Улыбка Стикса (СИ)
— А если все наши баулы забросить туда, в кузов, а вилы, через опущенные стекла задних дверей, засунуть острием наружу?
— Принимается. Тогда, Оксана, свою поклажу просто швыряй в кузов, а как только сядешь во внутрь, сразу опускай стекло.
— Да я все стекла опущу, — махнул рукой на это Мелов. — Там же электрические стеклоподъемники. Все четыре сразу опущу, а ты возьмешь и мои вилы, и в заднюю дверь их засунешь. С маршрутом как определяться будем?
— Оксана, ты местная?
— Я не тут жила. Этот поселок утром, после тумана, появился перед окнами моей двенадцатиэтажки. Куда здесь ведут дороги я не могу знать.
— Ясно. Значит будем ехать прямо, а там посмотрим. Дорога возникает под ногами идущего. В нашем случае — под колесами. Давайте, разбираем вещи и на выход. Выдвигаемся.
Погрузка прошла почти «как по нотам». Почти, потому что прежняя пассажирка автомобиля, неизвестно сколько времени там проведя, довольно сильно изгадила заднее сиденье. Это не только наполнило вонью салон, но и создало неудобство, для пассажира, место положение которому было определено на заднем сиденье. — Оксана, заверни чехлы в сторону и садись, — сделал подсказку Кречет. — Погнали, Вова!
УАЗ сорвался с места. — Ксюха, снимай, к бесам, эти вонючие чехлы и в окно их, а то задохнемся и провоняемся. — Вован, что там горючее нам показывает?
— По стрелке, вроде бы больше половины бака, но я бы показаниям датчиков отечественного автопрома сильно не доверялся бы.
— Эх, Вова, Вова! Это ведь УАЗ-Патриот! Понимаешь? Патриот! А ты такие непатриотические слова говоришь.
— Так мы в 2025 году. Это не наша Родина, а другой мир. А в нашем мире я, конечно же, такого на родную технику не скажу, — в тон товарищу, смеясь, выдал водитель.
Машина пронеслась по улочке пару сотен метров и на перекрестке Мелову с трудом удалось избежать столкновения с выскочившим из-за куста на обочине, зомби-мужчиной в красной клетчатой рубашке и спущенными штанами, благодаря которым, он и не смог дотянуться до проезжавшей мимо машины.
— Володь, ты по аккуратней, плиз. А то сломаешь нам радиатор в самом начале пути и опять ножками топать. Ладно, мы с тобой, уже умудренные опытом в убегании по пересеченной местности, а как вот девушке бежать? У нее ноги ж красивые, а им только по ровным дорожкам дефилировать.
— Что-то у меня сегодня не очень получается по дорожкам гулять. В основном по кустам да через заборы.
Еще несколько переродившихся запоздало выскакивали на дорогу из дворов и долго смотрели в след удирающей еде. Уже на самом выезде из застройки, когда в конце улицы открывался вид на окружающие поселок поля, в правое крыло влетела большая собака с облезшей местами шерстью. От удара и неожиданности водитель крутанул рулем и машину повело влево, где, проехав по обочине и сбив попавшуюся по пути детскую коляску, они едва не врезались в бетонный столб линии электропередач, который проскочили в считанных сантиметрах, отбив при этом левое зеркало заднего вида.
— Володя, еще аккуратней, пожалуйста. Нас энергетики за столб по судам же затаскают.
— За то, хозяева машины без претензий, — сделал попытку отшутиться Мелов, у которого от напряжения побелели пальцы, сжимавшие рулевое колесо, а на лбу обильно выступил пот.
— Собака за нами пытается бежать, — крикнула им девушка, которая оглянулась назад, когда выбрасывала, наконец-то сорванные, чехлы в окно.
Кречет обернулся и увидел, что тварь, неуклюже, на трех лапах, пытается их преследовать, но машина уже набрала скорость и у псины с поврежденной лапой не оставалось никаких шансов на успех.
Машину вновь сильно вильнуло, от чего Кречет ударился головой о стойку двери. — Володенька, ехать аккуратней, я тебя уже не прошу. Это чревато! Как только я об этом прошу, ты сразу делаешь с точностью на оборот!
— Так машину беречь надо, а тут какой-то недоразвитый мертвяк решил дорогу переползти.
