Избранные научно-фантастические произведения в 3 томах. Том 1
Престо был глубоко взволнован, увидев своё изображение на экране. Тонио Престо — тогда он был ещё просто Том Джонсон — вырос в собственных глазах. Если его показали на экране, на том самом экране, на котором выступали все его любимые герои, то и он сам чего-нибудь да стоит. Его охватила довольно распространённая болезнь — непреодолимое желание сниматься для экрана. Микроб этой болезни недостаточно изучен, — играет ли тут роль простое тщеславие, или жажда быстрого обогащения, или же бессознательное желание победить время и смерть, законсервировав на плёнке хоть несколько моментов своей жизни, не известно, но сила болезни чрезвычайна.
Тонио явился к хозяину киностудии и предложил себя в качестве киноартиста. Тот только расхохотался Тонио не успокоился. Он узнал о центре американской кинопромышленности, Голливуде, и, распростившись с цирком, отправился туда. Долго кинопредприниматели, режиссёры, операторы не хотели даже серьёзно говорить с ним. Однако один умный оператор задумался и сказал директору:
— А почему бы из этого кретина не сделать второго Джекки Кутана? Этот, по крайней мере, не вырастет, как тот.
Несколько сот метров плёнки в большом деле не составляют расчёта. Директор согласился сделать пробу. Престо суетился и махал руками, как ветряная мельница. Режиссёр безнадёжно махал рукой: «Да он понятия не имеет об игре!» — но оператор не сдавался.
Фильм имел у публики неожиданный для директора и режиссёра эффект. И в судьбе Престо произошёл волшебный поворот…
Престо старался вспомнить всю свою жизнь. Ему хотелось проверить, знает ли новый Престо всё то, что пережил старый. Не нарушило ли физическое «перевоплощение» единства сознания? Нет, память его действует нормально. Престо-новый является преемником всего психического наследства Престо-старого. И всё же в психике Престо произошли немалые изменения. Престо-новый стал спокойнее, положительное. Он лучше владеет собой, не горячится, не мечется. И это тоже очень странно. В существе Престо как будто осталась только тоненькая ниточка, соединяющая его прошлое «я» с настоящим, — ниточка единства сознания. Порвись эта ниточка, и Престо-старый умер бы окончательно, а новый молодой человек «родился» бы на свет в возрасте двадцати семи лет. А что, если в самом деле эта ниточка порвётся? Тонио забудет всё, что было с ним до начала лечения. Кем же он тогда будет? Тонио потёр свой лоб, отошёл от зеркала и опять посмотрел на себя.
— Да, Тонио Престо потерял лицо.
ЗЛОУМЫШЛЕННИК
«Чудо перевоплощения» совершилось. Зеркало отражало не безобразного урода, а красивого молодого человека, стройного, немного худощавого. И удивительней всего было то, что в новом Престо, с его безукоризненно правильными формами нормального человека, было нечто, заставлявшее вспомнить о старом Престо, то сходство, которое мы подмечаем в двух скульптурах, различных по форме, но принадлежащих резцу одного скульптора. Доктор Цорн осмотрел своё произведение с чувством художника, удовлетворённого своей работой.
— Отлично, — сказал он. — Желаю вам жизненного успеха. Внутренние процессы переустройства вашего тела закончились, но всё же вы ещё недельки две внимательно понаблюдайте за своей внешностью. Если заметите в лице хоть малейшее изменение, немедленно приезжайте ко мне.
Восхищённый Престо жал руку доктора.
Тонио оставил у доктора почти все деньги, которые взял с собой, — а их было около сотни тысяч долларов. У Престо осталось только на дорогу. Он послал телеграмму Себастьяну, предупреждая его о том, что приедет завтра утром.
В назначенный час наёмный автомобиль подкатил к подъезду виллы Престо. Старый слуга выбежал на широкую лестницу, спускавшуюся отлогим полукругом к усыпанной песком дороге, и вдруг с недоумением остановился. Вместо своего хозяина он увидел изящного молодого человека, который, заметив недоумение слуги, рассмеялся и сказал приятным баритоном:
— Что, не узнал меня, старина? Это я, Антонио Престо, но я побывал у врача, и он, понимаешь ли ты, изменил меня, переделал заново. Бери чемоданы!
