Братство меча. Компиляция. Книги 1-3 (СИ)

Уладить формальности, однако, оказалось не так просто. Парень на компромиссы не шел, упорно требуя в качестве залога дальнейшего сотрудничества решение проблем с Сергеенко и разрешение на ношение оружия, и тот факт, что больной на голову майор, в общем-то, не в подчинении у собеседника, его волновал мало. Зато сильно волновала незаконность дальнейшего участия в охоте на выходцев из иных миров. Воззвания к патриотизму и чувству гражданского долга на Ивана Есипова не действовали. Тонкие намеки на повышение расценок за вредные условия труда тоже. Нет, против повышения расценок как такового руководитель «Гладиатора» ничего не имел, но только в дополнение к разрешению на ношение оружия. К концу беседы генерал-майор даже начал опасливо вглядываться в сидящего напротив парня в поисках еврейских черт — слишком уж профессионально тот торговался.
— А в Гостеевке вам отсутствие разрешений не помешало, — раздосадовано выдал он под конец, когда все здравые аргументы уже закончились.
— А что случилось в Гостеевке? — уточнил Иван Есипов, глядя на собеседника таким невинным взглядом, что впору было выдвигать на «Оскар» в номинации «лучшая мужская роль».
В общем, разговор не сложился, а по уходу визитеров Мареев обнаружил, что у него заканчивается запас сигарилл… Жизнь совсем как мир в небезызвестной песне «Умы Турман» дала трещину, и дна у этой трещины не наблюдалось.
Пока генерал-майор, забрав с вахты данные посетителей, давал поручение Александре подготовить запросы по инстанциям, в штабе объявился стандартно взъерошенный Вахлюев. Сдав отчет и устно сообщив, что берет суточный тайм-аут касательно гостеевского феномена по причине возникновения свежей идеи насчет шахт, ученый уехал на кимовский разрез. Утром Марееву доложили, что связь с группой исследователей потеряна, а оставленный в точке отправления в качестве бакена морион исчез, причем вместо шахт бакен почему-то ставили на заброшенном стадионе. В итоге стадион остался, транспорт остался, двое ликвидаторов, оставленных на точке входа при бакене, остались, а самого бакена, равно как и переместившейся по нему группы, словно никогда и не существовало. И никаких следов постороннего присутствия.
— На стадион-то их как занесло? Болельщики хреновы! — в сердцах спрашивал Шебанов, поднимая по тревоге группу оперативного реагирования. К сожалению, вопрос был риторическим. Ответить на него мог только сам Вахлюев, а того для начала еще следовало отыскать.
  
Глава 6. Духи Черного Леса
 
Глеб проснулся оттого, что по лицу его назойливо шнырял солнечный зайчик. Поморщившись, «гладиаторец» перевернулся набок и с головой накрылся одеялом, намереваясь еще подремать. Время было раннее — часов восемь утра, день ясный, и взбирающееся по небосклону солнце упоенно светило в восточное окно, на котором Глеб, вернувшись с ночной вылазки, весьма удачно забыл задвинуть занавески. На придвинутом к противоположной стене диване посапывал Кот, с кухни, приглушенное затворенной дверью, доносилось громыхание посуды, свидетельствующее о том, что бабушка уже проснулась. Легкое призрачное прикосновение к виску парня показывало, что ведьмачка тоже скорее бодрствует, чем спит. Глеб сонно отмахнулся, как будто это его движение могло чем-то помочь. Не помогло. Прикосновение повторилось, уже настойчивее, потом буквально заплясал на шнурке онтар… Смиряясь с фактом, что вдоволь поспать сегодня ему не дадут, Глеб откинул одеяло и, отчаянно зевая, сполз на пол.
Ведьмачки в доме, похоже, не было. Бабушка в ответ на вопрос неодобрительно кивнула в сторону входной двери. Наскоро умывшись и дав обещание позавтракать немного позже, «гладиаторец» отправился на поиски Инари. Найти ее удалось только при помощи кровавика — настолько укромно оказалось выбранное ведьмачкой место на крыше амбара. Смерив на глаз расстояние от земли до покатого ската кровли, Глеб подумал, что приставная лестница ему не помешала бы, да только где ж ее взять? Инари-то с ее уже продемонстрированной прыгучестью наверняка было проще, а вот «гладиаторцу» пришлось вспоминать детство и изыскивать обходные пути. Сначала на забор, оттуда на черемуху, и уже с черемухи на крышу. Свернувшаяся калачиком, словно пригревшаяся на солнцепеке кошка, ведьмачка не обратила, казалось, ни малейшего внимания на появление ученика. Сонно щурясь, она рассматривала трофейный морион.
 
