Мой янтарный берег (СИ)

- Вот бы с носками так, – впервые подал голос Олег.
- А еще с ключами и пультом от телевизора, – поддакнул Славка. – Увы. Короче говоря, Птица догнала Охотника, схватила и подняла в небо. Он пытался просить, предлагал ей деньги, но…
- Ему так хотелось досмотреть картинки?
Славка тяжко вздохнул.
- Если ты будешь постоянно перебивать, я и до утра не управлюсь. Не знаю. Может, ему понравились картинки, может, он боялся нарушить приказ Короля. Факт в том, что Птица рассердилась и бросила его вместе с Ожерельем в воду. Конечно же, Охотник умел плавать и даже не сильно ушибся, хотя падать было высоковато, но Ожерелье вдруг стало тяжелым-тяжелым и потянуло его на дно. Тонуть Охотник не хотел и выпустил Ожерелье. Пришлось ему возвращаться к Королю с пустыми руками. Жадный Король жутко рассердился, не стал слушать ни объяснений, ни оправданий, ни просьб и велел казнить Охотника. Да пострашнее, чтобы все знали, что бывает с теми, кто посмел его ослушаться.
- А у Охотника была жена? – спросила притихшая Света.
- Да, была. Очень красивая, и он очень ее любил. И ребенок у него был.
- Мальчик или девочка?
Славка пожал плечами.
- Они этого не знали. Он еще не родился.
- У тети Юли тоже еще не родился, – задумчиво сказала Света. – Но она рассказывала, что это будет мальчик.
- В этой сказке все было очень давно, – тихо объяснил Олег. – Тогда люди могли узнать, девочка у них или мальчик, только когда ребенок рождался.
- Ааа.
- Ну вот, Охотника казнили. Но ему было так больно и обидно умирать, что он умер не совсем до конца.
- Я знаю! – воскликнула девчонка. – Он превратился в привидение! – она оглянулась на темный гудящий лес за их спинами и добавила дрогнувшим голосом: – А мне совсем не страшно.
Славка потянул ее за куцый хвостик.
- Ага, то-то у тебя волосенки дыбом встали.
Света с неподдельным ужасом схватилась за голову, вырвав у Славки довольный смешок. Олег придвинулся к нему, и на этот раз Славкиным ребрам досталось куда крепче. Пожалуй, едва не до синяка. Защитник выискался, уже и пошутить нельзя…
- Да, именно в привидение, – Славка, потирая бок, смерил Олега многообещающим взглядом.
- И отомстил жадному Королю? – девчонка с ее крохотными мозгами уже забыла обиду. – И узнал, кто у него родился? А жена его видела? А узнала? Или испугалась и убежала? Вот я бы, наверное, испугалась, зато потом…
Славка посмотрел в огонь.
- Нет, – оборвал он поток болтовни. – Он никому не отомстил и свою жену больше не видел. Ведь он не сразу сделался привидением. А когда сделался, прошло много лет. Не стало уже ни Короля, ни жены, ни ребенка.
- Жаааалко, – протянула Света.
- К тому же после смерти Охотник изменился. Он мало думал о том, что случилось, пока он был еще жив. У него появились другие заботы. Дело в том, что Ожерелье не осталось на дне Моря. Птица его подобрала.
Девчонка снова завозилась.
- Она умела плавать?
- Не исключено, – согласился Славка, удивляясь, что до сих пор не прижег этой сороке язык совершенно случайно выстрелившим угольком. – Хотя, скорее всего, она просто попросила какую-нибудь большую рыбу. Так или иначе, Ожерелье снова оказалось у Птицы. Но она передумала хранить его у себя в Гнезде, ведь один раз его уже украли. И вообще, Птица обиделась и собиралась улететь в другое место, очень далеко. Не навсегда, но надолго.
- В Африку, – выпалила девчонка.
Славка мотнул головой.
- Еще дальше. Брать с собой Ожерелье она побоялась, мало ли, вдруг потеряется в далеких краях, ищи потом. Да и само Ожерелье не желало уходить от родного Моря. Тогда Птица решила отдать Ожерелье доброму Рыбаку, жившему недалеко от дерева – на хранение. А Рыбак потом должен был передать Ожерелье своим детям, внукам… ну и так далее.
Света слушала, разинув рот.
- Птица так надолго улетела?
- Так надолго, – подтвердил Славка. – Не забывай, что это была очень большая и очень волшебная Птица. Время для нее текло по-другому, не так, как для людей. Да, забыл сказать. Птица знала, что Охотник стал привидением, и хотела убить его насовсем.
