Улыбка Стикса (СИ)
Тетя Галя была уже в десяти шагах, когда один из ребят, которых Талин выбрал для этого, отважился первым нанести удар ломом по спине женщине. Удар был не ловким и только подтолкнул ее вперед, но не свалил. Она обернулась и двинулась на обидчика, протягивая к нему руки.
В этот момент второй паренек, глубоко выдохнув, подбежав к ней сзади и оттолкнувшись ногами, плечом ударил ее под колени. Женщина рухнула, но тут же попыталась встать.
— Добить, — властно крикнул Талин, и третий парень дважды ударил бывшую уже повариху по голове кирпичом, который он вырвал из ограждения дорожки.
— А ни чего, команда из вас выйдет.
Талин улыбнулся и подмигнул парням.
— Так, остальные парни. Возле корпуса девочек я видел суету какую-то. Вы туда идете и всех упокоите. Всем смысл этого слова ясен? Или надо еще разжёвывать?
Вопросов ни у кого не было. Шесть парней направились к корпусу девчат. Один, проходя мимо первой троицы, забрал лом. Остальные по пути вырывали из земли красный кирпичи.
— Долго там не возитесь. Десять минут вам на все про все, — крикнул им в след Талин.
Он повернулся к оставшимся. — Сейчас парни вернуться, и я всем кое-что покажу. А сам вновь пошел к бочке отмывать быту.
Через несколько минут назад вернулось пятеро парней.
— Где еще один? — спросил Иван.
— Да мы уже возвращаться думали, а тут Антоха вдруг заурчал так же, как и все эти зомбаки, и хотел покусать меня. Его вон Швед упокоил, — говоривший показал рукой на высокого белобрысого парня.
— Ясно. Хорошо. Теперь осталось двадцать один. Пошли.
Иван Васильевич махнул призывно рукой и направился к воротам лагеря. Римма и все ребята гурьбой пошли следом за ним.
Они подошли к месту, где смыкалась подкова леса, оставляя место для дороги, ведущей к лагерю. Дальше простиралось поле до самой реки. Это было то место, где Римма впервые услышала крики в лагере.
— Ну вот, любуйтесь.
Талин развел руками и посмотрел в высь.
Римма и все ребята уставились, на ранее скрываемую деревьями, панораму звездного неба. Незнакомого неба с незнакомыми светилами. Газовые спиралевидные облака и несколько лун разного размера, вот что открылось их взору.
— Я это, еще когда ты на крик побежала, увидел. Но осмысление позже пришло, когда в спальном корпусе дрался, — Иван проговорил это только Римме, тихо подойдя к ней сбоку. И ещё смотри, — он обнял ее за плечи и битой указал в даль, — ни одного огонька, ни одной лампочки ни где, ни одной машины. Мы явно не там, где были вчера вечером.
— Все, посмотрели и хватит. Возвращаемся в лагерь, — Талин махнул битой в сторону лагеря, — а ты не спеши, — обратился он к Римме.
Когда дети отошли, он пристально посмотрел ей в глаза и сказал: — Теперь, дорогуша, в этом мире, ты моя женщина. Других, по крайней мере, пока нет. А я твой мужчина. Это тебе понятно?
— Да, — тихо ответила Римма и опустила глаза, не выдержав взгляда Ивана. — Понятно.
— Пошли, в лагере определюсь, что дальше будем делать, — и пропустив Римму вперед, хлопнул ее ладонью по попе.
От лагеря послышался шум голосов ребят, и воспитатели перешли на бег.
Сразу за воротами на земле лежало четыре тела. Два мальчика и две девочки.
— Что тут? — Талин обвел всех строгим взглядом.
— Только зашли на территорию, вот Сереня, — заговорил парень, которого называли Шведом, — Нину зубами за шею схватил и сразу кусок вырвал. А когда она упала, на нее сразу еще Матюх и Танька накинулись. Ну, мы то сзади них шли, и упокоили их сразу.
— Итак, нас осталось еще меньше. И пока не понятно, будет ли этот процесс превращения в зомби продолжаться еще или нет. Поэтому, все внимательно следим друг за другом и за своим внутренним состоянием. Ясно?
Детвора дружно кивнула головами.
— Кого-то из вас кусали? Думаю, соврете, если кусали. А ну, построились.
Когда дети выстроились в шеренгу, Иван обошел их, внимательно осмотрев, не нашел ни каких травм.
