Попаданка на факультете пророчеств

Я заметила тонкую сеточку морщин в уголках глаз и решила, что Блэку лишь немного за тридцать, но его манеры прибавляли ему сразу десяток лет.
Осторожно поставив чашку с недопитым кофе обратно на блюдце, я мучительно раздумывала, как поскорее свернуть разговор. К счастью, ничего выдумывать мне не пришлось.
– Мисс Бартон?
Передо мной возник вихрастый и ужасно деловой мальчишка лет десяти. Карие глаза смотрели серьезно, а худые плечи были расправлены от понимания важности собственной миссии. Судя по скромной одежде, он был сыном кого-то из местной прислуги. Ребятишек часто использовали для выполнения мелких поручений.
Я кивнула.
– Да.
– Ректор ждет вас в своем кабинете.
– Зачем? – насторожилась я.
Мальчишка посмотрел на меня с осуждением. Он явно поразился моей глупости.
– Мне не сказали.
– Конечно, – пробормотала я, беря в себя руки. Если буду так шарахаться от каждой мелочи, сама себя выдам. – Спасибо.
Мальчишка не уходил и продолжил выжидающе смотреть на меня.
– Что?
– Он ждет вознаграждения, – пояснил Блэк, до этого безмолвно наблюдавший за сценой.
Я развела руками.
– Прости, малыш, деньги я с собой сегодня не взяла. Может, пирожное будешь?
Мальчишка возмущенно фыркнул и, не попрощавшись, убежал в сторону выхода.
– Пирожные он и на кухне стащит, – пояснил Блэк. – Его мать – кухарка.
Я удивилась, что Блэк так хорошо осведомлен о жизни прислуги. Память Амелии подсказывала, что аристократы не обращали внимания на тех, кто их обслуживал. Ну разве что на Рождество.
– Я должна идти, простите, – с облегчением сказала я. Разговор стал меня напрягать.
К счастью, Элизабет успела покинуть столовую, и мне не пришлось объяснять ей странности своего поведения. Придется что-то придумать, чтобы она ничего не заподозрила.
Но это позже. Сначала мне предстоит выдержать разговор с ректором. Надеюсь, он хочет поговорить не о моем увольнении.
Так бездарно провалиться на первых же порах было бы обидно.
 
Глава 3
 
Кабинет ректора находился на последнем этаже замка, прямо за деканатом. В приемной меня встретил холеный секретарь. Вырез ярко-желтой жилетки почти полностью скрывали воланы огромного белоснежного жабо. Взглянув в тонкое лицо со щеточкой щегольских усиков, я быстро оценила тщательно зализанные черные волосы, заплетенные в косичку, и решила, что либо тот перестарался с духами и укладкой, либо все-таки играет за другую команду. В этом случае бесполезно задабривать его улыбками, только – шоколадками или, как вариант, ненужными ухажерами.
– Мне назначено, – вежливо сказала я, нервно теребя пальто в руках.
– Мисс Бартон, – кивнул секретарь, имя которого я никак не могла вспомнить. – Милорд ректор ждет вас. Проходите.
Я шагнула к двери, ведущей в кабинет, помялась на пороге, а затем резко обернулась к секретарю, погруженному в перебирание каких-то бумажек на столе.
– А как у… милорда ректора, – я запоздало вспомнила, что ректора предпочитают называть по титулу, – с настроением?
Секретарь оторвался от сортирования бумаг и равнодушно посмотрел в мою сторону:
– Работать будете, мисс Бартон, – пообещал он.
– Уверены?
– Ну так дождь же все-таки пошел, – пожал плечами тот.
Я перевела взгляд в окно. По стеклу барабанили крупные капли предсказанного мною дождя.
Удивительно, как быстро по академии разлетаются слухи. Я точно помню, что секретаря в профессорской не было.
Задрав нос и нацепив на лицо самоуверенное выражение, я толкнула дверь кабинета.
Ступив на высокий ворс ковра благородного винного цвета, я немного стушевалась. Обитель ректора подавляла предметами старины и дорогими безделушками. Эрудиция Амелии подсказала, что вон та картина, висящая над кофейным столиком, стоит половину ежегодного дохода отцовского имения. А отец – человек состоятельный и не привык отказывать себе в капризах. Но вот этот письменный малахитовый стол времен эпохи королевы Софии I не мог себе позволить даже он. Впрочем, стол был лишь малой частью элитной коллекции ректора. Например, огромная люстра с элементами золотой отделки и хрусталя входила в книгу древних редкостей, оберегаемых Департаментом истории. Она была выкуплена лишь частично и полгода радовала глаз ректора, а оставшиеся полгода – взгляды посетителей столичного музея.
 
