Злобный (ЛП)

Скажи ему, чтобы он уходил и не возвращался . 
И все же, как бы я ни старалась, я не могу вытащить эти слова из себя снова. Я не могу сказать это сейчас, когда он говорит мне, что это будет навсегда, и это бесит меня. Прищурив глаза, я смотрю на него и шиплю: — Я так сильно тебя ненавижу.
Его ухмылка превосходна.
— Ненавидь меня сколько хочешь, это не значит, что ты меня не хочешь.
— Пошел ты.
Я запускаю пальцы в его растрепанные светлые волосы и притягиваю его к себе в крепком поцелуе. Я так чертовски слаба. Одна мысль о том, что я больше никогда не почувствую его прикосновения, приводит меня в отчаяние. Я во всем та мазохистка, в которой он меня обвинял. Наркоманка, не желающая получать необходимую ей помощь.
Я хочу его, очень сильно.
И мне противно, что я это делаю.
Его руки сжимают мою талию, и наш поцелуй становится диким, когда мы используем не только губы и языки, но и зубы, покусывая друг друга, пока я не почувствовала вкус крови. Я не знаю, кому она принадлежит, но, честно говоря? Мне плевать. Я вцепилась в его широкие плечи. Он прерывает наш поцелуй достаточно долго, чтобы скинуть футболку через голову, и я тут же провожу ногтями по мышцам его груди.
Рыча, он грубо обхватывает мои груди поверх майки, щиплет за соски, пока я не вскрикиваю от смеси удовольствия и боли. Я шлепаю его по щеке, желая, чтобы ему тоже было больно. Он отшатывается, оскалив зубы, как животное.
— Сука.
— Придурок, — огрызаюсь я в ответ.
Он цепляется пальцами за верх моей майки и тянет меня вперед, растягивая вырез и сжимая мои груди вместе. Другая его рука скользит под низ моих шорт и сжимает мою голую задницу.
— На тебе слишком много одежды, — его тон резок и сердит.
Он стягивает мои шорты и трусики с моих ног, а затем начинает тащить меня к кровати. Внезапно он поднимает меня и бросает на матрас. Схватив меня за лодыжку, он тянет меня к краю кровати, затем раздвигает мои ноги.
— Не забудь кричать, — приказывает он, прежде чем опускает голову и проводит языком по моим складкам.
Я откидываю голову назад и кричу.
— Черт возьми, Сэйнт!
Он сжимает мои бедра и раздвигает их шире, пожирая меня. Завтра у меня будут синяки от его пальцев. И что самое худшее в этом? Я понимаю, что мне все равно. Я хочу, чтобы он был грубым. Я хочу, чтобы он бил меня и причинял мне боль, потому что я хочу бить и причинять ему боль в ответ.
Как только я достигаю подножия своего пика и готова начать восхождение, он поднимает голову.
— Какого черта, Сэйнт?
— Это несправедливо, что ты получаешь все удовольствие.
Он выпрямляется и расстегивает джинсы, стягивая их вместе с боксерами. Его эрекция высвобождается. Голый, он заползает на кровать рядом со мной и ложится на спину.
— Сядь мне на лицо, маленькая мазохистка”.
Я без колебаний подчиняюсь, и мурашки бегут по моей коже, как лесной пожар, от прохладного дыхания, которое он дует на мою плоть.
— А теперь нагнись и отсоси у меня, — приказывает он.
Я практически вся вибрирую, от возбуждения. Я беру его член в руку и глажу его один раз, прежде чем захватить головку губами. Когда я беру его в рот, он обхватывает руками мои бедра и прижимает меня к своим губам. Я задыхаюсь, стараясь не поцарапать его зубами.
Когда я сосу его, он лижет меня в исступлении. В какой-то момент он шлепает меня по заднице, и я бросаюсь вперед, мои ноги сжимаются вокруг его головы. Я издаю долгий, низкий стон, и он дергается подо мной, просовывая себя все глубже в мой рот. Я слегка давлюсь, но затем расслабляю горло, чтобы позволить ему войти глубже.
Мы лежим так несколько минут, пока я не прижимаюсь к его лицу, а он не засовывает мне в рот. Мой оргазм начинает нарастать, и мне приходится оторвать от члена губы, иначе я определенно укушу его.
Он крепче прижимает меня к себе, и я неудержимо извиваюсь, пока не кончаю с громким криком.
Когда я падаю вперед, он откатывает меня от себя и садится. Его лицо сияет от моих соков.
— Ты же не думаешь, что мы еще не закончили, не так ли?
 
