… и то же самое эхо ощущалось в Гостеевке. Тогда, сгоряча, она не обратила внимания на такую мелочь, потом вылетело из головы, зато вот сейчас почему-то вспомнилось. А если подумать совсем уж хорошенько, то ей было известно еще одно место, где остаточное эхо загадочного заклинания, если это было вообще оно, совместилось с необъяснимым поведением людей… точнее, не совсем людей. Не могла ли Воронья долина действительно стать местом первого и последнего знакомства ведьмаков с «лешим»?