Доступ запрещен (СИ)

Со все возрастающим смущением и испугом слушала я сбивчивые откровения Айминя. И никак не могла понять: при чем здесь семья? Я ведь спрашивала о том, что происходит на «Цереросе». Как бы поделикатнее вернуть его к этой теме? А то, если я угадала с психическим заболеванием, реакция на вмешательство может оказаться абсолютно непредсказуемой и совершенно не той, что мне нужна. Еще и сама пострадаю. Однако, вмешательство не потребовалось. А исповедь Айминя сама собой плавно подобралась к интересующей меня теме.
Выплеснув в пространство терзающее его отчаяние, альдебаранец будто выдохся. Тяжело вздохнул, закрыл ладонями лицо и вдруг опустился на корточки у стены, почти спрятав голову между колен. Я ошеломленно уставилась на свившуюся кольцами будто диковинная змея белоснежную косу у моих ног. Айминь глухо продолжил:
— Я знал про происходящее в этом секторе. Знал про готовящуюся экспедицию. И сделал все, чтобы попасть в ее состав. Думал, что наилучший выход в моей ситуации – просто исчезнуть, пропасть без вести. Однако, я и помыслить не мог, что та, что стала мне дороже всех, стала смыслом моей никчемной жизни, тоже окажется заложником ситуации… — Айминь внезапно поднял голову и посмотрел на меня ясными, колючими как льдинки глазами: — Марго, когда придет время, ты должна без разговоров покинуть крейсер. Если потребуется, я тебя оглушу. Но ты отсюда улетишь в любом случае! Я не хочу, чтобы ты досталась ему! Хочу, чтобы ты нашла свое счастье! Чтобы жила, вопреки всему! Потому что, если останешься… Тебя будет ждать не жизнь и даже не выживание. Существование в клетке и с ошейником. Вот что тебя будет ждать.
Ошейник? Клетка? Что за ерунда? Рабовладение давным-давно упразднено во всех секторах космоса. Не решаясь открыто спорить с безумцем, я тихо возразила, зачарованная алмазным блеском его глаз:
— Не выйдет. Даже если я и сумею на спасательной капсуле покинуть корабль, то не доберусь даже до ближайшей планеты…
— Спаскапсула в этом ангаре заменена на когг, — нетерпеливо перебил меня Айминь. — И не спрашивай, как я это сделал, все равно не скажу. А у когга, как ты знаешь, есть немаленький запас дальнего хода. Плохо, конечно, что ты еще не обучена до конца, но я загрузил в его память все, что нашел по пилотированию. А также настроил автопилот на копирование пройденного курса. Можно будет просто запустить возвращение.
У меня невольно глаза распахнулись во всю ширь и перехватило дыхание. Спаскапсула заменена на когг? Как?! А куда смотрит капитан и служба безопасности? Где-то глубоко внутри меня тревожно зазвенел предупреждающий сигнал. Айминь – ученый, ему простительно не знать строгую иерархию и дисциплину на военных кораблях. Но я-то знаю!.. Раз ему позволили провернуть такой финт на «Цереросе», то это не потому, что Айминь такой умный. А потому, что его планы совпадают с планами капитана и Альянса. Однако озвучивать свои догадки я не стала. Успеется. Козырь в общении с безумцем никогда не помешает. А в том, что альдебаранец подвержен психическому заболеванию, я уже почти не сомневалась. Плохо в этом разбираюсь, но, кажется, именно сейчас начался рецидив его болезни, которую в период затишья не распознали наши медики. Или… Мне вдруг стало холодно от догадки. Айминь же псионик! А вдруг он скрыл часть своих умений и просто воздействовал на медиков напрямую, чтобы ему не поставили неудобный диагноз?!
Чтобы отвлечься от накатившего ужаса, и чтобы отвлечь Айминя, я осторожно напомнила о том, что когг не решает проблемы:
— Даже если и так, представь, какие вопросы возникнут ко мне, если окажется, что я самовольно покинула крейсер! Да еще и без веской на то причины…
— Причина есть! — снова нетерпеливо перебил меня Айминь. — Перед отлетом я передам тебе чип. Отдашь его только высшему командованию в руки! Не ниже адмирала, поняла меня? — я только судорожно кивнула в ответ на заданный грозным тоном вопрос. Айминь сразу же успокоился и продолжил: — На чипе очень важная для Альянса информация по тому псионику, против которого мы сейчас выступаем. После ее получения вопросов к тебе ни у кого не возникнет. Наоборот, совершенно логично, что капитан отправил с корабля самого юного и самого ценного члена команды, чтобы доставил важную информацию про врага и одновременно спасся сам. — Айминь вдруг легко поднялся на ноги и ласково погладил меня по щеке: — Не бойся. У тебя все будет хорошо. Я все предусмотрел…
 