Он встает на колени и двигается за мной. Схватив меня за ноги, он переворачивает меня на живот. Я так расслабилась после своего первого оргазма, что стала податливой, как кукла.
Он может двигать и располагать меня так, как ему заблагорассудится. Как только я оказываюсь на животе, он хватает меня за бедра и поднимает мою задницу в воздух. Он встает позади меня и берет свой член в руку, чтобы потереть головку вверх и вниз по моим складкам, дразня меня.
— Сэйнт, пожалуйста, — выдыхаю я.
Как я уже настолько готова к большему? Этот последний оргазм разрушил меня, но вот я здесь, жажду, чтобы он наполнил меня снова.
Боже, я такая продажная.
— Правильно, — бормочет он, массируя мою ягодицу рукой. — Умоляй меня об этом. Скажи мне, как сильно ты этого хочешь.
Я не хочу умолять, но я знаю, что он не даст мне того, в чем я отчаянно нуждаюсь, если я не дам ему то, что он требует.
— Я хочу этого, — говорю я, выгибая спину в приглашении.
— Пожалуйста. — Он смеётся, и это на столько злой смех, что он заставляет меня дрожать. — Это моя маленькая мазохистка, — рычит он, снова шлепая меня. — Никто больше не увидит тебя в таком состоянии, ты понимаешь?
Я качаю головой, уткнувшись в матрас.
— Больше никто. Только ты.
Это правда. Я не могу представить, чтобы вела себя так с кем-то еще. Сэйнт имеет надо мной эту странную власть. Он превращает меня всего лишь в сучку отчаянно нуждающуюся в освобождении. Я знаю, что буду ненавидеть себя позже, после того, как он уйдет. Я буду сожалеть об этой ночи и не позволю ему делать со мной все, что он захочет.
Но сейчас мне все равно. Это все проблемы будущего Мэллори. Настоящая Мэллори мокрая, хочет и жаждет, чтобы он трахал ее до тех пор, пока у нее не застучат зубы.
— Никто.
Он снова шлепает меня. И еще раз. И еще раз.
— Только не гребаный Лиам. Только не гребаный Портер. Никто!
Мои пальцы вцепляются в простыни, и я всхлипываю каждый раз, когда его ладонь опускается на мою задницу. Он наказывает меня, и мне это нравится. Мне нравится чувствовать тепло, исходящее от моей кожи после его резких пощечин. Он начинает массировать мою больную плоть между каждым ударом, и боль превращается в самое странное удовольствие, которое я когда-либо испытывала.
Ревнивый, злой Сэйнт сводит меня с ума. Когда он перестает шлепать меня, он встает в ряд с моим входом и без предупреждения заходит внутрь. Я вскрикиваю, и он начинает двигаться. Потянувшись вниз по моей спине, он задирает мою майку и подтягивает меня так, что моя спина прижимается к его груди. Он обнажает мои груди и сжимает их ладонями, пощипывая мои соски, когда он входит в меня снова и снова.
Я вскидываю руки вверх и вниз, чтобы запустить пальцы в его волосы и потянуть его вниз, когда я поднимаю подбородок. Прижимаясь губами к его губам, я уговариваю его поцеловать, просовывая язык ему в рот. Мы обнимаем друг друга, и я крепко прижимаюсь к нему, когда он сжимает мою грудь обеими руками и толкает бедрами.
Прервав наш поцелуй, он утыкается лицом мне в плечо, нежно покусывая меня.
— Я единственный, — бормочет он. — Ты принадлежишь мне, Мэллори. Только я. Я собираюсь выебать из твоей памяти Портера, так что единственный человек, о котором ты когда-либо думаешь, - это я. Поняла?
Я хочу сказать ему, что уже перестала так думать о Портере. Это уже только он. Он поглощает мой разум днем и ночью.
Хотя я не могу этого признать. Ни сейчас, ни когда-либо. Это даст ему слишком большую власть надо мной, а у него и так уже много власти. Поэтому я молчу, плотно сжимая губы.
 
Ему это не нравится. Ни капельки. Он скользит одной рукой вверх по моему торсу и снова обхватывает пальцами мое горло.
— Ответь мне, Мэллори, — говорит он мне на ухо, сжимая пальцы так, что я задыхаюсь. — С этого момента ты будешь думать только обо мне, поняла?