 
- Чего это? – разочарованно воскликнула Света. – Она же добрая!
- Добрая-то добрая, но обиделась она действительно сильно. И огорчилась. И опасалась, что он снова украдет ее Ожерелье. И все-таки ей очень надо было улететь, поэтому разборки с Охотником она решила отложить на потом.
- В сказках не говорят «разборки», – заявила девчонка учительским тоном.
Олег хихикнул, а Славка всерьез оскорбился.
- Вот когда будешь рассказывать свою историю, тогда и слова будешь выбирать. Нашлась профессорша изящной словесности!
- И что было дальше? – быстро спросил Олег, не давая Свете прицепиться к значению трех последних слов.
Девчонка однако же влезла. Но хотя бы по делу.
- А Охотник знал, что Птица на него сердится?
- Конечно, – сказал Славка. – После смерти у него появилось несколько чудесных способностей.
- Например, проходить через стены?
- Ээ, нет, сквозь стены он ходить не умел. Зато, – Славка сделал страшные глаза, – он научился вселяться в другие предметы. Входить в них, как рука в перчатку, и заставлять двигаться.
- Или как нога в туфлю, – Света пошевелила пальцами в шлепанцах.
- Более того, – таинственно продолжал Славка, – он даже в людей вселяться мог. Только очень редко. И этой своей чудесной способностью он пользовался, чтобы добраться до Ожерелья.
- Он хотел опять его украсть? – ахнула Света.
- Он ведь знал, что Птица собирается его убить и отыщет его, где угодно. По-настоящему хорошо спрятаться можно было лишь в одном месте. Если помните, я говорил, что Ожерелье показывало волшебные картинки. Так вот, если бы Охотник заполучил Ожерелье, то мог бы попасть в какую-нибудь картинку. И Птице пришлось бы долго-долго его там искать. Бусин-то ого как много.
- Как в телевизор, – уверенно сказала Света. – Мне тетя Юля читала сказку про мальчика, который попал в телевизор и скакал с одного канала на другой.
- Ну да. Представь телевизор со спутниковой антенной, которая ловит штук сто каналов. Попробуй-ка все перебери.
- И что? – девчонка подпрыгивала от нетерпения. – У него получилось?
- Это было не так-то легко, – возразил Славка. – Охотник мог взять Ожерелье только в том случае, если Хранитель – будем называть этого Рыбака Хранителем – сам, по своему согласию, его отдаст. Чтобы этого не случилось, Птица заколдовала Рыбака так, чтобы он ни за что не соглашался отдавать. И это колдовство передалось детям Рыбака, внукам…
- …и так далее, – подхватила Света.
- Да. Правда, через много-много лет, когда люди стали меньше верить в сказки, колдовство немного выветрилось. Иногда Хранители даже не знали, что они Хранители. Например, если предыдущий Хранитель вдруг умирал или, к примеру, у него не оставалось детей. Тогда Ожерелью приходилось звать нового Хранителя из совершенно посторонних людей и передавать ему воспоминания. Ладно, я немного отвлекся. Короче, Птица заколдовала Рыбака, а еще рассказала ему, как узнать Охотника, если тот в чем-нибудь или ком-нибудь спрячется.
- И как? – затаила дыхание Света.
Славка выдержал паузу для пущего эффекта.
- Когда Охотник украл Ожерелье, на него обиделась не только Птица, но и весь янтарь. Вообще весь. Он стал обжигать Охотника, а если янтаря было много, он мог даже сжечь Охотнику оболочку. В смысле, тот предмет, в котором сидел Охотник. А когда янтаря было мало, рядом с Охотником он становился мутный и некрасивый. Вот так.
- Оооо, – протянула явно впечатленная Света.
- Долго-долго пытался Охотник раздобыть Ожерелье. Это было трудно, ведь он больше не мог его украсть, а заколдованные Хранители не соглашались его отдать. К тому же Охотник появлялся лишь летом и то не каждым. Уж не знаю, почему. Может, потому что он умер именно летом? А еще взять Ожерелье Охотник мог только тогда, когда вселялся в человека, что происходило очень и очень редко. Чтобы стать человеком, Охотнику приходилось много раз умирать – сгорать в янтаре. Поэтому он все время крутился перед глазами Хранителей в виде всяких вещей, чтобы они его сжигали. Но когда он все-таки делался человеком, то шел к дому, где лежало Ожерелье, находил Хранителя, втирался в доверие… Пробовал, во всяком случае. И его больше нельзя было сжечь так легко.