Исследователь планет. Том 2 (СИ)

Вдруг по телу девушки пробежала волна озноба, она наконец оторвалась от землянина и как-то удивленно посмотрела на него.
— Что? — он вопросительно поднял брови.
Передернув плечами, Воланса сказала:
— Дочь неспокойна и недовольна. Не пойму, чем… Похоже ей сделали больно, но это точно не я! — Она расширила глаза и уставилась на Сергея, — Я же ничего не делала! Почему она недовольна?
— Думаю, ты тут не причем, — вздохнул Сергей. Сейчас было бы неплохо оказаться в своем командном центре на иске, но и оставлять Волансу после такого близкого и важного разговора не дело. Так-то он и так может получать информацию от СУНИКа, но, похоже, возникла такая ситуация, когда и Волансе надо быть в курсе происходящего. А пускать девушку внутрь своего фактически дома, он был еще не готов. Несмотря на всю несуразность их взаимоотношений, их все еще можно было воспринимать отстраненно, пусть и с натягом, да хотя бы в качестве исследования местной флоры, фауны и населения, а вот так… Сначала пустишь к себе в дом, потом в душу, а потом не выгонишь оттуда. Все начинается с малого…
«Джин, принеси, пожалуйста, проектор сюда, в беседку».
«Так у нас вроде нету».
«Пока дойдешь, будет — я дал команду СУНИКу напечатать его. Так что не ворчи, оторвись от Шерхана — у него скоро лысина будет от твоих чесаний на загривке, и тащи свою задницу сюда!»
«Кое-кому тоже не помешало бы оторваться от кое-кого», — пробурчал ИРОКОМ.
«Не могу…», — вдохнул Сергей, — «Это как доверившегося щенка обидеть».
«Вот, значит, как ты к ней относишься?» — хмыкнул Джин.
Сергей в который раз вздохнул. Только в этот раз долго и протяжно, от чего даже Воланса беспокойно пошевелилась, до этого снова прижавшись к нему.
«Нет… Конечно же нет… Это сложный вопрос», — он зарылся носом в шевелюру девушки и глубоко вдохнул ее запах. Он был необычным, слегка отдавал ароматными тонами, и с каждым разом все больше и больше ему нравился. Возможно менялся сам запах, а может Сергей просто привыкал, так сказать — принюхивался.
Скоро появился Джин и Сергей, прежде чем подняться на ноги, мягко отстранил Волансу.
— Сейчас будем смотреть, что причинило боль твоей Дочери.
— И ничего она не моя дочь, — недовольная тем, что приходится отрываться от такого уютного Повелителя, пробормотала девушка, — Все совсем наоборот, это я — ее.
Сергей улыбнулся и кивнул на стоящую неподалеку плетеную штуку, чем-то напоминающую скамейку — это Воланса вырастила из ветвей, когда землянин был занят и иногда оставлял ее одну. Сначала просто наблюдая за его работой, девушка постепенно оживала, если это можно было так назвать, и иногда сама придумывала себе занятия. В результате беседка превратилась в почти полноценное жилье, органично вписывая в себя как земные, вроде бы чужеродные для этой местности предметы, так и «живые» плетеные предметы обстановки — скамейку, кстати, очень удобную, каким-то образом умеющую подстраиваться под сидящего на ней, отчего достигался максимальный комфорт. Столик, отдельные стулья с глубокой спинкой, на которых было удобно сидеть и вечерами наблюдать за закатом. Стены оплели растения, образовав очень красивые узоры, которые оставляли достаточно места для дверей, окон и вообще чутко реагировали на людей. Стоило постоять немного рядом, как они начинали шевелиться и расступаться, открывая доступ наружу. И все это было сделано буквально за последние дни! Так что, даже при наличии общего взаимного непонимания друг друга, пока у них с Волансой как-то все складывалось. Странным образом, но… Действительно, «пара», — хмыкнул про себя Сергей.
Поставив на стол проектор, Сергей установил по углам беседки излучатели, немного повозился с его настройкой, а затем сел рядом с девушкой. Та не преминула воспользоваться возможностью придвинуться и прижаться к нему. Сергею снова пришлось перезапустить психограмму в голове. «Когда-нибудь это все плохо кончится», — подумал он, глядя на голую коленку согнутой ноги девушки. Или хорошо закончится — но не попробуешь, не узнаешь. Плохо не хочется, а попробуешь — обратного хода уже не будет. Так что пока пусть идет как идет. И он положил руку на бедро девушки, мысленно убеждая себя, что ничего особенного в этом нет — все равно больше некуда. Да и ночью же они в обнимку спят, но почему-то это все воспринимается иначе. А главное, пальцы не хотят спокойно лежать — и как ни заставляй их, стоит только перевести внимание, как они начинают легонько поглаживать то, на чем лежат… И самое главное, хозяйка того, на чем лежит его рука, совсем не против! Явно же не понимает всей этой символики взаимоотношений, знаковости — хоть и с титьками, но сущий же ребенок! И это останавливало сильнее всяких отговорок — моральные терзания, они такие. Только у пальцев рук нет никаких терзаний. И управляются, они, кажется, совсем не мозгом.
