Братство меча. Компиляция. Книги 1-3 (СИ)
— Ну, что? — мрачно сказал человек с майорскими погонами, подтверждая догадки Глеба насчет его личности. — Побеседуем насчет таинственных появлений и исчезновений?
— Каких появлений? — сыграл под дурачка «гладиаторец» и едва не взвыл от острой боли в вывернутых суставах. Усилившееся давление на спину заставило парня согнуться в три погибели и опуститься на колени, с трудом переводя дыхание. Майор присел рядом на корточки.
— Где Вересаев? — четко и раздельно спросил он. — Тот, которого вы уволокли. Где он?
— Не знаю, — сквозь зубы выдохнул Глеб, лихорадочно соображая, что ему делать. — Не знаю, ни кто он, ни где. И никого мы не уволакивали.
Военных у прорыва, вроде, было пятеро. Во всяком случае, в пределы видимости «гладиаторца» попадали трое, включая майора, и еще двое его держали. Соответственно шансов высвободиться силой не было никаких, особенно из такого положения, как сейчас, уткнувшись носом в землю.
Майор покачал головой, вздохнул, встал и, отступив на пару шагов, сделал едва заметный жест рукой. Глеба снова подняли и поставили на ноги, но не успел он перевести дыхание, как ему под ребра врезался кулак одного из до сих пор бездействовавших солдат. Перед глазами в резко нахлынувшей темноте заплясали искры, складываясь в созвездия, не способные присниться ни одному земному астроному даже в самом кошмарном сне. За первым ударом последовали еще несколько — после четвертого «гладиаторец» уже перестал считать и только напрягал мышцы живота, пытаясь хоть как-то ослабить удары. Потом его хорошенько встряхнули.
— Куда вы дели Вересаева?
— Не знаю…
Признаваться в реальной судьбе сержанта было самоубийством — Глеб это пока еще понимал, хотя совсем не был уверен, что дальнейшее молчание не станет еще более изощренной формой суицида. Если бы ему удалось высвободиться, единственным шансом уйти от преследования был бы побег в прорыв, точного положения которого «дивизионщики», скорее всего, не знали, но пока «гладиаторца» держали слишком крепко, а потом — это он тоже понимал — могло стать уже поздно. Тем временем в самом стане «дивизионщиков» происходили перемены. Оставшийся незадействованным в допросе солдат, которого Глеб, если бы у него было время и возможность получше присмотреться, скорее всего даже узнал бы, стараясь не привлекать внимания остальных, отступал к ближайшим кустам, пока, наконец, совсем не скрылся из вида. Маневр его так и остался незамеченным.
— …где Вересаев?
Майор спрашивал это уже в пятый раз. Или в десятый? Глеб мотнул головой, пытаясь разогнать плавающий перед глазами туман. Внутри, заглушая боль от ударов, росла глухая, неконтролируемая ярость. И на волне этой ярости решение пришло само собой — Глеб не задумывался о его правильности, да и было ли о чем задумываться, когда оно было единственным, что он мог противопоставить превосходящему по силе противнику? Поэтому, когда майор в очередной раз сгреб его за грудки и рванул на себя, едва не дыша в лицо, «гладиаторец» единым махом сбросил всю имеющуюся у него энергию, как делал это в Алагири, только вместо направленного потока пламени представил воздушный вихрь, расшвыривающий в стороны окружающих его «дивизионщиков». Основная надежда парня была на то, что где-нибудь поблизости окажется хотя бы самая завалящая жила «алагирьского» камня, способная уловить и усилить заклинание. Надежда оправдалась. Пугающие первобытной мощью потоки Силы вырвались из-под земли с секундной задержкой, закручиваясь тугими жгутами и сливаясь в единую всесокрушающую лавину. О воздушном вихре тут, посреди разгула вырвавшихся из-под контроля стихий, конечно, никакой речи уже не шло. Когда земля начала горбиться и морщиниться складками под ногами, Глеб испугался по-настоящему. Последней осмысленной мыслью было: «Лишь бы базу не задеть…»
Немного оправившийся после ночных страхов Кот как раз рискнул выбраться во двор и, убедившись в отсутствии поблизости бродячих «скелетов», взялся заравнивать оставшуюся после их с Глебом вчерашних земляных работ траншею, удивляясь, куда могло понести в такую рань его приятеля, когда за забором раздался нетерпеливый гудок автомобиля. Отодвинув засов, Шурик распахнул створки ворот перед Ивановой «Ауди».
