Попаданка на факультете пророчеств

Амелия вздохнула, отогнала от себя жужжащего шмеля и продолжила. В ее голосе появились менторские нотки. Наверное, именно так она говорила со студентами.
– Существуют две разные теории. По одной – будущее неизменно и вмешательство в него бесполезно. Другая точка зрения гласит, что пророчества для того и даруются небесами, чтобы человек мог изменить свою судьбу. Первая для нас бесполезна, – Амелия с легкостью отбросила в сторону тот вариант, где я гарантированно умру. Я кисло улыбнулась. – Вторая же дает надежду, что мы можем остановить ход колеса Судьбы.
– И как же?
– Я не договорила, – укоризненно заметила Амелия. – Изменить увиденный расклад может случай. Это сравнимо с тем, как в клетку с грызунами запускают новую крысу. Начинается возня. Чаши весов могут покачнуться. Рисунок будущего, как чаинки в чашке чая, ляжет немного иначе.
– Сравнение со случаем мне нравилось больше, чем с крысой, – задумчиво заметила я.
– Изначально я хотела прибегнуть к метафоре с пауками.
– Молодец, что выбрала крыс, – похвалила я, и Амелия польщенно улыбнулась.
– Словом, – снова заговорила она, – как только ты появилась в моем мире, расклад изменился. Теперь будущее стало еще более туманно – чаши весов колеблются.
– И?
– И у нас появился шанс! – Под мое цоканье Амелия поправилась: – У тебя появился шанс остаться в живых.
– И вернуться домой?
– И вернуться домой, – кивнула она, – после того как клятва будет исполнена. Ты обещала помочь мне выжить.
– Ну что ж, – решительно подытожила я и рубанула ладонью в воздухе, – значит, мне нужно вычислить и поймать преступника.
Рот Амелии приоткрылся. Она с удивлением посмотрела на меня.
– Я имела в виду, что тебе придется подождать, пока я с помощью ясновидения не укажу тебе на убийцу.
– Э, дорогуша, – протянула я, – мы этого можем ждать, как дождичка в четверг.
– Прости? – снова не поняла Амелия.
Я лишь отмахнулась.
– Это так, поговорка. В общем, ты, конечно, можешь и дальше трясти своим магическим шаром или чем ты там трясешь… – Я с сомнением посмотрела на Амелию, обиженно поджавшую губы. – А я лучше обращусь к более понятным мне материям.
– У полиции нет улик, – уязвленно напомнила она.
– У них нет, – согласилась я, – а у меня будут!
В конце концов, у полиции недостаточно мотивации. Умирать-то они не собираются! У них вагон времени. Чего не скажешь обо мне…
Амелия убрала невидимые глазу пылинки со своей юбки и медленно подняла на меня задумчивый взгляд.
– Хорошо. Мне нравится этот план. Так и работает случай.
Для кого-то случай, а для меня – единственный шанс выжить и вернуться домой, к маме.
Мама…
– Я надеюсь, ты не расстраиваешь маму? Смотри, чтобы с работы тебя не выгнали! Ей только таких переживаний не хватало!
Амелия, сбитая с толку резкой сменой темы разговора, подумала и робко уточнила:
– А уволиться нельзя? Понимаешь, финансовые отчеты…
– Нельзя! – отрезала я. – Не смей мне маму расстраивать!
– Но ты же и сама хотела….
– А ты даже не думай! – огрызнулась я.
Амелия надулась, посопела, но промолчала. Все-таки зачатки совести у нее были. Отказать мне в таких мелочах она не посмела.
Впрочем, у моего двойника смелости оказалось больше, чем совести. Найти меня во сне и взглянуть в глаза после провернутой подлости? Признаться, я впечатлена!
Мамочка, я обязательно вернусь. Разберусь с этим убийством и вернусь. И даже выйду замуж, как ты хотела! Обещаю.
Сглотнув ком в горле, я с трудом переключилась на деловой лад и воскресила в памяти все прочитанные и просмотренные детективы.
– Что ты можешь рассказать мне об убитом?
Амелия взглянула на меня с легким недоумением.
– То же, что ты и так знаешь. Ты обладаешь моими воспоминаниями.
– Только почему-то они подчиняются мне через раз, – мрачно заметила я.
– Что ты имеешь в виду? – удивилась она. Ее тонкие брови взлетели вверх.