Чужая память разошлась не на шутку, подсовывая мне одну деталь за другой. Видимо, Амелия частенько рассматривала коллекцию ректора и невольно составила у себя в голове что-то вроде каталога. Я решила его не пролистывать. Пробежала глазами по роскошным креслам в углу, рядом с маленьким кофейным столиком, оценила экспонаты, похожие на индийские маски, занимавшие одну из стен, и чуть склонила голову, когда ректор встал из кресла мне навстречу.
– Мисс Бартон, – радостно поприветствовал меня он. – Проходите.
Камзол ректор снял, и темно-серая жилетка забавно натянулась на его округлом, явно появившемся с возрастом животе. На пышных седых усах сверкали серебряные зажимы. Волосы на макушке тоже были седые и стянуты в хвост тонкой лентой. В руках он сжимал пенсне на золотой цепочке, а другой гостеприимно указал на кресло возле малахитового стола. Сам он обошел стол и уселся с другой стороны. За его спиной в небольшое окно с темно-зелеными тяжелыми шторами по бокам завывал ветер и стучал дождь.
– Вы меня вызывали? – спросила я, осторожно присаживаясь.
К юбке я пока не привыкла, и мне приходилось контролировать свои движения, чтобы не запутаться в ней и не растянуться с позором на полу.
– Ну что вы, мисс Бартон! – добродушно отмахнулся ректор. – Вызывал, что за слово? Я вас пригласил.
Я растянула губы в вежливой улыбке, и он продолжил:
– Как ваш батюшка? Уже отошел от болезни? А матушка все еще в отъезде?
Шарики в моей голове завертелись с бешеной скоростью. Так быстро я еще не копалась в памяти Амелии.
Мистер Саймон – имя ректора. Вернее, так его величали только в демократичной академии, а за ее пределами – лорд Саймон. Кажется, тот носил титул маркиза, если я правильно разобралась в сложной схеме, подсунутой коварной памятью Амелии.
Хорошо, но это не то! Вспоминай быстрее, ну!
С моих губ сам собой раздался чопорный, достойный выпускницы пансиона Мученицы Анны ответ:
– Благодарю, милорд. Отец выздоровел. От его болезни, слава Единому, не осталось ни следа. Он уже вернулся на службу.
– Какие приятные новости!
Я опустила очи долу и продолжила:
– От матушки недавно пришло письмо. Она гостит у тетушки и надеется вернуться к Рождеству. В ее планах посетить конференцию профессора Шекслера, посвященную новым тенденциям магической медицины.
– Всегда восхищался леди Джейн! Даже замужем она не растеряла своего дара. Ее лечебница – лучшая в столице!
Я сделала вид, что польщена. Память запоздало подкинула картины праздничных ужинов в имении отца Амелии. Почти на всех них присутствовал ректор. Отлично, значит, увольнение мне все же не грозит.
Видимо, посчитав словесную прелюдию оконченной, ректор положил руки на стол и сложил пальцы в замок.
– Мисс Бартон, – серьезно сказал он, – я хотел поговорить с вами о предсказании.
– Но ведь дождь пошел! – возмутилась я.
– Что? – удивился ректор и обернулся, чтобы взглянуть в окно. – Да, и правда. Но речь не о сегодняшнем предсказании. В самом деле, если у вас женское недомогание, могли прямо об этом сказать, а не вымучивать из себя сомнительное пророчество.
Я молча открыла и закрыла рот. Действительно, здесь считалось, что ежемесячное «женское недомогание» может мешать колдовать. Интересно, если это самое недомогание затянется у меня на пару недель или месяцев, это будет сильно подозрительно?
– Я не понимаю, о чем вы, – честно призналась я.
Ректор вздохнул. Видно, тема была неприятной и щекотливой.
– Я о том видении, которым вы поделились со мной пару недель назад. Сразу после… – он сделал паузу, – после смерти мистера Томсона.