  
Нет, самое главное во всем этом то, что он давно уже не пацан, взрослый мужик, для которого давно уже не осталось никаких тайн во взаимоотношении полов, а ощущает себя он этим самым пацаном! Эта свежесть чувств местами даже бодрит. А вот то, что есть юношеское смущение — не очень нравится. Хотя да, довольно приятно вспомнить себя в этом возрасте и свои чувства. Иногда он даже ловил себя на мысли, что молодеет мыслями и ощущениями. Да уж…
Включенный проектор тут же сформировал голографические объемные картинки вокруг них. Немного помельтешили всякие надписи и картинки и в какой-то момент Сергей с Волансой будто бы оказались внутри атмосферника. Воланса почему-то испугалась и сильно сжала руку землянина.
— Не беспокойся, все в порядке. Мы просто смотрим глазами одного из наших дронов, ну, или мертвой птицы, как ты их называешь.
— Хорошо, — вздохнула девушка и чуть расслабилась, с интересом осматриваясь.
Интерьер симуляции не сильно отличался от реального, но сейчас нужно было не это, и, подчиняясь команде, камера как бы наехала на переднюю сферу, выплыла наружу и в какой-то момент осталось видно только окружающее дрона — наплывающие деревья, постепенно исчезающие внизу, а потом облака, наоборот, наплывающие на них. Только внизу осталась полоска носа дрона для того, чтобы лучше ориентироваться. А также по сторонам и даже на потолке отражалось то, что реально видели камеры автоматического атмосферника.
Воланса
Вроде бы жизнь снова начала налаживаться. Вот чувствовала и даже думала же, что все не так просто с этими Мертвыми Мутами! И рисовать же начала потому, что у него все не так, а дальше подумать? На шаг вперед? Ну, хоть парой он согласился с нею быть. Странно это и неправильно, но как иначе-то? Оно же так и получается? Живут же вместе…
Тут Воланса чувствовала какую-то неправильность, но что-то ускользало из внимания. Она даже снова по-быстрому просмотрела в Почках Памяти варианты… Да не, все так. Живут вместе, кушают, общаются, что-то делают. Совсем как и они! Значит, пара! Так что же неправильно? Ах, да… Он не мут и нет ни динамики, ни статики. Ну, с динамикой — Мать с ней, а статику можно и самой нарисовать, как она делала. Наверно. Теперь Сергей знает о ней и что-нибудь придумает, чтобы она у него не пропадала. Ой, ёёёёй! А как же быть с ее статикой⁈
Глядя, как мимо проплывают облака, Воланса мысленно схватилась за голову. Как она могла забыть! Ведь и у нее что-то должно быть в статике от Сергея! А у нее видимо совсем все наперекосяк пошло, эта болезнь дурацкая! Не только статики никакой, но и динамика пропала! То-то ее последние дни что-то смущало, когда она выполняла гигиенические процедуры — тело-то совсем чистое! Даже детской динамики нет… За что Мать ее наказывает⁈ Может она тоже стала Мертвой⁈ Да нет, вроде бы. Вон, кохабитант же как жил с ней, так и живет, и слушается, а с мертвыми он не живет.
Что же делать? Самой себе рисовать не вариант — такое любой мут мгновенно считает. Может попросить Сергея, чтобы он нарисовал? Вон, есть же у него на руке рисунок животного, значит умеет? Или если не умеет — научится, вон сколько у него талантов, то одно делает, то другое. Такое ощущение, что кроме Джина у него очень много невидимых помощников. Ну, да ладно! Надо будет спросить, но попозже. Вон, с Дочерью Матери что-то случилось, интересно узнать, в чем дело. Хорошо хоть, что не она, Воланса, виновата в этом. Сергей сразу сказал об этом, а потом и она поняла, что действительно, с чего бы это ей быть виноватой? Ничего такого она не делала, чтобы так сильно обидеть Дочь. Вот вроде бы мелочь, а говорит о многом — он сразу же понял это, а она нет. Все-таки с головой у нее не очень хорошо обстоит дело. Хорошо хоть Сергей возится с нею и не бросает.