Когда я вгляделся в твои черты (СИ)
― Звучит довольно безрадостно.
― В целом это был интересный опыт бездумной юности, который я больше не собираюсь повторять. Я слишком скучный для бабника. ― Эрен усмехнулся и заказал у бармена шоты.
― Скучный для бабника? ― Микаса скептично насупилась.
― Да я бы лучше с тобой всё это время стачивался в кровь под одеялом! Хочу жениться, детей и все те «унылые» вещи, от которых у парней в двадцать три обычно холодный пот выступает.
«Он сейчас упомянул меня, жениться и детей в соседних предложениях? ― с волнением подумалось Микасе. ― Мне что, это понравилось? Кажется, да. Кажется, даже до неприличия сильно…»
― Понятно, ― с фальшивой отстранённостью буркнула она, сложив перед собой руки на барной стойке.
― Мои желания весьма конкретны, ― не сводя с неё глаз, добавил Эрен.
― Ага.
― Ты всё равно далеко не убежишь от того, что я сейчас сказал, ― с самодовольной ухмылкой продолжил он, затем наклонился и прошептал: ― Потому что я «подстрелил» тебя в твою дрожащую голую ногу.
Микаса обратила к Эрену залитое краской лицо и уставилась в его демонически сверкающие изумруды: «Сейчас ему как никогда идёт его фамилия. И не подумаешь, что этот дурной чёрт может стать чьим-то мужем!.. Чьим-то…» В сердце Микасы на цыпочках прокралось смятение, и она отвела взгляд. Эрен опрокинул стопку с шотом, задев локтем сидящего рядом парня.
― Слышь, придурок, осторожнее! ― возмутился незнакомец, и его красивые черты обезобразил гнев.
Эрен медленно повернул в его сторону голову, и глаза паренька озадаченно забегали, а кожа побагровела от злости.
― Прости, дружище, я не специально.
― Пошёл ты, страшила ебучая! ― сипловато выплюнул парень.
― Тебе повезло, что я сейчас не в настроении для мордобоя.
— Очень жаль, я бы твою мерзкую рожу с удовольствием начистил!
― Эрен, не реагируй на него только, прошу тебя, ― ласково произнесла Микаса, схватив его под руку. ― Пойдём лучше потанцуем?
― Да чёрт с ним, не собирался даже. ― Эрен пламенно прильнул виском к её виску. ― А потанцевать отличная мысль, кстати. Не торчать же за бухлом весь вечер?
Он бросил куртку на барный стул и повёл Микасу в центр зала, в самую гущу толпы. Музыка была сущая дрянь, но Эрен плевать хотел на неподходящий под настроение ритм: в конце концов, никто не мешает ему просто сойти с ума и притвориться скверным танцором, чтобы повеселить любимую девушку. Поначалу зажатая и неуверенная в себе Микаса понемногу оживала. Она хохотала над его дурачеством и пыталась повторить нелепые движения, исполненные молодцеватым очарованием. Но как только воздух разрезали задорные нотки электро-свинга, лицо Эрена моментально преобразилось.
— Ну наконец-то!.. — с восторгом огласил он, театрально запрокинув голову. — Это как раз то, что мы с тобой умеем лучше всех.
— Сомневаюсь, что я теперь…
— Забудь. Просто выбрось на хрен из головы эту чушь!
Он взял её за руку в до боли привычной открытой позиции и сделал пару зажигательных шагов.
И Микаса доверилась ему.
Энергично покачав плечами, она дала волю изголодавшимся ногам и задвигала бёдрами в такт набиравшей обороты музыке. Неуверенность растворялась в душном мареве, пронизанном табачным дымом, сменялась эйфорией на грани экстаза. Микаса снова чувствовала себя собой ― собранной из обломков, но счастливой и живой. «Если бы я порезала тогда себе вены, то никогда бы не очутилась здесь! Не вспомнила, кто я на самом деле. Не хочу ничего знать, не хочу ни о чём думать! Хочу кружить вместе с ним на этом обшарпанном паркете до потери пульса. Больше ничего».
Они были готовы танцевать под что угодно: изобретали подходящие движения для инди-рока, прижимались друг к другу под дымные звуки блюза и сходили с ума, заслышав музыку для джайва.
Притомившись, сели обратно за барную стойку и заказали ещё порцию шотов. Эрен развернулся лицом к центру зала, чтобы понаблюдать за посетителями, и лениво полез в карман за куревом. После замер с зажатой между пальцами не начатой сигаретой и сомкнул отяжелевшие веки, отдаваясь радостному томлению. Микаса потягивала сок из мякоти лайма и вдруг заметила, что к ним резво приближался парень, нагрубивший Эрену часом ранее: он шатался из стороны в сторону, корча злобное лицо, и вытянул вперёд руки. В несколько шагов очутился рядом, облепил потными ладонями лицо Эрена и впился в его рот грубым, резким поцелуем.