— Что у вас тут за разгром такой? — раздраженно спросил не выспавшийся Князь, заметив наполовину закопанную еще не утрамбованным грунтом рытвину в земле.
— Вань, ты не поверишь… — начал было Кот, но закончить не успел.
Поначалу он даже не узнал влетевшего в открытые ворота взволнованного парня в военной форме. Потом до него дошло, что это тот самый Костик Петрашов, который предупреждал их о готовящемся визите майора Сергеенко. И на сей раз, похоже, их ждали проблемы не меньшего размера.
— Мужики, — тяжело переводя дыхание, выдохнул Петрашов, мотнув головой в сторону высящихся за забором деревьев. — Там Сергеенко вашего взял… Того монгола, который с вами в поселке был. Требует с него возвращения сержанта Вересаева!
— Твою мать, — с чувством сказал Князь. — Утро начинается… Где они?
— Там! — Петрашов выскочил за ворота, за ним последовали Князь и Кот, но в лес они не успели даже зайти.
Взрыва никто не услышал, но земля под ногами всколыхнулась так, что всех одновременно отшвырнуло к забору, а стекла в «Княжеграде» взорвались облаком мелких осколков. Затем над лесом взвился бешено крутящийся огненный смерч, ударился в небо, растекся, превращаясь в черную тучу, из которой на землю хлынули черные потоки дождя, потом налетевший мощный порыв ветра разметал ее в клочья, и все стихло.
— Офигеть… — еле слышно выдохнул Петрашов, потирая ребра.
— Я так понимаю, это второй дубль ликвидаторского взрыва… — не то вопросительно, не то утвердительно заметил Иван.
— Не уверен, — просипел Кот, чье сомнение усугублялось тем, что нечто подобное он уже видел на свалке, только в несравненно меньших масштабах.
Вся троица переглянулась и почти одновременно бросилась в лес к эпицентру катастрофы…
Тупая боль в висках выбросила Инари из состояния тяжелой дремоты. Онтар колотился в такт задыхающемуся в агонии сердцу, пытаясь достучаться до хозяйки. В Туле происходило что-то неладное. Устало выругавшись, ведьмачка с трудом поднялась на ноги. Сейчас, когда костер не горел, в пещере, служившей ей домом во время появлений в Чернолесье в последние две сотни лет, царила непроглядная тьма. Впрочем, не для кровавика и не для эльфийского зрения… Ведьмачка со злостью двинула кулаком по почерневшему от копоти камню и шагнула в Дверь, ориентируясь на зов онтара и думая о том, как много хорошего узнает сейчас о себе «гладиаторец», не способный и дня прожить самостоятельно…
Окрестности эпицентра взрыва своим видом больше всего напоминали старые фотографии с места падения Тунгусского метеорита, с той только разницей, что после падения метеорита поваленные деревья уцелели, здесь же они были искорежены и обуглены. Именно поэтому Кот не сразу понял, что на клочке выжженной земли, где трава пеплом рассыпалась под ногами, лежат не одни только обломки древесных стволов.
— Нет, — выдохнул он, чувствуя, как съеденный за завтраком бутерброд настойчиво просится наружу из спазматически сжавшегося желудка. — Да нет же…
Разбросанные по земле человеческие тела и по цвету и по текстуре мало отличались от горелого дерева — почерневшие, безволосые, чудовищно исхудавшие, словно невыносимый жар выпарил из них всю жидкость, неестественно изломанные; одежда частью сгорела, частью расплавилась, образовав грубую, растрескавшуюся корку. Разобрать, кто есть кто и где, не представлялось возможным.
— Пятеро… — чужим голосом сказал Князь, тупо глядя на ближайшего к нему безгубого мертвеца с провалившимся носом, скалящего потрескавшиеся зубы. — Сколько, говоришь, тут ваших было?
— Ч-четверо, — слегка заикаясь, ответил Петрашов. — Пятый — ваш…
— Значит, все здесь и остались.
Иван шагнул вперед и обо что-то запнулся. Поворошив носком ботинка рассыпающуюся в пепел траву, он поднял черненую монгольскую саблю с ассиметричной гардой. Принадлежность оружия не оставляла места для сомнений. Кот отчаянно выругался и пнул ствол поваленного дерева, подняв легкое облачко золы.