Когда я вгляделся в твои черты (СИ)

― Что ж, если Микаса чего-то хочет, её ничто не остановит.
― Ты так спокоен, ― разочарованно заметил Райнер.
― Смешно, но я толком и пострадать из-за этого не успел. ― Эрен издал горькую усмешку. ― Так хотел вернуть её поначалу. Хотел доказать, что со мной она получит всё. А теперь считаю, что не имею права её желать. Вообще не имею права на чью-то любовь. Да и мои глупые детские страдания не имеют смысла на фоне того, что я вспомнил.
― Это только пока. И на самом деле, это твои сраные воспоминания не имеют смысла, ведь они ничто ― назойливое эхо когда-то пережитого. А твоя любовь настоящая, и за неё, блин, стоит бороться! ― Райнер взял вручённую гостю бутылку и сделал здоровенный глоток не поморщившись. ― Тебе не помешает вспомнить свою боль: может, она хоть перекроет ту, что гложет тебя сейчас. Потому что Микаса твоя. И она твоя настоящая жизнь. Пока ты изводишь себя, какой-то уёбок отбирает её у тебя.
— Ты предлагаешь просто забыть мои грехи?
— Пф, а ты, что, сможешь?.. То-то же. Я не предлагал всё забыть и снять с себя ответственность. Я говорил, что прошлое больше не определяет тебя. Ты уже сдох однажды, чем поплатился за содеянное, пусть, в твоём понимании, это и недостаточная расплата.
— Как бы там ни было, у меня отвратное чувство, что мы и друзьями больше не будем. Возможно, через несколько лет, если наши пути окончательно не разойдутся — а, скорее всего, именно так и будет — мы сможем хотя бы просто поговорить. Сдаюсь ли я? Не знаю. Месяц назад я был готов в клочья порвать того ублюдка ради Микасы. Хотя ещё вопрос, кто из нас с ним больший ублюдок.
Так и не разобрав диван, Эрен натянул на себя сверху пододеяльник и аккуратно перевернулся набок, чтобы не потревожить спящего кота.
— Как страшилу зовут? — Он кивнул на хвостатого.
— Люцифер.
— Сразу видно, что шерсть где-то в геенне огненной просрал.
Райнер засмеялся, потянулся со стула и по-хозяйски погладил Люцифера по голове. Кот бархатисто замурлыкал.
— Кстати, я так и не рассказал тебе всего о моей терапии… Ты слушаешь или дрыхнешь уже?
— Угу, угу, я слушаю, — забавно всхрапнув, отозвался Эрен и потёр ладонью слипающиеся веки. — Продолжай, — добавил он серьёзно.
— Любопытство и случайность познакомили меня с культом параллельных миров. Слышал что-нибудь о них?
— Похоже на название религиозной секты.
— Так говорят. О них мало кто знает и в основном никто не воспринимает всерьёз. Хотя, если бы ко мне не вернулись воспоминания, я бы тоже просто поржал над ними: поклонение старым богам, вера в реинкарнацию, какие-то «свидетели минувшего» и прочая ахинея. — Райнер насмешливо гоготнул. — Но оказалось, что никакие они не фанатики. И секты тоже нет. Небольшая духовная община, в которой они помогают тем, у кого проснулась память о прошлых жизнях. Их-то они и называют «свидетелями минувшего». Поскольку это всегда в разной степени травмирующий опыт, у них даже есть свои психотерапевты на подобные случаи. А я всего-то случайно ткнул на их сайт в недрах поисковых страниц, когда от нефиг делать гуглил всяких шизиков, которые про перерождения блоги ведут.
— Погоди-ка, ты хочешь сказать, что мы с тобой не уникальный случай? — Эрен вмиг оживился.
— Именно. Но, как я понял, мы первые, у кого память вернулась не фрагментарно и хаотично, а связно и подробно. Вспоминают в основном отдельные вещи, явления или важных людей, а не целиком свою личность и её историю из другой жизни.
― И что, много таких?
― Разумеется, нет. Хотя здесь сложно судить, потому как немногие знают о деятельности культа. А правдивая общедоступная информация довольно сжатая в интересах достоверности их исследований. У культа есть несколько храмов по всему острову, они открыты для посещения всем желающим, но я в таком бывал лишь единожды, чисто глянуть, что это вообще такое.
― Погоди, а о каких исследованиях речь? Ну, если это, типа, религиозная община… ― Эрен недоверчиво свёл к переносице брови.