«Что, блядь, происходит?» ― щёлкнуло в сознании потрясённого Йегера, от неожиданности выронившего сигарету. На мгновение он остолбенел, не понимая, как реагировать, и вытаращил испуганные глазища. Но в следующую секунду оттолкнул от себя парня и состроил изумлённую гримасу.
― Ты обдолбанный совсем, дружище? ― завопил Эрен, насупив брови.
Парень проигнорировал вопрос и потянулся обратно, но в его физиономию прилетела меткая оплеуха ― настолько мощная, что отправила горе-целовальщика в нокаут.
― Заблудился, что ли? ― грозно отчеканила Микаса, сама не веря, откуда в ней вдруг взялась такая сила, и недоверчиво взглянула на свою руку.
― Красиво уложила, ― похвалил её Эрен, одобрительно закивав головой. Затем опрокинул содержимое одной из стопок в ладонь и протёр им рот.
― Это всё ты со мной сделал, ящер страшенный, ― едва ворочая пьяным языком пробормотал парень, схватившись за саднящую щёку. ― Выебал бы тебя как суку…
― Ладно, мужик, угомонись. Поднимайся давай, ― со смешком произнёс Эрен, помогая тому встать на ноги. ― Только не трогай меня больше, договорились?
― У тебя что, кризис ориентации? Так иди голову лечи, а не бросайся на людей, как одичавшая обезьяна! ― не унималась Микаса, яростно простреливая паренька пепельным взглядом. После устало выдохнула и обратилась к Эрену: ― Может, домой? Кажется, на сегодня приключений более чем достаточно.
Он кивнул ей, подобрал свою куртку и взял Микасу за руку. Когда они проходили вдоль вереницы длинных зеркал, она приостановилась и внимательно пригляделась к отражению, склонив голову набок.
― Ты только погляди! Как мы молоды и красивы, ― восхитилась Микаса, околдованно дотронувшись подушечками пальцев до гладкой поверхности стекла. ― Мы больше никогда не будем такими, как сейчас…
― Чего это тебя вдруг потянуло философствовать? ― с улыбкой спросил Эрен.
― Не знаю. Просто подумалось что-то.
Они вышли наружу; улицы были темны и прохладны, повсюду зажигались фонари. Микаса всё крепче сжимала руку Эрена, и голова начинала кружиться от цветочных запахов и схлестнувшихся внутри эмоций. Вязкое томление грело низ живота, пускало электричество в жилы. Бетонные плиты под ногами чудились ватными и утопающими в жемчужном свете. «Никогда бы раньше не подумала, что все вокруг хотят украсть моего Эрена. Озабоченные до помутнения рассудка, аж похотливые ручонки при себе держать не в состоянии, ― с раздражением подумала Микаса, отдаваясь исступляющему желанию. ― Привязала бы его к кровати, чтоб никому из них не достался, и ласкала бы всего-всего! Чтобы молил не останавливаться: я знаю, он не стал бы сдерживаться…»
Она обступила его, вцепилась в джинсовую ткань куртки и с жаждой прильнула к тёплым губам. Микасе было этого мало. Ей его всего было мало. «Не отдам! Не отдам!» ― мысленно твердила она себе, углубив поцелуй, и издала нетерпеливый стон. Эрен обхватил её за предплечья и привлёк к себе, упиваясь сладкой музыкой её всхлипов и шумом находящегося рядом фонтана. Это было не похоже на то, как Микаса целовалась прежде: она с упоением и отчаянным бесстыдством посасывала то его язык, то нижнюю губу, обводила контур верхней губы и порой на мгновение приподнимала веки, чтобы заглянуть в глаза.
Насилу прервавшись, уткнулась ему в грудь, чтобы перевести дыхание. Эрен погладил Микасу по спине, и его объяло предвкушение.
― Пошли скорее домой, ― прошептал он и поцеловал её в лоб.
Спустя несколько дней Микаса сама предложила вновь сходить на танцы. Они условились встретиться на месте, и Эрен явился раньше, так как быстро разделался с работой. Он нервно ощупывал правый карман куртки под учащённое сердцебиение и успокаивал себя тем, что тянуть с предложением давно не имеет смысла. Музыка растравливала нервы, Эрен был не готов танцевать и пить: все его мысли обратились к возможному счастью, которое он собирался изваять собственными руками.