Твоя маленькая ложь (СИ)

Черт, Вероника меня убьет, если я опоздаю на смену!
— Тебе повезло, Хансен, — встречает меня у дверей администратор, грозно складывая руки на груди, — а я уже было приготовила для тебя наказание. И что у тебя с лицом? Пока не приведешь себя в порядок, в зал можешь не выходить!
Я громко выдыхаю, направляясь в раздевалку. Заходя внутрь, я обнаруживаю Карен, улыбающуюся своему телефону. Не обращая на меня никакого внимания, она продолжает энергично щелкать по клавиатуре.
Быстрыми движениями я переодеваюсь в рабочую одежду и мельком оборачиваюсь к зеркалу. Меня окутывает волна ужаса, паники и легкого недоумения, когда я вижу опухшие веки и синяки под глазами размером с космос. Неужели Вероника подумала, что я всю ночь пила как не в себя? Черт, похоже, мне нужен выходной. Копаясь в сумочке, я достаю консиллер и пудру, чтобы хоть как-то замаскировать эти недоразумения на лице. Пропуская волосы сквозь пальцы, я быстро делаю высокий пучок, оборачиваясь на громкую усмешку Карен.
— С тобой все нормально? — интересуется она то ли из вежливости, то ли усмехаясь.
— Более чем, — коротко бросаю я и выхожу в кухню, мельком приветствуя поваров.
Замечая на себе взгляд су-шефа, я слегка улыбаюсь, приветствуя его.
— Неважно выглядишь, — констатирует он, подходя ко мне.
— Я думала, ты умеешь делать комплименты девушкам, — ухмыляюсь я, мельком бросая взгляд на очередную огромную гору грязной посуды.
— Я серьезно, — легкая улыбка едва касается его губ. — Вероника сказала, что сегодня ты остаешься на кухне.
— Что? О, нет… — протягиваю я, предвкушая веселую смену и направляюсь к раковине, утопающей в фарфоре и сковородках.
Спустя несколько дней, я осознаю, что до начала отбора остается буквально пару суток, а у меня еще ничего не собрано. Готова ли я морально ступить во дворец? Нет. Буду ли я готовиться к этому событию морально? Опять мимо. В конце очередной смены я подхожу к двери кабинета Вероники и уверенно стучусь, набирая ртом как можно больше воздуха.
— Слушаю, — безразлично бросает она, не поднимая на меня взгляд, сидя в огромном кожаном кресле цвета слоновой кости.
— Я хочу написать заявление на увольнение, — быстро проговариваю я, закрывая за собой дверь кабинета.
Она поднимает на меня недоуменный взгляд, вопросительно изгибая свою нарисованную бровь.
— Мне послышалось? — недоумевает она. — Или тебе надоело работать вместо посудомоечной машины?
— Нет, меня все устраивает, — спокойно говорю я, — просто мне так нужно.
— Ладно, — с недоверием отвечает она, доставая бумагу и ручку из шкафчика справа от нее. — Ты же понимаешь, что второй раз я тебя уже не приму?
— Да, конечно, — отзываюсь я, дописывая заявление и отправляя его прямиком администратору в руки.
Она внимательно вчитывается, проверяя его на ошибки и поднимает на меня свой ухмыляющийся взгляд.
— Все, поздравляю тебя, отныне ты безработная, — язвит Вероника, убирая заявление в шкафчик с другими бумагами. — Можешь попрощаться с остальными, и чтобы я тебя здесь больше не видела.
— Спасибо, — бесцветным голосом отвечаю я, покидая кабинет.
Входя в кухню, я последний раз окидываю взглядом помещение и ребят, оставшихся здесь после окончания смены убирать приборы.
— Можете меня поздравить, я уволилась, — громко заявляю я, наблюдая, как несколько пар глаз резко бросаются в мою сторону.
— Серьезно? — удивляется Дэвид, прекращая оттирать сковороду.
— И куда ты пойдешь сейчас? — недоуменно спрашивает Джордж, кривя лицом.
— Скоро увидите.
— Было приятно с тобой поработать, — раздается голос Арона позади, я оглядываюсь и наталкиваюсь на грустный взгляд его серых глаз. — Удачи тебе.
— Спасибо. Надеюсь, скоро увидимся…
  
Глава 9
 
Подпрыгивая в такт очередной попсовой песенке, раздающейся по всему дому, я забиваю огромный малиновый чемодан, устраивая полнейший хаос в квартире, ведь до начала отбора остается буквально три часа.
В этот миг все кажется иным. Впервые за эти дни у меня появляется ощущение, что я не одна, что с мамой все в порядке и она просто уехала к бабушке, что я не ссорилась с Карен и что Чак вот-вот приедет за мной, чтобы мы отправились на очередную прогулку…
 
