Черное солнце (ЛП)

Я снова поднимаю голову к этому небу, к этим звездам, к этой луне, почти полной, и чувствую, как моя кровь поет в такт ей, лунный свет поет в ответ.
Затем я падаю, быстро, вниз, вниз, вниз, пока не возвращаюсь в машину.
Возвращаюсь в свою реальность.
Я открываю глаза и смотрю на человека, который хочет меня убить.
Он вздрагивает, когда встречается со мной взглядом, как будто больше меня не видит.
Слова удивления слетают с его красивых губ, но я не даю ему времени их произнести.
Не раздумывая, я откидываюсь назад, снова в состоянии двигаться, и набираю ровно столько импульса, чтобы оттолкнуться.
Я бью ботинком прямо ему в лицо, чувствуя, как хрустит его нос под моей подошвой, а затем он вскрикивает, отшатывается назад, проливая кровь.
А потом я выскакиваю из машины, Эзра бросается на меня, и я уворачиваюсь от него в последнюю минуту, а потом бегу, бегу, бегу.
Я свободна.
Направляюсь прямо в лес, вниз по склону, надеясь, что инерция понесет меня сама, когда перепрыгиваю через бревна и продираюсь сквозь подлесок, ветки цепляются за юбку, раздирают кожу, но я не чувствую боли. Я не чувствую ничего, кроме ветра в волосах, не вижу ничего, кроме тумана, который струится мимо моих глаз, целуя мою кожу.
Я продолжаю работать ногами, мои ступни ударяются о землю в приятном ритме, и у меня возникает безумнейшее чувство, что я могла бы бежать так вечно, подпитываемая чистым адреналином и желанием жить. Я буду продолжать бежать и бежать, и в конце концов доберусь до дома и окажусь в безопасности. Мне придется.
Ничего не слышу позади себя, не слышу, как они ломятся через лес, ни торопливых шагов, ни криков. Как будто они даже не беспокоятся. Все, что я слышу, — это шум крови в голове, быстрое дыхание, вдохи и выдохи из моих легких. Я лишь отдала всю власть телу, не думая и просто продолжая бежать, несмотря ни на что.
Я сделаю это.
Я сделаю это, я сделаю это.
Впереди большое упавшее бревно, я запрыгиваю на него, спрыгиваю без задней мысли, пока не начинаю падать, обрыв намного круче, чем я думала.
Но я приземляюсь на ноги и продолжаю бежать, пытаясь понять, как я смогла спрыгнуть с высоты двухэтажного здания и даже не сбиться с шага. Что-то подсказывает мне, что завтра у меня все будет болеть.
Пока я жива, мне, черт возьми, все равно, что я чувствую.
А потом впереди я вижу свет сквозь деревья, может быть, дом, может быть, дорогу, но это хоть что-то, и мое сердце поет. Я ухмыляюсь, как идиотка, чувствуя себя девушкой в концовке «Техасской резни бензопилой», когда ее забирает грузовик, испытывая чистое облегчение от того, что она все-таки выживет.
— Ленор.
Мое имя.
Доносящееся прямо впереди.
Я кричу, останавливаясь, вокруг меня летает грязь, а затем появляется он, выходя из-за деревьев, его силуэт подсвечивается дальним светом.
Как это может быть он? Как он мог оказаться здесь так быстро?
— Ты понятия не имеешь, да? — спрашивает он меня таким ровным и низким голосом, что я чувствую, как он обвивается вокруг моего сердца, словно змея. — Но потом поймешь.
Затем он тянется ко мне, и прежде чем я успеваю почувствовать его прикосновение, падаю на колени, и весь мир погружается во тьму.
ГЛАВА 5
Полная луна, восходящая над океаном.
Шелест ветвей.
Темный лес из кедров и елей.
Я в безопасности дома, в камине горит огонь.
Сижу на полу, на шерстяном коврике.
Я слышу приглушенные голоса, панические голоса.
Женщина приседает на корточки, чтобы быть на одном уровне со мной. Красивая женщина с фарфоровой кожей, с милой улыбкой и глазами, полными слез.
— Моя малышка, — говорит она мне, и ее улыбка дрожит. — Помнишь, что мы практиковали? Мне нужно, чтобы ты сейчас спряталась.
