Улыбка Стикса (СИ)

— Понял, спасибо.
Он парой гребков правого весла подкорректировал курс лодки.
Берега успели смениться еще дважды. Сначала крутым стал правый берег, а левый уходил вдаль большим заливным лугом с сочной зеленой травой. Потом наоборот, крутым стал левый и его берега были сильно заросшими большими и малыми деревьями.
Трех тварей на обрыве первой опять заметила Зоя. — Смотри, Гриш, вон какие-то быстрые спешат куда-то. Нас еще за ветками не заметили.
Григорий, оставив весла, взглянул на них, а потом вниз по течению, пытаясь понять, что так увлекло людоедов.
— Твою ж мать! — воскликнул он, и упав на скамейку начал интенсивно грести. Зое показалось, что он вкладывает в эти движения все свои силы и очень сосредоточен, чтобы не сбиться с ритма и не потерять скорость. Что там Григорий увидел, она со своего места рассмотреть не могла, а спрашивать не решилась, видя по его лицу, что ситуация очень сложная.
Он оглянулся для поправки курса лишь один раз. Наконец, перестав грести, он встал и подтянул к себе запасное весло. Нос лодки во что-то уткнулся. Зоя наклонилась вбок и увидела часть затопленного ствола дерева, судя по черноте древесины, уже давно поменявшего земную поверхность на подводный мир.
Григорий несколько раз крутанув лодочной цепью вокруг остатка ветки, спрыгнул в воду, погрузившись выше пояса, и волоча за собой весло, направился к левому берегу.
Тут перед ней и открылась вся картина происходящего. Три людоеда бежали на урчащий зов такой же твари, державшую за ногу девушку, которая двумя руками ухватилась за такое же затопленное дерево, к которому причалила лодка.
На несколько мгновений зрение Зои дало сбой, ибо девушка замерцала и исчезла. Тварь продолжала стоять на месте и держало невидимую ногу. Зоя мотнула головой и проморгала глаза. Девушка была на месте.
Гриша был ближе, чем людоеды, но ему было труднее передвигаться в воде по топкому дну. Он успел раньше и с ходу нанес боковой удар ребром пера весла в голову зомби. Тварь отлетела в сторону, подняв множество брызг, а Григорий схватил девушку за волосы и потянул ее к лодке.
Перевалив ее через борт, он повернулся к берегу и дав волю нервам показал людоедам неприличный жест в виде согнутой в локте правой руки и положенной на ее локтевой сгиб ладони левой руки. Наверное, для пущей наглядности, он в добавок, продолжил свой знак выпрямленным из правого кулака средним пальцем. — Друг дружку чпокайте, твари неумытые! — громко крикнул он в сторону, сбесившихся от потерянной добычи, тварям, и полез в лодку.
Римма лежала на дне и вновь улыбаясь смотрела на все так же плывущие в небе облака. — Благодарю, Господи, прошептала она.
— Григорием его зовут, — склонившись над лицом девушки, выдала Зоя. — А меня Зоей. Тебя бы перевязать надо.
— У меня нога сломана.
— Вот костоправом я еще не был, но постараюсь, — Гриша, стоя на коленях чесал затылок. — Надо бы из чего-нибудь типа шины смастерить.
Он огляделся и взяв оба запасных весла и свой топор перебрался на нос лодки, где, используя как плаху ствол топляка, отрубил лопасти весел. — Все равно вы мне помогать грести не будете. Теперь главное, кость поправить.
— А вы умеете? — робко спросила Римма.
— Тут у меня то же самое, что и с умением водить мотоцикл. Я, не знаю, потому, что не пробовал. Теорию изучал что там, что тут, — он кивнул на ногу. — Видел, как это делают другие, а вот лично пробовать не доводилось.
— Видел, как кости вправляют? — поинтересовалась Зоя.
— Видел, как мотоциклом управляют. А как шины накладывать, только смотрел на картинках в армии. Но все когда-то бывает в первый раз. Тебе, кстати, когда жгут наложили?
— Не помню. Время для меня исчезло. Не знаю, сколько тут пролежала. Несколько раз сознание теряла. Водички дадите, а то у меня постоянно во рту пересыхает.
Зоя поднесла к ее губам бутылку, а Григорий начал разматывать бинты и снимать жгут. — Из старой раны кровь не идет. Как-то она быстро затянулась. Да и из новой, рваной, еле-еле сочится.