― Тогда по порядку. Всё началось примерно в двадцатых годах прошлого века. Да, там была громкая история с первыми вспомнившими, но в итоге её быстро замяли из-за того, что их посчитали мошенниками или сумасшедшими. Остров не так давно открылся для мира, поэтому те, кто активно развивал науку, технологии и политические связи, не собирались продвигать в массы всякие бредни. Звучит в общем-то логично. В современной общине тоже тщательно изучают рассказы прихожан, всем подряд на слово не верят. У них ведутся столетние внушительные записи, где анализируют собранный материал и выделяют схожие бытовые и исторические моменты, обращают внимание на воспоминания о важных государственных деятелях. И, конечно, одним из главных факторов являются воспоминания о значимой роли титанов. Почему же, собственно, культ пришёл к выводу о параллельных мирах? Да потому что, ясен пень, из всех показаний не удалось установить связей этих воспоминаний с реальными историческими эпохами. Там ещё очень примечательно, что абсолютно все помнят лишь период с начала нашей операции на Парадизе и пару десятков лет после. Я, к слову, тоже не помню свою старость или даже зрелость. Последнее воспоминание было о том, как спустя несколько лет после Дрожи земли мы плывём с ребятами на теплоходе, чтобы рассказать правду о том, что с нами произошло.
 
― Охереть. И почему ты мне раньше о них не рассказывал?
― Повода не было. А практическая польза от культа, на мой взгляд, состоит лишь в том, что они могут оказать нормальную психологическую помощь, имея в виду, что ты не бредишь. Я даже в их дурацких исследованиях смысла особого не вижу. Ну, узнают они какие-то интересности, а дальше-то что? Выдвинут научную теорию на этом основании? Хуй им кто поверит! Запишут в клоуны. Доказательной базы ведь нет. Ничего, что строилось бы на принципе научности. Там всё держится чисто на доверии к тем, кто пережил схожий опыт воспоминаний.
― И я правильно понял, что ты мне всё это рассказал, потому что хочешь предложить их помощь?
― Если точнее, помощь мозгоправа из культа, который в своё время очень мне помог. Хороший специалист и мужик адекватный. Ты ему хотя бы сможешь конкретнее о своих переживаниях рассказать, чтобы терапия не впустую была, как у меня на первых порах.
Эрен задумался на несколько секунд, затем уверенно поглядел Райнеру в глаза:
― Спасибо. За всё. Мне и так неловко, что я для тебя обуза, а ты ещё и искренне помогаешь.
― Опять нытьё развёл. Сказал же, ты поступил бы так же на моём месте. И мне есть за что извиняться… Я всё ещё иногда думаю об этом, несмотря на то, что мы вроде как простили друг друга.
― Да, я понимаю.
― Вот и славно. А теперь постарайся заснуть. Я тоже на боковую, а то завтра этот семинар ещё, чтоб его.
***
Аккуратный острый почерк на дорогой бумаге с приятной текстурой. Простые и тёплые слова. Микасу забавляло выборочное эстетство во всём практичного Леви. Зачастую ей казалось, что он стыдится проявлять всю полноту чувств, стыдится того, что любит красивые вещи и красивых людей. На работе его считали закрытым, нелюдимым и грубоватым, но она знала, каким заразительным бывает дядин смех в кругу семьи, какими щедрыми и искренними жестами он осыпает тех, кто ему небезразличен.
«Эти люди удивились бы его сентиментальной привычке писать мне длинные письма», ― размышляла Микаса, поглаживая подушечкой среднего пальца бесконечные строки.
Разумеется, Леви писал племяннице сообщения в социальных сетях, но все важные итоги любил подводить в написанных от руки письмах. Это было между ними двоими. Ниточка кровных уз, соединяющая их сквозь тысячи километров.
К восьми исписанным листам были приложены две фотографии. На них весёлый и влюблённый дядя сжимал в объятиях синеглазую красавицу в летнем сиреневом платье, а её огненные тяжёлые кудри волшебными каскадами падали с изящных плеч на сильные руки Леви.
Он знал, что одной лишь Микасе мог написать о том, как счастлив наконец-то сделать предложение любимой женщине. Она была почти вдвое моложе его, и родственники, включая Харуми с Бруно, стыдили Леви за легкомыслие. Только племяннице он мог поведать, что нашёл родственную душу, с которой готов разделить свои угрюмые деньки, наделив их радостью.