Мисс Пим расставляет точки. Мистификация

Нетвердыми шагами она поспешила с балкона. Брет не стал ее задерживать. Он пошел в буфет, надо было подумать над происшедшим. В полночь в зале должны были разыгрывать лотерею, и в буфете никого не было, кроме Саймона, который один сидел за столиком в дальнем углу. Перед ним стояла бутылка шампанского.
— А, мой старший брат, — проговорил он. — А лотерея тебя не интересует? Тогда давай выпьем.
— Спасибо. Мне не хочется шампанского.
Брет купил в баре рюмку коньяку и принес ее к столику, за которым сидел Саймон.
— Что тебе лотерея: шанс на выигрыш слишком мал, так ведь? — сказал Саймон. — Ты любишь играть краплеными картами.
Брет сделал вид, что не понял намек.
— Я еще не поздравил тебя с победой.
— Я не нуждаюсь в твоих поздравлениях.
Да, Саймон основательно напился.
— Что, не нравится? — спросил он с ребяческим злорадством. — А мне нравится резать всем правду в глаза. Я сегодня веду себя ужасно, ты не находишь? Тормоза отказали. Выпей шампанского.
— У меня есть, что выпить.
— Ты ведь меня терпеть не можешь, правда? — с довольным видом сказал Саймон.
— Пожалуй.
— А за что?
— Пожалуй, за то, что ты один не признал во мне Патрика.
— Ты, наверно, хочешь сказать, что я один точно знаю, что ты не Патрик.
Оба замолчали. Брет вглядывался в голубые глаза Саймона со странным темным ободком.
— Ты его убил.
Вдруг все его сомнения исчезли.
— Да, убил. — Саймон перегнулся через стол, устремив на Брета ликующий взгляд. — Но ты ведь меня не изобличишь! Как же! Патрик вовсе не умер. Он жив, и я с ним разговариваю.
— Как ты его убил?
— Что, хочешь знать? Ладно, так и быть, скажу. Все было очень просто. — Саймон опять наклонился вперед и сказал притворно доверительным голосом. — Просто я колдун. Могу быть в двух местах сразу.
Он откинулся на спинку стула, наслаждаясь разочарованием Брета.
— Я не так пьян, как ты воображаешь, приятель, — сказал он. — Я сказал тебе про Патрика, потому что ты мой посмертный соучастник. Прелестный эпитет, верно? Но если ты воображаешь, что я расскажу тебе все в подробностях, то ты ошибаешься.
— Тогда скажи, почему ты это сделал?
— Он был глуп как пробка, — отозвался Саймон своим излюбленным небрежным тоном. — Просто не достоин Лачета. — И затем добавил уже серьезным тоном: — И, если уж хочешь знать правду, я его ненавидел.
Саймон налил себе еще шампанского и выпил залпом. Затем тихонько засмеялся и сказал:
— Мы с тобой повязаны одной веревочкой — не смешно ли? Я тебя не могу вывести на чистую воду, а ты не можешь меня.
— У тебя, однако, есть одно преимущество передо мной.
— Да? Какое это?
— У тебя совсем нет совести.
— Нет. И это действительно преимущество.
— Я согласен терпеть тебя, но ты меня терпеть не собираешься. Вот и сегодня днем попытался меня укокошить.
— Ну, это было так, между прочим.
— Ты хочешь сказать, что намерен придумать что-нибудь получше?
— Обязательно.
— Не сомневаюсь. Человек, который способен быть в двух местах одновременно, может изобрести что-нибудь понадежнее расслабленной подпруги.
— Да уж, гораздо понадежнее. Но нельзя пренебрегать и подручными средствами.
— Ясно.
— А как насчет того, чтобы в обмен на мою откровенность удовлетворить мое любопытство?
— В каком плане?
— Кто ты такой?
Брет долго молча смотрел на Саймона.
— Разве ты меня не узнаешь? — наконец спросил он.
— Нет. Так кто ты?
— Я — возмездие.
Брет ушел из буфета и некоторое время стоял на балконе, дожидаясь, пока у него перестанет колотиться сердце и подкатывать тошнота. Куда бы пойти, где никто не помешает хорошенько подумать над происшедшим? В отеле такого места нет: в номер в любую минуту может заявиться Саймон. Придется уйти из гостиницы, поискать какой-нибудь бар.
Он пошел в номер за пальто и на обратном пути встретил Беатрису.
