Парень моей подруги. Запрет на любовь (СИ)

  
Парень моей подруги. Запрет на любовь
   
1
 
Марго 
– Он божественно целуется, девочки. – Маришка улыбается и кусает губы. – Я поверить не могу, что Влад обратил на меня внимание. Мне кажется, я уже готова с ним… ну, вы поняли.
Мы с Тасей переглядываемся.
– Ты уверена, что не хочешь подождать более надежного парня? – Внимательно смотрю ей в глаза. – Соколов же спит со всем, что движется, Мариш. Только мужчинам это по какой-то причине позволительно, в отличие от женщин. В них не тычут пальцем и не порицают, обзывая шлюхой. – Комкаю от злости салфетку. – Ты правда хочешь стать рядовой галочкой в его списке? Вы всего месяц вместе. Он уже доказал тебе серьезность своих намерений?
Я ненавижу таких, как Влад Соколов. Наглый, самоуверенный баловень судьбы. Такие, как он, прожигают папочкины бабки, не зная проблем. Женщина для него просто неодушевленный объект – способ самоутвердится. Мариша не знает, что этот козел решил подобраться ко мне через нее.
Манипулятор чертов!
Сказать ей правду, значит растоптать ее самооценку и веру в себя. А с этим прекрасно справилась ее пьющая по-черному, мать и череда ее сожителей.
– Мась, что за глупости. – Морщится Мариша от моих слов. – Он же король универа. За ним любая поползет на коленях через весь город. Если у него было много девушек, то это не значит, что у нас с ним не получится ничего серьезного. Ты видела, чтобы он сейчас зависал с кем-то кроме меня? Тась, можно я у тебя защиту одолжу? – Мариша заливается краской на последнем предложении.
Меня физически коробит от сочетания «король универа». Сомневаюсь я, что папины деньги и красивая мордашка могут сделать из человека короля.
Тася невозмутимо пьет кофе, наблюдая за нашим спором.
– Вот тебя размазало, Маринка. Что, такой красавчик?
– Обалденный. Говорю же, король универа. Правда, друзья его тоже ничего, но Влад – номер один. – Мариша игриво ведет подушечкой пальца по губам.
– Марин, этого недостаточно для первого секса. – Пытаюсь зайти через аргументирование. – Ты пойми, важно доверять своему партнеру. Чувствовать его любовь, защиту, безопасность, наконец. А трахаться с ним просто потому, что у него широкие плечи и байк – мягко говоря, глупо.
Я боюсь, что она будет страдать, очень боюсь.
– Почему тебе всегда надо выкрутить смысл? Причем здесь его байк? – В голосе Марины проскальзывает плохо скрываемая обида.
– Да ладно тебе, Марго, не душни. – отмахивается Тася, перекидывает копну волос за плечи. – Нормальный вариант: красивый, опытный, целуется хорошо. Что еще надо для первого раза? А первая любовь мало у кого бывает счастливой. Так стекла нажрешься, что потом вообще больше ничего не захочешь.
Тася – двоюродная сестра Маришки. Она старше нас на шесть лет. И, как можно заметить, относится к некоторым вещам иначе: проще и циничнее. Жизнь у нее, как и у Маринки, не сахар, поэтому она решила идти по жизни удобным ей путем – путем содержанки.
Ее любовник – женатый и статусный тип, это все, что мы с Мариной о нем знаем. Он снимает Тасе роскошную квартиру, приезжает к ней несколько раз в месяц. Остальное время она предоставлена самой себе.
Марина практически переехала к ней. Пару раз в месяц, в основном, во время визитов Тасиного любовника, она ездит к матери, проверить, не захлебнулась ли та собственной блевотой или не прирезал ли ее очередной собутыльник.
– А первый раз – больно? – Спрашивает Мариша, хрустя пальцами.
Мне хочется хлопнуть себя по лицу. Перед кем я тут распиналась? Похоже, она втрескалась в Соколова по самое не хочу.
«Девчонке, которая не знала материнской любви, много не надо, чтобы влюбиться», – с сожалением констатирую я про себя.
– А что ты на меня смотришь? Вон, у Таси спрашивай. – Я злюсь на Соколова, но на Маринкину доверчивость я тоже сержусь.
Поправляю подол сарафана и призываю себя к терпению. Это никогда не было моей сильной стороной, к сожалению. Может быть, тогда бы я смогла спокойно сидеть на берегу, глядя, как мимо по реке проплывает бренное тело этого наглого мудака.
 
