Мисс Пим расставляет точки. Мистификация

— А ты не связывайся, — сказал внутренний голос. — Отправляйся в Лачет и скажи им: «Поглядите на меня. Я вам никого не напоминаю? Меня такого-то числа такого-то года оставили на пороге приюта. А сейчас мне нужна работа в конюшне.»
— Это же шантаж. Зачем мне работа, полученная при помощи шантажа? Не говори вздор!
— Но они должны что-то для тебя сделать!
— Ничего они мне не должны! Ни пенса!
— Брось! Ты же знаешь, что в тебе течет кровь Эшби!
— Откуда мне это знать? Мало ли на свете было двойников? Даже у Гитлера были двойники. В газетах без конца печатают фотографии людей, как две капли воды похожих на знаменитостей. Сходство удивительное, только чувствуется, что характер не тот.
— Чушь! Конечно, ты — Эшби. Откуда у тебя умение обращаться с лошадьми?
— Мало ли кто умеет обращаться с лошадьми!
— В приюте было шестьдесят два воспитанника, и никто из них не отказался бы от хорошей работы, от усыновления богатыми людьми — и лишь для того, чтобы в конце концов добраться до лошадей.
— Я не знал, что ищу лошадей.
— Конечно, ты не знал. Зато кровь, текущая в твоих жилах, знала. Кровь Эшби..
— А, заткнись!
Брет решил поехать на завтра в Льюис и попытать счастья в конкурной конюшне. Хоть он и хромает, но может усидеть на любой скотине с четырьмя копытами. Может, их заинтересует человек, который не возражает против того, чтобы сломать себе шею?
— А зачем ломать шею, когда можно жить припеваючи?
— Припеваючи я мог бы жить и в других местах.
— Но там не было лошадей.
— Заткнись, не трать попусту слов!
Брет начал раздеваться, надеясь, что привычные движения заставят замолчать настырный внутренний голос. Да, завтра он обязательно поедет в Льюис. Пожалуй, это слишком близко к местам, где он вырос, но кто его теперь узнает? Да хоть бы и узнали — ну и что? Просто не хочется возвращаться по кругу.
— А ты им скажи: вы обознались, моя фамилия Эшби, — ядовито сказал внутренний голос
— Да замолчишь ты, наконец?
И что заставило Патрика Эшби покончить с собой? Впереди у него была целая жизнь — и такая прекрасная жизнь! — а он взял и утопился. С какой стати? Как будто нельзя прожить без родителей.
— Видно, у него были не все дома. Слабак. Ты сумеешь распорядиться Лачетом куда лучше.
Брет налил в таз холодной воды и вымылся до пояса. Приютская муштра прочнее армейской. Растираясь тоненьким махровым полотенцем, Брет подумал:
— Да и не привык я к такой жизни. Дворецкий, слуги и все такое.
Его представления о жизни английских помещиков были почерпнуты из голливудских фильмов.
Чего там говорить — бредовая идея, и все.
Лучше об этом больше не думать.
Кто-то сказал, что если долго думать о чем-то немыслимом, в конце концов к этой мысли привыкаешь.
Однако к Лодингу надо сходить, любопытно взглянуть на фотографии. Почему бы не сходить?
Надо посмотреть, каков он из себя, его «близнец».
Лодинг, конечно, проходимец, но один раз к нему зайти можно — что тут страшного? На фотографии поместья тоже интересно взглянуть.
Да, к Лодингу надо сходить.
Послезавтра. Сначала съезжу в Льюис.
А может, и завтра.
  
ГЛАВА 6
 
Мистер Сэндел, частный поверенный семьи Эшби из адвокатской фирмы «Коссет, Тринг и Ноубл», досиживал в конторе последний час и уже задумался над вопросом, который вставал перед ним каждый день: поторопиться ли, чтобы успеть на поезд в 4-55 или не спешить и поехать в 5-15? Собственно говоря, вопрос, на каком поезде ехать домой, был единственным, который мистеру Сэнделу приходилось решать самому. Клиенты фирмы разделялись на две категории: одни сами решали свои проблемы и твердо говорили адвокатам, что они от них хотят, а у других вообще не было проблем. Размеренный ритм жизни в конторе, помещавшейся в старинном здании под тенью высоких платанов, за всю ее историю не нарушался каким-либо происшествием. Даже смерть клиента не являлась происшествием, а следствием естественного хода вещей: из определенного ящичка извлекались соответствующее завещание, и все шло по-прежнему.
 