— Это меня зомби тот укусил на берегу.
 
Зоя с Григорием встревоженно переглянулись. Заметив эти взгляды, девушка сказала: — Не опасайтесь. У нас в лагере много людей было. В зомби превращались не кусанные, а укушенные так и остались нормальными. Тут как-то иначе заражения происходят.
— Ладно, потом разберемся. Давай сначала с ногой. Наркоза нет, обезболивающих тоже. Поэтому, придётся терпеть. Хорошо зафиксированный больной в наркозе не нуждается, — выдал он старую шутку из черного медицинского юмора. — А из Зои, с ее простреленным плечом, фиксатор сейчас никакой.
Гриша склонился ближе к ноге пациентки, ощупывая самыми кончиками пальцев кожу вокруг выпирающей кости. Голова вновь разболелась, перед глазами в пару секунд промелькнули энергетические потоки под кожей девушки, и он вдруг понял, что может всего одним движением поставить смещенный фрагмент в его естественное положение.
— Тут, девчата, как при уколах, надо помнить, что жопа, в которую вгоняешь иглу, не твоя. А ну, гляньте, твари к нам не подбираются по мелководью.
Обе сразу же взглянули в сторону берега, а Римме для этого пришлось напрячься и приподнять тело на локтях.
Воспользовавшись этим, Федоров движением больший пальцев, надавил на кость, и она исчезла. Нога приобрела естественную форму.
Девушка пронзительно вскрикнула от боли. На берегу, как азартные болельщики на стадионе, на крик возбужденно отреагировали людоеды, начав вновь громка урчать и перебегать с места на место вдоль кромки воды.
— А твоя группа поклонников очень даже против моего насилия, — подмигнув девушке, сказал Гриша, обматывая ногу, помещенную между двух лопастей весел, бинтом. Как тебя звать-то, русалка?
— Римма Козакова.
— Ну, а как нас, ты уже в курсе. Теперь в путь, финиш которого все так же не ясен. Хотелось бы найти до темноты какой-то приют, но, если что — переночуем в лодке. Все-таки хорошо, что я большую выбрал.
Григорий отвязал цепь и уселся за весла. Уплывающая еда вызвала на берегу новую порцию эмоций. Ужа почти скрывшись за очередным изгибом реки, они увидели, как резвая троица, сбив с ног зомби-калеку, начала тут же рвать его на куски зубами.
Глава 51. Талин.
17.00
Колонна, двигаясь по кем-то натоптанной, петляющей вдоль берега тропинке, вытянулась на два десятка метров. Все шли молча, постоянно вертя головами, в поисках возможной опасности. Дополнительных команд, о контроле за окружающей обстановкой, не требовалось. Все и так давно поняли, что в мире, в который они попали, опасности окружают на каждом шагу, и даже, если ты в постоянной готовности, но на какое-то мгновение расслабишься, именно это мгновение и может стать последним в твоей жизни или жизни твоих товарищей.
Талин, шедший замыкающим, не мог себе позволить расслабится всю свою жизнь.
В детстве его постоянно гнобил отец-алкоголик, которому пришлось жениться на матери «по залету» и все свое недолгое отцовство он относился к Ивану, как к источнику его несчастной жизни. По его мнению, если бы не беременность и рождение ребенка, его жизнь сложилась бы феерически: не пыльная, но обязательно хорошо оплачиваемая работа, дорогая машина, квартира «полная чаша», красавица жена (обязательно дочь олигарха) и пара очень и очень красивых любовниц, также состоящих в родстве с сильными мира сего.
Но дальше фантазий у Василия Викторовича Сомова, ничего не шло. Институт он так и не закончил, не осилив обучение даже на заочном факультете, руки у него, по его опять же мнению, были «золотые», но по факту, росли из не менее золотой жопоньки.
Хорошо работала только глотка. Он умел поорать лозунги и речевки на различных политических митингах (естественно за определенную финансовую заинтересованность) и бухать. С алкоголем он был «на ты». О таких говорят: «Он не любитель алкоголя. Он — профессионал!». И также профессионально, в одну декабрьскую ночь, не дойдя до дома каких-то сорок-пятьдесят метров, он и замерз под забором, свернувшись в клубок.