— Если, вдруг, надумаешь кого протаранить, старайся угробить фару, а не радиатор.
— Оки, оки. Буду аккуратен, как на кредитном автомобиле в конце срока кредитования. Внимание! Сейчас прыгнем! — громко предупредил он и машина, пролетев несколько метров в воздухе, приземлилась, судя по сменившемуся за обочинами пейзажу, уже на другом куске земли.
На краю дороги проскочил дорожный знак населенного пункта «Щурово». — Я сюда в санаторий ездил, еще в школе, классе, примерно, в пятом. Это Донецкая область. Санаториев натыкано по берегу Донца, что грибов. Леса сосновые, воздух чистый, — прокомментировал Володя увиденный знак.
На обочине стали мелькать указатели: «Родничок», «Чайка», «Солнечный», «Альтаир». Кречет, глядя на них, высказал предположение: — Думаю, что в сторону санаториев и детских лагерей, сворачивать нам смысла нет. Там точно такой же беспредел, что и в городке, который мы покинули. Надо место искать и не очень отдаленное от цивилизации, в виде крупных населенных пунктов, но, в тоже время, крепкое, в плане защищенности. Если такое найдем, то есть шанс, что туда же со временем подтянутся и другие выжившие люди. А в населенные пункты будем выбираться для пополнения запасов пищи.
— Она ж не бесконечная! А часто еще и быстро портящаяся.
— Если мы стали свидетелями конца эпохи человечества, то придется переходить на натуральное хозяйство. Охота и земледелие, вот что нас ожидает в ближайшем будущем.
— Если не сожрут, — тихо вставила свою реплику в монолог Василия Оксана.
— Кстати, о людоедах. Коллеги, а вы обратили внимание, что они разные. Одни быстрые, другие медленные и дерганные, а несколько штук вообще ползком передвигались. Вероятно, что это от количества кормовой базы. Если в одном месте собрались только заболевшие, то у них шансы на отъедание примерно одинаковые. Они друг другу конкуренты в добывании пищи, но по силе не отличаются. А вот те, кто по резвее, эти, думаю, после заражения сумели сожрать кого-то из не заразившихся людей, которые и слабее по физической силе, и по выносливости, и оказались не в то время не в том месте. Кроме того, у них еще и порог чувствительности боли сильно понижен. Даже если человек и оказывал им какое-то сопротивление, раны, которые они друг другу наносят, производят различный эффект противоборствующим сторонам.
— Угу. Вспомни тех тварей, что тебя зажали в глиняном карьере, когда ты от ментов удирал. Те, явно, успели перекусить, и даже не одним человеком.
— Не от ментов я там удирал, а покинув населенный пункт с взбесившимися, как я считал, жителями, по собственной неосторожности, попал в непростую ситуацию.
— Любишь ты, Кречет, умными фразами высказываться.
— А ты подумай лучше, сколько всего сожрать успела та тварь, что на ферме мы заметили? И какие у нее возможности открываются в умерщвлении всех остальных: и людей, и нелюдей, и крупных животных!
Владимир включил радио, которое, естественно, выдало сплошное шипение. По нажимав на разные сенсорные кнопки он добился включение магнитофона. Из динамиков полилась печальная песня, исполняемая голосом с хрипотцой:
«Зима опять прошла и лучики тепла, застенчиво глядят в мое окно. И вновь защемит грудь и в сердце влезет грусть, по памяти пойдет со мной».
— О! Нормальный музон! — обрадовался Мелов. А то, как-то скучно.
— Хорошая песня, но слова от нашего мира отличаются. Да и голос исполнителя другой.
— А что значит фраза «отличаются от нашего мира»? — уточнила у Василия Оксана. Ее уже сильно «напрягал» молодой попутчик с его «зоновскими» словечками, временами проскакивающими в речи.
Кречет был его полной противоположностью. Сдержанный в поведении, речь четкая, понятная, хотя и с преобладанием «заумных» выражений, держится независимо, четко доводит свои пожелания слушателям, но не командует.
— Дело в том, сударыня, что, осматривая домовладение, которое мы столь поспешно покинули, мы обратили внимание на календарь, который был в телефоне хозяина дома. Так вот, тут сейчас, внимание, 2025 год. Как Вам такой подход? А?