— Вот значит, как ты тут одна развлекаешься? — раздаётся громкий голос сквозь музыкальные мотивы, грубо разрушающий мою идиллию.
Я резко вздрагиваю, оцепенев от испуга. Разворачиваясь в сторону входной двери, на пороге я обнаруживаю самодовольное лицо Макса. Сегодня он одет в чёрную однотонную рубашку, высокий воротник которой благополучно прикрывает небольшой черный крест на шее и обычные чёрные слаксы, а вместо привычных кроссовок на нем сидят классические мужские туфли.
— Стучаться не учили? — я возмущённо изгибаю бровь, выключая телевизор с музыкальным каналом. — А вдруг я тут голая хожу?
— Вот поэтому я и не стучался, — ухмыляется он, пряча руки в карманах брюк, одновременно оглядывая весь хаос вокруг меня. — Собираешься во Фреденсборг? Ещё не передумала?
— Не твоё дело, — огрызаюсь я, продолжая собирать вещи.
— Я все никак не могу понять, — продолжает он, медленным шагом направляясь ко мне, и я резко разворачиваюсь спиной к нему, продолжая складывать одежду. — Ты злишься на меня?
Я закатываю глаза, глубоко вдыхая знакомый аромат с нотками мяты. Он стоит всего в нескольких сантиметрах от меня.
— Ты просто выбрал не ту девушку и не самое подходящее время, — отстранённо отвечаю я, стараясь отогнать мысль, что в любой момент он может прикоснуться ко мне.
— Значит всё-таки неподходящее время? — тихим бархатистым голосом интересуется он, и я ощущаю его горячее дыхание. — Может, всё-таки передумаешь и не поедешь на отбор? — он слегка касается губами мочки моего уха, а рука плавно опускается на мое предплечье, и я вздрагиваю.
— Я тебе все сказала, — я резко отстраняюсь, уходя к чемодану и продолжаю складывать различные принадлежности.
Некоторое время он молчит, и краем глаза я улавливаю как он снова прячет руки в карманы брюк. Значит я была права — он явно что-то скрывает. Прятанье рук может указывать на желание что-то скрыть или исказить сообщаемую информацию. И это не что-то вроде аллергии на цитрусы или плохие оценки в школе, а что-то наиболее масштабное.
— Отбор начнётся через три часа, я тебя подвезу, — сообщает он, подходя к огромному чемодану малинового цвета.
— Только это не будет значит, что я даю тебе шанс, понятно? — бросаю я через плечо и надавливаю на чемодан, закрывая молнию на замок.
— Как скажешь, принцесса, — с легкой улыбкой на лице сообщает парень, поднимая чемодан.
— И чего это ты так вырядился? — недоуменно спрашиваю я, натягивая сумку через плечо, бросая на него подозрительные взгляды.
— Я разве тебе не говорил? Я тоже еду на отбор, — с ухмылкой отвечает он, выходя с моим чемоданом из квартиры.
— Ага, конечно, — отстранённо проговариваю я, вспоминая в уме все ли нужные вещи я взяла.
Несколько минут мы молча едем по дороге к Фреденсборгу, в салоне играет приятная расслабляющая мелодия, подобная для меня эффекту кобры. Я удостоверяюсь, что на левой руке у меня свободно свисает красный силиконовый браслет и замечаю, как ладони начинают потеть. Что это? Волнение? Тревога? Кажется, будто ничто в этот момент не расслабит меня. По дороге ко дворцу, ко мне приходит полное осознание того, что с этого момента моя жизнь уже не будет прежней. Возможно, после отбора меня будут узнавать на улице, а может быть даже предлагать выгодное сотрудничество как участнице, прошедший первый отборочный тур или дошедшей до финала…
 
— Ну, все, приехали, — спокойно проговаривает Макс, паркуя автомобиль через дорогу от дворца. Глядя на мое лицо, он издает легкий смешок. — Да, ладно, не бойся, принцы не кусаются. Ну, разве что в постели.
Я недовольно хмурю лоб на его неуместные шуточки, продолжая смотреть, как возле ворот дворца скапливается приличная толпа девушек с огромными чемоданами одежды и косметики. Вокруг них я замечаю огромное столпотворение прохожих, которые своими глазами хотят узреть будущую королеву страны. Грозные и мощные парни в чёрных футболках и штанах аналогичного оттенка, заканчивают ставить ограждение в виде небольшого серебристого забора, чтобы посторонние не проникли во дворец и не мешали производить регистрацию участниц. Они делают небольшой квадрат из ограждений возле ворот дворца и становятся возле каждого, чтобы особо ушлые граждане не проникли во дворец. Один охранник по очереди пропускает участниц через ограждение, а парень, облачённый в эмблемы кастинга, удостоверяется в личности каждой.