Я вздохнула, встала и, сделав несколько шагов, уселась на стоящий поодаль высохший пень.
– Воспоминания о твоей жизни появляются спонтанно и фрагментно. Я не могу контролировать этот процесс.
 
– Интересно… – протянула Амелия и отклонилась немного назад. Одной рукой она обхватила себя за талию, а другой потянулась к подбородку и задумчиво коснулась губ указательным пальцем.
– Да не особо, – честно призналась я. – Скорее муторно.
– Я не об этом, – покачала головой она. – Дар принадлежит душе, но воспоминания – телу. Ты получила мое тело, а значит, и мою память.
Я фыркнула и пожала плечами.
– Не обижайся, подруга, но память у тебя глючная. Если она так же работала и у тебя, не представляю, как ты дожила до своих… наших лет.
Амелия проигнорировала мою подколку. Она перевела взгляд на спокойную гладь пруда и медленно проговорила:
– Твои трудности могут говорить только об одном.
Только не шизофрения, пожалуйста!
– Ты не принимаешь тело, не считаешь его своим. Оборвана связь телесного и духовного.
Слава Богу, не шизофрения!
Я выдохнула с облегчением. Смысл слов, сказанных Амелией, дошел до меня не сразу.
– Подожди-подожди, ты хочешь сказать, что я должна полюбить свое новое тело и все такое прочее, о чем любят потрепаться в новомодных тренингах?
Амелия ненадолго примолкла. Мне подумалось, что сленг и некоторые словечки она понимает не сразу, будто ждет, когда сработает переводчик в ее голове. Занятно.
– Ты утрируешь, – поморщилась она, не оценив иронии, – но в целом верно. Ты будто не хочешь стать одним целым с телом, сопротивляешься. Отсюда все сложности.
– Нет, ну в принципе твое тело мне нравится, – растерянно пробормотала я, призадумавшись. – И волосы, и кожа… Скажи, как ты избавилась от веснушек? – вдруг неожиданно для себя с любопытством спросила я.
Амелия приосанилась и натянула маску ложной скромности.
– Это все природная красота. – Под моим взглядом она сдулась и призналась: – В сундуке под кроватью, под стопкой нижнего белья, пузырек с розовым зельем – втирай в кожу как обычный лосьон, два раза в день.
– О!
– Для волос не забудь использовать шампунь с чешуйками золотого дракона. Матушка выкупила его на аукционе магических редкостей, поэтому расходуй, будь добра, экономно. Иначе отец снова начнет хвататься за сердце.
Я прикинула цену такой вещи и мысленно присвистнула. А Амелия еще завидовала коллекции ректора! Тот хотя бы скупал предметы искусства, а не косметику стоимостью небольшого имения.
Амелия между тем продолжила:
– В голубом флакончике – флер, придающий блеск волосам и корректирующий их цвет. Наноси два раза в неделю. Притирания, выравнивающие тон лица, в шкатулке с драгоценными камнями. Используй по утрам. Бальзам для губ лежит в круглой коробочке-медальоне. Масло для тела с вытяжкой василиска найдешь в шкафу, за кипой книг. Не переставляй его! Василиски питают слабость к знаниям, и их кровь, даже после смерти, играет магией рядом с книгами.
– Я постараюсь ничего не перепутать, – неуверенно пообещала я, жалея, что не прихватила с собой блокнот и карандаш.
– Я надеюсь, – кивнула Амелия. – Мне не хотелось бы, чтобы ты запустила мое тело.
Она ничего больше не добавила, но окинула меня выразительным взглядом. Я вспыхнула и пригладила свое каре.
– Вот не надо, я нормально выгляжу.
– Конечно, – невозмутимо согласилась Амелия.
Я насупилась. Ну нет у меня отца-аристократа, готового исполнить любую мою прихоть. Нашла чем хвастаться! С деньгами возможностей ухаживать за собой заметно больше.
– Вернемся к делу, – сухо напомнила я. – Так что ты мне расскажешь о… – я сделала паузу, припоминая имя, – о мистере Томсоне?
Амелия помолчала, раздумывая над ответом.
– Право слово, даже не знаю. Было бы легче, прими ты свое новое тело. Все воспоминания запечатаны в твоем сознании.
– Аутотренингом займемся позже, – не поддалась на провокацию я. – Так что?