 
Смотрю на нее, не желая прятаться, не желая, чтобы она плакала.
Я люблю эту женщину, как свою собственную мать.
Пытаюсь схватить ее, обнять, но затем она исчезает сквозь мои пальцы, как почерневший песок.
Последнее, что вижу, — это пламя, растущий огонь, который пожирает меня заживо.
Я открываю глаза, просыпаюсь.
Мне требуется минута, чтобы осознать увиденное.
Потолок из темного дерева, окантованный золотой филигранью, краска отслаивается.
Я смотрю, пытаясь собраться с мыслями, но они разлетаются у меня в голове, как листья на ветру. Не знаю, где я, но знаю, что жива.
И не одна.
Знаю, даже не глядя.
Я чувствую его.
Закрываю глаза, делаю глубокий вдох, прежде чем повернуть голову в сторону.
Комната становится в фокусе.
Я лежу на спине на тонком матрасе на полу, сделанном из расщепленного дерева. В комнате нет окон, и она пуста, если не считать деревянного стула рядом со мной и красного бархатного кресла у двери.
В кресле, откинувшись на спинку и небрежно положив лодыжку на колено, сидит мой преследователь, который теперь официально является моим похитителем.
Одетый в смокинг.
Читая старую книгу «Обитатели холмов» в мягкой обложке, которая разорвана пополам.
Какого хрена?
Он даже не смотрит на меня, не отрывая глаз от страницы. На самом деле читает.
Я пользуюсь моментом, пытаясь разобраться во всем, пытаясь узнать как можно больше о своем окружении. Но здесь не так уж много, что можно рассмотреть. Он возле двери. На другой стене есть еще одна дверь, рядом с ней небольшой ящик.
И холодный воздух дует мне в спину.
Я медленно, осторожно сажусь, у меня кружится голова, перед глазами все расплывается. Посмотри мне за спину.
То, что я приняла за сплошную стену, на самом деле представляет собой ряд деревянных планок, за которыми темнота. Туда ведет дверь, на ней замок. В темноте есть что-то такое, что вызывает у меня желание перебежать на другой конец комнаты.
Но именно там он и сидит.
И он здесь представляет реальную опасность.
Я облизываю губы, во рту мучительно сухо.
— Где я?
Чего я действительно хочу попросить, так это воды.
Мужчина переворачивает страницу книги, на мгновение встречаясь со мной взглядом, пристально смотрит. В этот момент я не могу дышать. У него такие голубые глаза, такие холодные.
Затем он снова опускает взгляд на книгу.
— Ты в моем подвале, — лениво говорит он.
Я снова оглядываюсь, моя голова все еще тяжелая. Здесь нечем защищаться, но, по крайней мере, я не скована. Я свободна в передвижении.
Я опускаю взгляд на свою одежду. Моя джинсовая куртка исчезла, как и носки и ботинки. Я просто в боди и юбке.
Мой желудок переворачивается.
— Где мои носки и обувь? — спрашиваю я, мой голос звучит тихо. Затем я снова провожу руками по волосам, понимая, что теперь они заплетены в косу.
В гребаную косу.
Я никогда не заплетаю волосы в косу.
— Хм? — спрашивает мужчина, переворачивая страницу.
— Волосы, — выдыхаю я. — Кто … кто заплел мне волосы?
— Я заплел, — просто говорит он, закрывая книгу и пристально глядя на меня. — Ты не помнишь?
Мой желудок продолжает скручиваться, дыхание перехватывает в легких.
— Я не помню. Я не…
Я пытаюсь думать. Помню, как бежала. По лесу. Вот почему у меня так много царапин на груди, руках и ногах.
И все же они кажутся не такими свежими, как следовало бы.
— Как долго я здесь? — спрашиваю я, хотя меня пугает ответ.
— Пару дней, — говорит он.
— Пару дней?! — я кричу. Как это возможно?
— Ты действительно не помнишь? — спрашивает он, кладя книгу на пол рядом с собой и наклоняясь вперед, опершись локтями о колени. Его смокинг выглядит чертовски дорогим. Какого черта он в смокинге держит меня в подвале?
Даже не позволяй своему разуму зацикливаться на этом…