Ее святой (ЛП)

Никто не станет свидетелем того, что вот-вот случится с Остином Эммонсом от рук его тени.
— Остин? — Зову я, заставляя свой голос звучать весело, несмотря на ярость, бушующую в моих венах. — Остин Эммонс?
Он поворачивается, хмуря брови, когда замечает меня.
Я, сияя, хлопаю его по плечу.
— Как у тебя дела?
— Э-э, извините. — Он берет руку в перчатке, которую я протягиваю ему, и пожимает ее, несмотря на свое замешательство. — Мы знаем друг друга?
— Остин, мне больно. — Я разражаюсь громким смехом, который успокаивает его. — Коллега-выпускник Принстона.
Только такой претенциозный мужчина стал бы включать выпускников Принстона в свою биографию в социальных сетях спустя шесть лет после окончания учебы.
— Верно. — Он кивает, подыгрывая, чтобы не выглядеть мудаком. — Извини, чувак, я плохо запоминаю имена.
— Джон. — Я сжимаю его плечо, оглядываясь вокруг, прежде чем наклониться поближе. — Слушай, у меня с собой пакетик вкусных продуктов, если хочешь. Я уже под кайфом.
Это, наконец, заставляет его по-настоящему улыбнуться.
— Да? Сколько ты хочешь за это?
Я машу рукой в перчатке, вытаскиваю пакетик из кармана и незаметно кладу его в его ожидающую ладонь.
— Не беспокойся об этом. Считай это одолжением от старого друга.
Он хлопает меня по плечу, ухмыляясь.
— Ты лучший, чувак. Напиши мне как-нибудь. Мы будем веселиться, как в старые добрые времена.
О, Остин. Твои праздничные дни закончились. Вместе со всеми остальными.
Кокаин с добавлением будет смертельным для него. Его тело обнаружат самое раннее завтра утром.
Но Браяр узнает о смерти Остина, ведь на самом деле: это мой подарок ей.
Ни один другой мужчина не прикоснется к ней. Она моя. И я уничтожу любого, кто встанет, между нами.
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
БРИАР
Куки мяукает и царапается, чтобы выйти на улицу. Когда я открываю перед ней дверь, то замечаю что-то блестящее на крыльце.
Я наклоняюсь и поднимаю это. Золотая отделка овальных часов почему-то кажется знакомой.
Часы Остина. Должно быть, они упали после того, как он ушел прошлой ночью.
Я набираю его номер, зная, что глупо звонить человеку, которого я полностью планирую стереть из памяти, но меньшее, что я могу сделать, это вернуть ему часы. Особенно для того, чтобы он не вернулся в поисках этого.
— Алло? — отвечает хриплый женский голос.
Черт. У него есть девушка? Жена? Черт побери. Я не могу быть другой женщиной. Мы сходили только на одно дерьмовое свидание, ради бога. Я не должна была впутываться в это дерьмо.
— Эм… Привет! Извините. Я просто искала Остина.
Женщина фыркает, и у меня по спине пробегает холодок.
— Это его сестра, Эйприл.
Сестра. Слава богу.
— О, ладно. Я звоню, потому что Остин оставил свои часы, и я просто…
— Вообще-то. — Ее голос срывается. — Ему они не понадобятся. Он… скончался сегодня утром.
Моя рука взлетает ко рту. Остин мертв? Я просто приглашала его к себе прошлой ночью, и где-то между отъездом с синими яйцами и сегодняшним днем он умер? Как, черт возьми, это вообще произошло? Это мой настоящий кошмар.
— О боже мой. Мне так жаль. Могу я.… могу я спросить, что случилось?
— Мы пока точно не знаем. — Ее голос сейчас на грани рыдания. — Но полиция подозревает, — она сглатывает, последнее слово дрожит, — передозировку.
Господи. Что, черт возьми, я должна на это сказать? Я даже не знала, что Остин принимал наркотики. Я буквально проговорила с парнем два часа. Конечно, мое первое свидание за год с лишним закончилось бы на следующий день.
— Мне… очень жаль. Эм… вам… нужны его часы?
— Его… часы? — Тон Эйприл меняется с отчаяния на сомнение.
Мое сердце бешено колотится. Это была ошибка. — Если вы дадите мне адрес, я смогу отправить их.
— Кто вы?