— Вы что, все с ума посходили? — сердито спросила она. — Элеонора плачет у себя в номере, Саймон пьет в баре и не может остановиться, а у тебя такой вид, словно ты только что встретил привидение. Что с вами случилось? Вы поссорились?
 
— Поссорились? Вовсе нет. Наверно, Элеонора и Саймон просто устали за день.
— А с тобой что случилось? На тебе лица нет.
— Мне стало душно в танцевальном зале. Не забывайте, что я привык к простору прерий.
— А я слышала, что прерии кишат танцзалами.
— Можно, я возьму автомобиль, Беатриса?
— Куда ты собрался?
— Хочу съездить в Кенли Вейл поглядеть, как встает солнце.
— Один?
— Да, один.
— Надень пальто, — сказала Беатриса. — На улице прохладно.
Доехав до вершины холма, возвышавшегося над долиной Кенли Вейл, Брет остановил машину и выключил мотор. Было еще темно и до восхода солнца далеко. Брет вышел из машины, облокотился о капот и стал слушать тишину. Земля и трава, нагретые солнцем за день, издавали сильный запах во влажной прохладе ночи. Воздух был неподвижен. Вдали раздался свисток поезда.
Брет выкурил сигарету, и тошнота понемногу прошла. Но голова шла кругом.
Он был прав. Не зря он увидел в Саймоне сходство с Тимбером: аристократ с прекрасными манерами, но с сердцем убийцы. Саймон сказал ему в буфете правду. Сказал ее с наслаждением. Все убийцы любят хвастаться своей безнаказанностью. Все эти годы Саймону, наверно, хотелось кому-нибудь похвастаться, как ловко он отделался от брата-соперника. Но похвастаться было некому, и вот наконец у него появился «надежный» слушатель.
Этим «надежным» слушателем был он, Брет Фаррар.
Он, Брет Фаррар, завладел Лачетом, и Саймон был уверен, что он никогда от него добровольно не откажется. Что он будет держаться за Лачет любой ценой — даже ценой соучастия в убийстве.
Нет уж, на это Брет не пойдет. Хватит с него союза с Лодингом — там, в конце концов, речь шла только о мошенничестве. Но на союз с убийцей, хотя Саймон и считает, что они «повязаны» одной веревочкой, Брет никогда не пойдет. Это было бы чудовищно. Немыслимо.
Как же тогда поступить?
Пойти в полицию и сказать: вот что, я вовсе не Патрик Эшби. Патрика Эшби восемь лет назад убил его брат. Мне это стало известно с его собственных слов. Правда, он был немного пьян.
И ему скажут: в ходе расследования смерти Патрика Эшби было установлено, что в то время, когда Саймон мог бы убить Патрика, он неотлучно находился в кузнице в Клере.
Рассказав им правду о себе, Брет изменит лишь свою собственную судьбу. А Патрик Эшби останется самоубийцей.
Как же Саймон сумел это подстроить?
«Нельзя пренебрегать подручными средствами», — сказал он по поводу подпруги.
Какие «подручные средства» оказались в его распоряжении восемь лет тому назад?
В случае с подпругой Саймон сочетал замысел и импровизацию. Предложение «расписаться в книге» было сделано по наитию. Саймону удалось услать Брета и таким образом осуществить свой план. Если план не сработает, ну что ж. Никто, кроме Брета, ни в чем его не заподозрит.
Несомненно, Саймон использовал этот же метод и восемь лет назад. Все, наверняка, выглядело совершенно невинно, и никто ничего не заподозрил. В ход пошли «подручные средства».
Как же он сумел использовать невинное стечение обстоятельств для того, чтобы убить брата?
Брет все еще безрезультатно ломал голову над этой проблемой, когда на него пахнуло ветерком — приближался рассвет. Потом налетел еще порыв ветра. На деревьях зашелестели листья, по траве пробежала рябь. Восточный край неба посветлел. Занималась заря. Запели первые птицы.
Брет провел на холме уже несколько часов, но так ни до чего и не додумался.
На тропинке появился полисмен, который, не торопясь, вел велосипед. Увидев Брета, он остановился и спросил, не сломалась ли у него машина? Брет ответил, что он просто приехал сюда подышать свежим воздухом после бала в Бьюресе.
Полисмен посмотрел на его смокинг и накрахмаленную рубашку и принял его объяснение, только заметил, заглянув в машину: