Ее святой (ЛП)

Он опускается на колени на пол, притягивая меня к себе за бедра так сильно, насколько это возможно, со связанными запястьями. Я вырываюсь, но мои попытки жалки под его тяжелыми ладонями.
— Выкрикивай мое имя так громко, как хочешь, муза. Только моя.
Он снова приподнимает маску, открывая надутый рот под ней. Рот, который обещает погубить меня.
Я крепко зажмуриваю глаза.
Первое прикосновение его языка к внутренней стороне моего бедра заставляет меня вскрикнуть, нога дергается под ним. Когда его язык облизывает другое бедро, моя киска пульсирует в ответ.
— Это тот язык, которому я должна поклоняться? — я не могу отбиться от него физически, но я могу бороться с ним своими словами.
Его смешок отражается от моего бедра, его губы прижимаются к моей коже. Затем его зубы впиваются в мою плоть.
— Ах! — я выгибаюсь, пытаясь убежать от него. Он кусается далеко не так сильно, как я, скорее предупреждающе, чем больно.
— Я заставлю тебя боготворить каждую частичку меня, — обещает он, проводя пальцем от моего упругого соска к пупку и останавливаясь прямо над клитором. — Точно так же, как я уже боготворю каждую частичку тебя.
Он оставляет поцелуй там, где укусил меня, прежде чем погладить это место языком. У меня вырывается непроизвольный стон, и он воспринимает это как сигнал, чтобы втянуть мою кожу в рот.
Я ахаю, на этот раз выгибая спину от удовольствия. Его голова двигается взад-вперед, пока он посасывает оба моих бедра, после чего на них наверняка появятся синяки.
Мое возбуждение растекается по простыням под моей задницей.
Он еще даже не проник языком в меня, а я уже хочу бросить белый флаг. Уступить и быть женщиной, которая влюбляется в своего преследователя. Которая позволяет мужчине, одержимому ею, поклоняться своему телу.
Но единственная ниточка здравомыслия, все еще оставшаяся в моем мозгу, борется с желанием, пульсирующим в каждой капле крови в моих венах.
— Браяр. — Его голос теперь мягче, стон срывается с его приоткрытых губ, когда он замечает, что мое возбуждение блестит для него, темнея на простыне подо мной. — Я еще даже не попробовал твою сладкую киску, а она уже плачет от благоговения перед моим языком.
Слова застревают у меня в горле, желание и экстаз уже слишком переполняют, чтобы говорить.
Сейнт целует меня в одну губу, затем в другую. Я вдавливаю пятки в матрас, сквозь зубы вырывается разочарованный стон.
К черту это. Я хочу, чтобы его язык был на моем клиторе. Я хочу, чтобы его язык проникал в мою киску так же, как это было у меня во рту. Я хочу, чтобы эта пытка закончилась.
Он целует мой холмик, мучительно близко к моему клитору, но все еще не доставляет мне того удовольствия, о котором я мечтаю.
— Прекрати, блядь, дразниться.
Низкий звук застрял у него в горле.
— Мне не нравится слышать слово «прекрати» из твоих уст.
В наказание он опускает голову обратно на мои бедра, облизывая и посасывая мой путь вниз к лодыжкам. Я издала бессвязный крик раздражения, безуспешно дергая за его ремень, стягивающий мои запястья.
Мой клитор пульсирует, когда он прокладывает свой путь от лодыжки обратно вверх по ноге, целуя и покусывая мой холмик. Мужчина никогда не заставлял меня так долго ждать его член в моей киске, не говоря уже о его языке. Ожидание мучительно.
— Скажи мне, что ты хочешь этого. — Его горячее дыхание касается моей влажной киски, и стон вибрирует в моем горле. — Что ты хочешь, чтобы мой язык лизал твой клитор. Ты хочешь, чтобы мой язык погрузился в твою киску, слизывая сладкую влагу, ожидающую меня. Что ты хочешь боготворить мой язык.
Мои ногти впиваются в ладони. Он собирается заставить меня пройти через все это дерьмо, а затем оставить меня жаждущей освобождения, если я не скажу ему все, что он хочет услышать.
— Иди к черту.
— Скажи это. — Теперь он нежно дует на мою киску, заставляя меня вздрагивать, и слезы неудовлетворенного желания щиплют мне глаза. — Или я не позволю тебе кончить.
Как будто это он контролирует мои оргазмы.
 
— Я просто воспользуюсь вибратором, когда ты уйдешь.
— Ты его не найдешь.
Я мотаю головой в сторону прикроватной тумбочки и чертыхаюсь. Он забрал мой гребаный вибратор.
— Мудак! Он был совершенно новым.
— Больше ты его не будешь использовать. — Он хихикает. — С этого момента, если ты захочешь кончить, тебе нужно будет использовать мой язык, пальцы или член.
— Пошел ты! — Это совершенно новый уровень собственничества, но я даже не могу удивляться этому моменту. Вероятно, он каждую ночь наблюдал, как я кончаю с помощью вибратора, ревнуя к неодушевленному предмету.
— Поверь мне, муза, — мурлычет он. — Как только я доведу тебя до оргазма, ты больше ничего не захочешь.
— Докажи это, — бросаю я, устав от этой гребаной мучительной игры. Если единственный способ кончить — это когда его язык на моей киске, тогда к черту все. Я вырву язык своего преследователя — язык убийцы, лишь бы избежать еще одной секунды этих мучений.
— Извинись за то, что произносишь имя другого мужчины.
Я сжимаю челюсть, киска пульсирует и жаждет разрядки, пока я молчу.
— Извинись, если хочешь продолжения, Браяр, — предупреждает он.
Даже после жесткой команды мое имя, слетевшее с его губ, заставляет меня затаить дыхание. Я выдавливаю из себя слова.
— Мне… жаль.
— За что?
— Я выкрикивала имя другого мужчины.
— И какое единственное имя ты будешь выкрикивать с этого момента?
Если бы я могла пошевелить запястьями, я бы ударила его.
— Твое.
— Назови.
Сквозь стиснутые зубы я шиплю:
— Сейнт.
— Хорошая девочка. А теперь изволь поклоняться моему языку. — Он не забыл свой приказ.
Я зажмуриваюсь, прежде чем выдавить из себя слова.
— Пожалуйста, позволь мне боготворить твой язык.
— Ммм. — Его хриплый стон заставляет мой ноющий клитор пульсировать. — Моя послушная девочка.
Я хочу огрызнуться, что я не его девочка и чертовски не послушна, но в этот момент теплый, мягкий язык поглаживает мою киску.
Я вскрикиваю, удовольствие от этого движения уже переполняет меня.
Его язык дразняще танцует вдоль моего клитора, и я шиплю от изысканных ощущений, пока он резко не отстраняется. Я жалобно мяукаю в знак протеста.
— Ты все еще боготворишь мой язык, муза?
Мой разум кричит «нет», но мое тело кричит «да». Когда мой и без того набухший клитор начинает пульсировать, я сжимаю челюсти.
— Да, — выдавливаю я, прежде чем пробормотать: — Мудак.
Он хихикает, но на этот раз, слава богу, не наказывает меня за непослушание. Он медленно проводит языком между моих складочек. Я выгибаюсь, сильнее прижимаясь своей киской к его рту.
Черт.
Его язык снова медленно, дразня, скользит вверх по моему центру, и я стону:
— Пожалуйста.
Наконец, он вознаграждает меня, сильно прижимаясь языком к моему клитору и даря мне то облегчение, которого я так жажду. Удовольствие пробегает молнией по моему позвоночнику, и стон вырывается из моего горла.
Когда он втягивает мой клитор в рот, мои пальцы на ногах поджимаются, а бедра сжимаются вместе, прижимаясь к его голове. Края его маски, все еще приподнятые над его ртом, впиваются в мою кожу, но мне все равно. Разум потерян от удовольствия, которое доставляет мне его великолепный рот.
Он тянет мой пульсирующий бугорок, прежде чем отпустить его, слегка приоткрыв губы. Я задыхаюсь, вся в поту и собственном возбуждении.
Его руки скользят под мою задницу и подтягивают меня к своему рту, где он погружает в меня свой язык.
Я вскрикиваю, запястья напрягаются на ремне, удерживающем меня на месте. Он погружает язык в мою киску, растягивая и пробуя меня на вкус.
— Я утону в тебе, — шепчет он с благоговением.
Он облизывает меня, обводя языком вокруг моего клитора, прежде чем снова пронзить мою киску. Он переключается взад-вперед, размазывая по мне нашу смесь возбуждения и слюны, поскольку не может решить, что ему нравится больше — мои крики экстаза, когда он лижет мой клитор, или мои стоны удовольствия, когда он трахает меня своим языком.