— Ты чего опять сбежала? — поинтересовался «гладиаторец», усаживаясь рядом.
Несмотря на раннее утро, солнце уже успело нагреть шифер — не до состояния раскаленного камня, но до приятной теплоты. Как раз то, что надо.
— Откуда сбежала? — отстраненно переспросила Инари.
— Из дома, откуда ж еще?
— А… я не сбегала, просто решила последовать твоему совету и не напрягать лишний раз старого человека, с утра вставшего не в том настроении. К тому же, здесь все равно лучше.
При желании с последним утверждением можно было поспорить, в особенности глядя на усеивающих крышу червячков сухого птичьего помета и куртинки мха, притулившегося во впадинах шифера, но желания у Глеба не было. Ведьмачка протянула парню морион.
— Что про него скажешь?
— Что это, очевидно, ведьмин камень, — с умным видом ответил «гладиаторец».
— Ведьмин, — согласилась Инари, не оценив юмора. — Вчерашнего рассказа, вижу, ты не забыл. И то хорошо. А больше ничего? Получше посмотри. Или, может, это мне уже мерещиться начинает?
«Гладиаторец» повертел в руках камень, не совсем понимая, что от него хотят услышать. Спрашивать было бесполезно — раз уж ведьмачка решила сравнить свое мнение с посторонним, подсказок давать она точно не станет. Еще неплохо было бы знать, что для мориона считается нормальным, а что нет. Глеб видел минерал второй раз за всю свою сознательную жизнь, а потому судить было трудновато. Вроде, камень как камень. От того, кабинетного, почти не отличается, только размеры поменьше, да Сила от него исходит, во-первых, слабее, а, во-вторых, неравномерно как-то, то почти затухая, то вспыхивая чуть-чуть пожарче.
— Он как будто разряжен, — высказался, наконец, Глеб. — Такое может быть?
— Значит, не показалось, — констатировала Инари. — Может, но только в том случае, если кто-то тянет из него Силу, причем постоянно. Камень пытается восстановиться и не успевает.
— Кто тянет?
— Вот это мне тоже хотелось бы знать. Не я однозначно, и не ты тоже. А больше, вроде, некому.
— Тех, кто его оставил, ты в расчет не берешь?
— А что они могут? — ведьмачка пренебрежительно передернула плечами. — Это же просто люди были.
— Ну, как тебе сказать? Переместиться куда-то, например, смогли…
— Возможно, что это вообще просто совпадение.
— Возможно вообще много чего, — возразил «гладиаторец». — Даже то, что стулья, когда от них отворачиваешься, превращаются в кенгуру. Проблема только в том, что такой бред не проверишь, в отличие от авторства Двери.
— А его ты как проверить собираешься? Пойдешь и спросишь?
Глеб живо представил себе, как он снова заходит в выхолощенный кабинет Мареева и нахально интересуется: «Скажите, Станислав Олегович, это ваши люди пробили Дверь на стадионе в Кимовске? А не подскажете, куда?» Картина однозначно была бы достойна запечатления на холсте…
— Ну, зачем сразу я? — поежившись, спросил «гладиаторец». — Можно Ивана заслать — он куда лучше умеет общий язык с чиновниками находить. А вообще, мне кажется, что на это даже растрачивать усилия не стоит — и так понятно, что они либо сами ее открывали, либо знали, что она там будет.
— С чего ты так решил?
— Сама суди. Если те, кто оказался внутри, еще могли влететь по незнанию и не успеть или не сообразить вернуться, то двое оставшихся снаружи — они-то почему не забеспокоились? Тем более что один фактически наблюдал, как его сослуживцы исчезают. Нет, думаю, если бы это оказалось непредвиденной случайностью, тревогу подняли бы сразу.
— Может и так, — без особого энтузиазма согласилась ведьмачка.