Не решаясь оторвать взгляд от маниакального блеска льдистых глаз, я с отчаянием покачала головой:
— Не все. Самых юных и самых уязвимых на крейсере двое. Уверена, будет выглядеть нелогичным, если капитан отправит с крейсера только одного курсанта-недоучку. Тем более что пилотов по программе еще не обучали летать без штурмана и самостоятельно строить путь, если по какой-то причине автопилот собьется.
Айминь нахмурился.
  
Глава 17
 
Мне не хотелось в этом признаваться даже самой себе, но я трусила. Отчаянно. До головокружения боялась того, что сейчас творилось в голове у альдебаранца. Что он может решить? Как поступит?
Колени уже почти дрожали. Из груди рвался жалобный скулеж. Какая же я все-таки идиотка! Дура неопытная! Повелась на красивое личико и внимание со стороны внешне холодного инопланетника, и растаяла будто мороженое в солнечный день! А тому того и надо. Думаю, не ошибусь, если скажу, что выбрана я была не случайно. Айминь, как псионик, наверняка сразу разглядел мой дар и просто воспользовался ситуацией, вмешавшись в некрасивую свару, поворачивая ситуацию в свою пользу. Вот только что ему от меня надо? Почему отсылает теперь? Неужели и вправду влюбился?
В этот момент Айминь принял окончательное решение:
— Хорошо. Я не понимаю, почему ты так изменила свое отношение к этому килльскому недомерку, ведь он тебя ненавидел два года назад. Так что слова о том, что он твой кровный брат, вполне могут оказаться правдой. Во всяком случае, ты в это веришь, я чувствую, — я содрогнулась от этих, казалось бы, невинных слов. Айминь чувствует, когда лгут, а когда говорят правду? Но подумать над этим не получилось. Айминь вдруг крепко схватил меня за руку: — Раз он так тебе дорог и так необходим для счастливой жизни, я его приведу! Но ты должна оставаться здесь, ты меня слышишь?
Глаза альдебаранца сияли, как две сверхновых звезды. Я с трудом сглотнула, заметив это. Притупившийся было страх перед ним и перед ситуацией, снова ожил. Такой Айминь меня пугал, поэтому медлить с ответом не стала, судорожно закивала головой.
Альдебаранец еще секунд тридцать в упор сверлил меня превратившимися в лазер глазами. Под жутким пронизывающим взглядом хотелось как минимум поежиться. А еще лучше втянуть голову в плечи, найти какую-нибудь безопасную щель и забиться туда. Подальше от того, кого я любила, и кто так внезапно переквалифицировался во врага.
— Я запру тебя на всякий случай, — в конце концов решил Айминь и направился к незамеченному ранее мной выходу. — Так будет надежней. Имей в виду: видеонаблюдения здесь нет, я об этом позаботился. Никто, лениво разглядывая экраны, не задастся вопросом, что делает на запасной ремонтной палубе курсант. И комм твой тоже заглушен. Это сделано с целью спрятать от капитана когг. Жди, я скоро вернусь. Можешь пока осмотреться. Я не пилот, вдруг что-то забыл добавить или закачать в память когга.
С этими словами Айминь кивнул мне через плечо и покинул отсек. Дверь по старинке мягко повернулась на своих шарнирах, удивив меня своей конструкцией, и плотно встала на свое место.
Сколько времени я в полном ступоре смотрела Айминю вслед, сложно сказать. Может, минуту. Может, целую вечность. Мозг судорожно пытался осознать размер ямы, в которую я размаху попала. Подстава вышла знатная, и винить в этом некого, кроме себя. Сама же приняла решение пойти за Айминем. И о чем только думала? Дура! Выпрут меня за проявленную глупость из Академии, и будут правы!
Последняя мысль слегка привела в чувство, и я сорвалась с места, бросившись к двери. Она была прочной, металлической, в отличие от ее сестер, охраняющих жилые помещения крейсера, и больше напоминала вход в какое-то хранилище или сейф, виденные мной в старых фильмах, чем проход на ремонтную базу. Заколотив по ней кулаками, я сразу поняла всю бесполезность данного занятия: вряд ли меня здесь кто-то услышит, а руки уже отбила.