Фирма «Коссет, Тринг и Ноубл» вела семейные дела. Адвокаты составляли завещания и хранили секреты; в их обязанности не входило решение проблем. Поэтому проблема, которая неожиданно обрушилась на мистера Сэндела, застала его врасплох.
— Все, Мерсер? — спросил он клерка, который вернулся, проводив очередного клиента.
— Нет. там еще сидит мистер Эшби.
— Эшби? Из Лачета?
— Да, сэр.
— Очень хорошо. Принесите нам, пожалуйста, чаю.
— Хорошо, сэр, — сказал Мерсер. — Заходите, сэр.
В дверь вошел молодой человек.
— Добрый день, Саймон, мой мальчик, — начал мистер Сэндел, пожимая ему руку. — Рад вас видеть. Вы ко мне по делу?
Мистер Сэндел вдруг растерянно замолчал, вглядываясь в посетителя. Его рука, которой он указывал на стул, так и повисла в воздухе.
— Господи Боже мой, — проговорил он. — Вы же не Саймон.
— Нет, я не Саймон.
— Но вы явно Эшби!
— Если вы так считаете, это сильно упрощает дело.
— Да? Извините, у меня все смешалось в голове. Я не знал, что у. Саймона есть двоюродные братья.
— По-моему, у него их нет.
— Вот как? Тогда — простите — кто же вы?
— Я — Патрик.
У мистера Сэндела отвалилась челюсть.
Он был потрясен и как-то весь съежился.
Несколько секунд он смотрел в серые глаза посетителя — типичные глаза Эшби — и не мог придумать ни одной приличествующей случаю фразы.
— Давайте присядем, — наконец выговорил он.
Мистер Сэндел еще раз указал на стул для посетителей, а сам рухнул в свое кресло с видом человека, у которого почва уходит из-под ног.
— Давайте все же разберемся, — сказал он. — Единственный Патрик Эшби, которого я знаю, умер в возрасте тринадцати лет примерно — э-э-э — восемь лет тому назад.
— Почему вы решили, что он умер?
— Он покончил жизнь самоубийством и оставил предсмертную записку.
— Разве в записке говорилось о намерении убить себя?
— Боюсь, что я не помню ее дословно.
— Я тоже уже не помню. Но помню, что написал примерно: «Я больше не могу. Пожалуйста, не сердитесь на меня».
— Да-да. Что-то в этом роде.
— Тут нет ни слова о намерении покончить с собой.
— Как же еще можно было ее истолковать? Записку нашли в кармане куртки, лежавшей у края обрыва.
— А рядом идет тропинка, ведущая в гавань.
— В гавань? Вы хотите сказать…
— Вот именно. Смысл записки — что я решил убежать из дома. Самоубийство тут ни при чем.
— А куртка?
— Нельзя же оставить записку просто на траве. Надо было ее куда-то положить.
— Вы всерьез пытаетесь меня уверить, что… что… что вы — Патрик Эшби и что вы вовсе не покончили с собой?
Молодой человек поднял на него бесстрастные глаза.
— Когда я вошел, — сказал он, — вы приняли меня за моего брата.
— Да. Саймон и Патрик были близнецы. Не абсолютно идентичные, но все же очень… — Тут до мистера Сэндела дошел смысл сказанного, и он воскликнул: — Господи Боже мой, я действительно принял вас за Саймона!
Минуту он помолчал, растерянно глядя перед собой. Тут вошел Мерсер с подносом.
— Выпьете чаю? — машинально спросил мистер Сэндел.
Это был чисто рефлекторный вопрос при виде чайного прибора.
— Спасибо, с удовольствием, — ответил молодой человек. — Сахара не надо.
— Надеюсь, вы понимаете, — почти умоляюще сказал мистер Сэндел, — что мы должны будем провести тщательное расследование. Все это так поразительно… просто невероятно… Мы же не можем просто поверить вам на слово.
— Разумеется, нет.
— Вот и прекрасно. Хорошо, что вы это понимаете. Вероятнее всего, через какое-то время можно будет… так сказать… «заколоть тельца», но сначала надо предпринять определенные шаги. Молока подлить?
— Да, пожалуйста.
— Например, вы говорите, что убежали из дома. Значит, вы, я так понимаю, сели на какое-то судно?