— Эм. — Я борюсь с непреодолимым желанием повесить трубку, заблокировать ее номер и притвориться, что никогда не встречала Остина. — Браяр.
 
— Остин никогда не упоминал о Браяр. — Тон Эйприл язвителен, и, хотя она скорбящая сестра, часть меня хочет врезать ей.
— Мы познакомились только прошлой ночью. Первое свидание. — К моему ужасу, вырывается маниакальный смешок. Я прикусываю губу. — Но, если вы дадите мне адрес, я просто пришлю вам часы.
— Мне неудобно давать свой личный адрес незнакомому человеку. Вы можете оставить часы в похоронном бюро во время службы. — Не сказав больше ни слова, линия обрывается.
Черт. Я недоверчиво смотрю на темный экран. Мало того, что Остин мертв, так теперь еще и его сестра явно подозревает меня.
Это свидание в буквальном смысле не могло пройти хуже. Мне нужен долгий горячий душ, чтобы смыть призрачное ощущение рук Остина на себе.
Мой телефон жужжит от сообщения от Мак.
Как прошло свидание? Я прерываю жаркое утро после?
Я звоню ей, и она отвечает через несколько секунд.
— Если ты звонишь, значит, это было действительно ужасно или действительно здорово.
Я буквально даже не знаю, как выразить эту ситуацию словами. Мне жаль его, но я также едва знала его и не могу заставить себя оплакивать совершенно незнакомого человека.
— Ты что-то до жути молчалива, — медленно произносит Мак. — Пожалуйста, скажи что-нибудь, прежде чем я начну паниковать и появлюсь со своим топором.
— У тебя есть топор? — спросила я.
— Браяр! Свидание.
— Верно. — Я сглатываю, делаю успокаивающий вдох и выплевываю. — Хм, он на самом деле… умер.
— О боже мой! — Мак кричит. — Ты затрахала его до смерти?
— Нет! Он умер через некоторое время после того, как ушел от меня прошлой ночью. Этим утром я нашла его часы у себя на крыльце, поэтому позвонила ему на телефон, и мне ответила женщина…
Мак ахает.
— Это была его жена или его мама? Честно говоря, я не уверена, кто из них хуже.
— Это была его сестра.
— О, отлично. Так что случилось?
— Они подозревают, что это была передозировка.
— Вау, — выдыхает она. — Намеренно или случайно?
— Я не уверена. Не думаю, что они еще не знают. — Я даже не думала об этом. Я просто предположила, что это было случайно, но что, если Остин покончил с собой? Конечно, он не покончил бы с собой только потому, что я отвергла его прошлой ночью. Но что, если он месяцами имел дело с дерьмом, и мой отказ стал последней каплей? Мое сердце бешено колотится. О боже мой, о боже мой, о боже мой.
— Полиция связывалась с тобой?
— Нет, — медленно отвечаю я. — Зачем им это?
— Потому что ты, возможно, была последним, кто видел его живым. Это безумие. Ты идешь на свидание впервые за целую вечность, а он умирает на следующий день.
— Спасибо за краткое изложение, — ворчу я.
— Срань господня. Странно спрашивать сейчас, но… Как прошел секс?
— Мы не переспали. — Отлично. Теперь я должна плохо отзываться о мертвых. — Свидание было неудачным. Он щупал мои сиськи, а я ничего не чувствовала. Никакой химии. Что… думаю, сейчас к лучшему. — Если бы я трахнула его, а он умер бы на следующий день, эту новость было бы еще труднее переварить.
— Просто следи за тем, что говоришь, когда разговариваешь с полицией, — предупреждает Мак.
— Почему? Я ничего ему не сделала.
— Мы с тобой это знаем, а они нет. Они могут исказить твои слова и обвинить тебя таким образом, что у тебя взорвется мозг.
— Это то, что они сделали с тобой, когда ты сообщила о своем бывшем?
— Джеймс работал в правоохранительных органах. Вот почему ему так долго все сходило с рук. — Горькая нотка в ее обычно веселом тоне. — Они всегда заботятся о своих.
— Спасибо за предупреждение, но я не думаю, что мне есть о чем беспокоиться, — говорю я ей, хотя скептические слова Эйприл звучат у меня в ушах. — Мы поужинали, зашли ко мне на пять минут, и я отправила его домой.