Тася вдыхает и проводит нам внеочередную лекцию полового воспитания. Мы быстро начинаем ржать и соревноваться друг с другом в остроумии.
– Детский сад, ей Богу. – Ворчит Тася, делая новый заказ.
Маришка хохочет, откинув голову назад.
Официант приносит через пару минут Тасе бокал белого вина, а нам – по коктейлю. Я с наслаждением делаю глоток: кисло-сладкий вкус оседает на языке, освежая.
Мы сидим на открытой веранде. Мимо проходит группка парней, с интересом разглядывая нас. Один из них подмигивает Тасе, на что она смешно закатывает глаза.
Мы, дурачась, делаем несколько селфи, корчим рожицы и снова смеемся. Я чувствую себя героиней «Секса в большом городе» в кругу любимых подруг (прим. – американский комедийно-драматический телесериал 1998 года).
Но, к сожалению, нашу идиллию нарушает рев мотора, который нарастает все сильнее и сильнее. Спустя пару минут прямо перед входом паркуется Влад Соколов, собственной персоной.
Он облачен в черную экипировку и черный шлем.
«В одном черном-черном городе…», – тут же издевательски шепчет мне мой внутренний голос.
Соколов опускает свои длинные ноги в тяжелых ботинках на землю и поднимает визор. Его глаза тут же находят меня, и в них мне чудится насмешка. Я сжимаю зубы и отвожу взгляд. Чувствую, что он продолжает смотреть на меня. Сердце разгоняется от злости. Упираюсь ногами в пол так сильно, будто хочу провалиться.
Челюсть девчонок за соседним столиком упала на стол. Тася тихонько присвистывает и шепчет:
– Ауч, какой горячий экземпляр. – поворачивает голову ко мне и делает большие глаза, мол – зацени какой.
– Все, я побежала. Тась, заплати за меня, пожалуйста. Я потом верну. – Марина вскакивает и суетливо целует нас по очереди в щеки.
Берет сумочку, проскальзывает между столиков и быстро шагает к мотоциклу. Я провожаю ее взглядом и снова натыкаюсь на синие глаза Соколова. Этот козел мне издевательски подмигивает.
– Пошел ты. – Выговариваю беззвучно, чтобы Тася не услышала.
Еще хочется вдобавок показать средний палец, но я сдерживаюсь.
Он протягивает Марине красный шлем, и она, надев его, неуклюже залезает сзади. Крепко обнимает Соколова руками и прижимается к нему бедрами. Уверена, что под ее шлемом скрывается выражение полнейшего блаженства.
Снова злюсь на нее за доверчивость. Неужели, влюбившись, мозг полностью аннулирует доводы рассудка?
Соколов снова бросает взгляд в мою сторону, и рука в черной перчатке захлопывает визор. Он громко газует, и мотоцикл стремительно уносится прочь, поднимая столб пыли.
Позер хренов.
  
2
 
Двумя месяцами ранее 
Уже неделю весь университет гудит о возвращении Влада Соколова. По слухам он был полгода студентом по обмену в бизнес-школе Лондона и теперь в начале второго полугодия вернулся в универ.
Маришка тут же нашла его профили в соцсетях, и сунула мне под нос его фото.
Это портретная, явно профессиональная, съемка на темном фоне. Фотограф точно знает свое дело, потому что выгодно подобранный фон подчеркивает светлую кожу и волосы. У него синие глаза, нос с горбинкой и длинные ресницы. Красивый, тут уж глупо спорить. Взгляд насмешливый, подбородок слегка приподнят, словно он пытается даже на снимке показать свое превосходство.
Когда в пятницу я пришла в университет, то сразу поняла, что «день икс» настал. Такого цоканья каблуков, обилия нарядов и очередей в женский туалет не было даже на восьмое марта.
Мы с Маришкой и парой девчонок с параллели стояли у кофейного автомата, когда в холле появились они – святая троица: Соколов, Бусаев и Никитин. Они вышагивали, рассекая воздух шириной плеч, как в замедленной съемке. Американский сериал для подростков нервно курит в сторонке.