Но Себастьян не двигался с места. Он был преданный слуга, даже больше чем слуга. На карлика Престо он смотрел, как любящая няня на ребёнка, и оберегал его интересы больше, чем свои собственные. Себастьян знал, каким опасностям подвергается личность и имущество миллионера в Америке, а Престо был крупным миллионером. Себастьян с замиранием сердца читал в газетах о тех уловках и хитростях, к которым прибегают преступники, чтобы овладеть не принадлежащим им богатством. И в данную минуту Себастьян не сомневался в том, что имеет дело с одним из молодчиков, который хочет провести его и обворовать дом Антонио Престо.
— Но не на такого напал! — насторожившись, бормотал про себя старик.
Не только Себастьян, видавший виды, но и глупый молокосос не попался бы на такую удочку. Обман был слишком очевиден. Мыслимое ли дело, чтобы человек так изменился!
— Ну, что же ты стоишь? — нетерпеливо спросил Престо.
— Уезжайте, откуда приехали! — грубо сказал Себастьян, поднимаясь на несколько ступеней, чтобы занять на всякий случай более удобную позицию около двери. — Хозяина нет, а без него я никого не пущу в дом. Мне дан строгий приказ.
— Вот чудак, я же говорю тебе, что я сам и есть хозяин, Тонио Престо.
Престо сделал нетерпеливое движение рукой, которое чем-то напомнило Себастьяну жест старого уродца Престо От волнения и негодования, что Себастьян не пускает его, Престо возвысил голос, и в последней его фразе: «я сам и есть хозяин, Тонио Престо» — послышались нотки фальцета карлика Тонио.
Себастьян с недоумением ещё раз осмотрел незнакомого молодого человека.
«Что за чертовщина! — подумал старик, — В нём в самом деле как будто сидят два человека!»
Престо, быть может, удалось бы воспользоваться этой минутой колебания и убедить Себастьяна, если бы не вмешательство ещё одного свидетеля этой сцены. Шофёр заинтересовался разговором. Он искоса поглядел на Тонио. Разумеется, это не Престо. Кто же не знает Престо? Шофёр был явно на стороне Себастьяна и незаметно мигнул тому, как бы предупреждая. «Не пускай в дом этого человека, он опасный».
Себастьян понял этот жест и поднялся ещё на несколько ступеней. Теперь он стоял у самой двери. Престо уже терял терпение. Он тоже начал подниматься по лестнице, но Себастьян зорко следил за злоумышленником. С неожиданной для своего возраста быстротой он проскользнул в дверь и закрыл её на железный засов, на ключ, на крюк, на цепочку. В отсутствие Престо Себастьян сам придумал все эти сложные запоры и заказал их слесарю. Теперь старик был в полной безопасности и мог выдержать осаду целой шайки бандитов.
— Что, не удалось, мальчик? — с злорадной усмешкой сказал он, стоя за дверью.
Тонио начал стучать, но Себастьян не открывал двери. Ни просьбы, ни уговоры не помогли. Себастьян был твёрд, как скала.
— Упрямый, глупый старик, — в сердцах выбранился Престо.
Под насмешливым взглядом шофёра Тонио медленно сошёл с лестницы, обдумывая своё положение. Быть может, его собственный шофёр окажется толковее. Престо прошёл к гаражу, рядом с которым стоял небольшой домик, где жил шофёр. На двери висел большой засов.
— Вероятно, пустил мою машину в прокат, мошенник, — проворчал Престо Ему ничего не оставалось больше делать, как остановиться в номере гостиницы. Он назвал один из лучших отелей в городе.
У Престо едва хватило денег, чтобы расплатиться с шофёром, Хорошо ещё, что он был в дорогом, прекрасно сшитом костюме и имел отличные чемоданы, с внушительными ярлыками лучших европейских и американских отелей, Швейцар с почтением открыл перед ним дверь.
— Ваша фамилия? — спросил у Тонио молодой человек в больших очках, сидевший за конторкой.
— Тонио Престо, киноартист, — выпалил Тонио.
Раньше ему не нужно было называть себя. Подавляя улыбку, швейцары, лакеи и метрдотели первыми почтительно называли его по имени. Его знали лучше, чем президента. Теперь ему пришлось назвать себя. Но этого мало. Слова «Тонио Престо» вызвали у конторщика неожиданный эффект. Он вдруг откинулся назад и несколько минут смотрел на Престо изумлённым взглядом. Потом любезно, но холодно сказал: