Улыбка Стикса (СИ)

К обоюдному согласию все ж таки пришли. Установили границы зон влияния и даже обменялись представителями, типа атташе, для координации деятельности в зоне соприкосновения.
Дальним стабам до этого всего интереса никакого, а ближайшие, постепенно конечно, стали под внешников «ложиться». Если раньше стаб существовал за счет разграбления свежих кластеров, так сказать, натуральное хозяйство «нашел-забрал-съел», то теперь от заказов внешников очень многое зависеть стало.
А тех все интересовало. И золото из местных банков и ювелирных магазинов, и образцы техники и оружия, прилетавшие из разных миров, и живые твари, для изучения.
Ну, и над местными людьми они опыты проводили, но по согласию. Кровь для анализов брали, органы изучали, регенерацию проверяли. И платили хорошо.
Конфликты между ними случались, но редко. Да и не между ними, а между их союзниками. В основном из-за того, что на чужой кластер залезут. Но разрешалось это быстро. Встретились представители, обсудили, кому кластер интересней, кто-то «подвинулся», кому-то «отступные» заплатили. В общем мирно сосуществовали.
А года так через три, заявились латиняне. Мы даже тогда сильно и не успели разобраться, из какой страны, из какого времени они пробрались. Вот тут и получился принцип: два внешника — мало, а три — уже до хрена. Сэсэры, как узнали о латинянах, сразу имперцам сообщили, а через день уже объявили набор добровольцев.
В общем, база латинян просуществовала три недели. Мы ее блокировали, зачистили от тварей прилегающую территорию, а потом, по команде, раскатали артиллерией и минометами. Но территорию базы брали и зачищали внешники сами. Все вывезли на базу сэсэрам. Знаю, что и латиняне им живые достались, и местные, которых успели те нанять. А место перехода взорвали. И тема в разговорах о них была закрытая.
Я думаю, что они больше всего интересовались именно технологией перехода в этот мир. Хотя, если латиняне прошли сюда, то знали куда идут, а это вызывает вопросы о утечке информации о Стиксе где-то у внешников.
А лет так через пятнадцать, когда у них были уже солидные базы, в мире у сэсэров появились какие-то проблемы.
Это мы потом поняли, когда их место перехода закрылось. Я, как раз, выполнил со своей группой большой заказ, элитника живого притащили. А они базу закрыли и никого не пускают. А трофей-то наш, напичканный снотворным, уже не спокойный. У таких тварей регенерация жуткая, а наш запас снотворного, которого внешники перед операцией выдали, на исходе. Вышел их старший охраны и меня одного пустил к командованию.
Ими тогда командовал Комиссар. Захожу, а он за перегородкой изолирующей, серый лицом сидит. Говорит: — За трофей рассчитаемся, но есть еще одна срочная работа. Его, Комиссара, надо к имперцам быстро доставить.
Всю дорогу молчал, думал что-то свое. Мы его до главной территории имперцев доставили и ждем. Часа через три вышел он со своим представителем, который находился у имперцев, рассчитались с нами. Мы к себе в стаб рванули, уж больно вымотались.
А потом узнали, что все сэсэры к имперцам перебрались. У них, оказывается, переход закрылся, с той стороны. А внешникам, без подпитки из своего мира, никак не выжить. И фильтры оттуда, и продукты питания, боеприпасы.
Вот так у нас и остались на тот момент только имперцы.
— Дед Ахрип, ты ж говорил, что с внешниками только уроды-муры общаются?!
— Я вам историю их появления рассказал. Начало. А ты все впереди паровоза бежишь. Вот живца хлебну, а то в горле пересохло, и расскажу о мурах.
— Пять лет на месте базы сэсэсров ничего интересного не было. Рейдерам там делать нечего, так как кластеров богатых там не было. А потом появились внешники — портал их заработал.
Но это пришли совсем другие люди. Что-то там в внешнем их мире поменялось. Мы потом, когда разбираться начали, выяснили, что государство, откуда сэсэсры пришли, развалилась. И, как и следовало ожидать, дошло до внутренней драки. Долго спорили, кто самый умный, чьи предки более всего создали, чьи самые храбрые, у кого история круче, у кого вера правильнее. А пока дураки спорили и кровь друг другу пускали, умные и хитрые делили наследие страны.
 
Вот одним, хитрым и ушлым, и попали документы о работе проекта в другом мире. А это золотая жила, в прямом смысле слова. А, плюс к золоту и другим материальным благам, ученые уже научились из крови и органов наших иммунных, лекарство делать и по омоложению, и по лечению всяких страшных болезней. Ушлые тут же поняли, что эта жилка еще богаче будет.
Этих внешников стали звать Угольники, потому что базу они треугольной формы соорудили.
Местные, которые с ними подвязались работать, сначала им ювелирку таскать начали, но те больше были заинтересованы в добыче крови и органов иммунных. И, по началу, платили хорошо всем. Затем, приблизили к себе самых предприимчивых, и стали вести дела только через них.
И вот тут-то и начался беспредел. Зачем отдавать литр своей крови или свою селезенку, почку и печень, если можно с другого иммунного слить всю кровь и еще все органы выпотрошить?
Появились группы мразей, которые на свежих кластерах выявляли иммунных и свозили их к этим внешникам на разделку. Многие осваивали хирургию, чтобы уже изъятые органы самим доставлять. Тут вроде и мороки больше — поймай, разделай, сохрани, довези, но и объемы поставки увеличиваются.
Потом от внешников стали заказы поступать на органы иммунных, которые в Улье пробыли несколько месяцев, так как они более ценные лекарства дают. Мрази начали рейдеров из других стабов отлавливать. По началу это не известно было, в Улье ежедневно масса народа гибнет, но потом информация пошла гулять.
Когда появилось у мразей-потрошителей наименование Мур, не знаю. Но прилипло плотно. Если мур — сразу к стенке! Есть, правда, исключение. Это когда информацию получить надо о внешниках, о других мурах и их злодействах, но потом все равно к стенке. Щадить их нельзя было ни в коем случае. У ментантов на этот случай есть вопрос — имел ли дела с мурами? И отвечать надо правду — да имел, когда убивал.
— А как Угольники и имперскими внешниками сосуществовали?
— Дрались! Жестоко. Ибо даже договариваться Угольники не собирались. Все что видим — наше. И точка! Можем забрать — заберем, не смогли, позже еще попробуем. Как с такими договориться можно?
Народ в Улье тоже разный. Одни понимают различие между внешниками, другие, особенно если у них пострадали друзья и родные от них и муров, всех под одну гребенку гребут. Есть непримиримые борцы с внешниками — стронги. Эти спать не будут, с потерями не будут считаться, но завалить внешника — долг чести. Некоторые стронгов считают религиозными фанатиками, типа вера у них такая, очистить мир от пришлых. Мы, мол, сюда волею судьбы определены, во искупление грехов, или случайно лотерея такая, а внешники специально пришли, за деньги. И принесли в этот жестокий мир еще больше ужаса и несправедливости.
До внешников все было относительно сбалансировано. Выжил при переносе, стал иммунным — живи в честном соревновании с тварями. Победил — у тебя спораны и горох. Проиграл — твое мяско пошло твари, которая выносит свои спораны для другого успешного иммунного.
С приходом угольников этот баланс пропал. Выжил ты при переносе, а тут тебе хорошие местные парни и говорят, что да как. И берут к себе, обещают приют. А потом хрясь, и едешь ты уже к внешникам, причем в разных коробках-холодильниках. Или на ферме чуток поживешь, где и кровушку твою периодически сливают, и орган какой вырежут. Подкормят, живцом отпаивают и опять повторяется — кровь, орган. Пока организм не истощится. Тут уж полностью разберут на части.
Или забредут уставшие рейдеры на стаб отдохнуть, поели, попили, легли спать и не проснулись.
Сколько честному рейдеру надо сил потратить, чтобы и боезапас найти, и споранов добыть? Ведь многие рейды в минуса выходят. Придёт группа рейдеров, посчитает расход-приход, и печалится. Ибо раз на раз не приходится. Бывает прогулялись недалеко, барахлишко насобирали ходовое, и расход боекомплекта не велик, и хабар с тварей собрали. А бывает, сами еле ноги унесли, патроны все высадили, а споранов добыли, только себе живца сделать.