— У тех, которые возле ворот сбесились, укусов точно не было, — сказал самый маленький ростом парень, — я ними и из лагеря вместе шел, и назад сразу за ними возвращался. А Сереня все время на боли в голове жаловался и пить хотел.
— Назовись, — обратился к нему Талин.
— Махно Владимир.
— Как пацаны зовут? Прозвище есть? А то, разве быстро всех запомнишь.
— Для ребят я Рыжий, — ответил парень.
— Ты ж русый! Почему вдруг Рыжий? — удивился воспитатель.
— А ему, когда что-то поручают сделать, он всегда говорит: «А чо я? Я что, самый рыжий?», — хохотнув, ответил за Владимира Швед.
— Понятно. Остальных буду запоминать по ходу дела, если зомбаками не станете. Сейчас все переодеваемся в спортивные костюмы и удобную обувь. У кого чего-то не хватает, пошарьте в вещах упокоенных. Через десять минут все собираемся возле столовой, — и взмахом руки отправил ребят к спальным корпусам. — Присматривайте там друг за другом, — крикнул он им вдогонку.
— Пошли и мы осмотримся, — обратился он к Римме, — тебе тоже надо подготовиться.
Когда они вошли в корпус воспитателей, Римму стошнило. В коридоре навалом друг на друге лежали тела ее бывших коллег. Все было перепачкано кровью. Ближе всех к выходу, на спине, лицом вверх, лежала ее соседка по комнате. На голове с перепутанными и испачканными кровью волосами, зияла огромная рана.
— Иди в свою комнату, подбери одежду и обувь. Если есть рюкзак — возьми. Я к себе заскочу, кое-что еще забрать надо.
Глава 4. Комбинат железобетонных конструкций.
03.00
Свет погас в три часа ночи. Через пятнадцать минут дежурный электрик запустил резервный дизель генератор. За окном возобновился привычный шум работающей техники, перекрикивания рабочих.
Дверь прорабской приоткрылась и в ней появилась голова мастера участка Григория Федорова.
— Василий Петрович! Вам бы взглянуть на это.
Григорий мотнул головой в сторону окна.
Василий Петрович Бурмич был заместителем директора ЖБК — крупнейшего в области предприятия по производству железобетонных конструкций. Обычно ночью предприятие не работало. Кроме охраны, на территории оставалось не более 10 человек, которые готовили предприятие к новому трудовому дню: дежурные электрики, ремонтники.
Сегодня в ночную смену вышло более сорока человек. Обычно вагоны с цементом и арматурой приходили днем.
Все произошло из-за сбоя в работе железной дороги, которая доставила состав в 19 часов, когда большинство рабочих разъехалось по домам и их пришлось обзванивать, вызывать, обещать отгулы и сверхурочные выплаты. Директор лично попросил Бурмича остаться и проконтролировать ход работ. Переживает старик.
Да еще и вагоны необычные. Оставлять до утра тоже нельзя — простой вагонов недопустим. Принадлежат голландской транспортной компании, которую подрядили иностранные заказчики для доставки цемента. Логистика их использования расписана на месяцы вперед. Сбои нашей железной дороги им, во-первых, непонятны. Во-вторых, не волнуют. Нарушил сроки — плати.
Наши вагоны, для перевозки грузов, универсальные. Хочешь — вези цемент в мешках, хочешь — ящики с электронной техникой, можешь и лошадей загнать для перевозки, ну, или снарядные ящики. Лучше всего, когда цемент приходил в специализированных вагонах-ёмкостях. Разгрузка в них проводилась через трубопроводы, которые подсоединялись к вагонам.
Эти импортные вагоны не имели обычных ворот. У них в стороны разъезжалась крыша и все грузы, которые находились на поддонах, выгружались кранами. И цемент был тоже импортный. Для специзделий повышенной прочности и долговечности в условиях агрессивной среды. Финская строительная компания выиграла тендер на строительство очистных сооружений для, начавшего строиться, химпредприятия. Очистка предусматривала замкнутый цикл с минимумом выбросов в окружающую среду. На строительстве самого предприятия работы только разворачивались. А финны уже выполнили треть работ. Восемьдесят процентов изделий ЖБК производили сейчас для них. А когда начнется строительство корпусов самого химзавода, ЖБК планировалось перевести на круглосуточную трехсменную работу. Для этого уже набрали дополнительный персонал, который обучался на курсах при комбинате и часто проходил практику.