Аспект белее смерти (СИ)

Мне всякое доводилось слышать об изуверах из городской тюрьмы, так что я промолчал, не став сотрясать воздух попусту. Горан поторопил:
— Так по-хорошему поможешь или по-плохому?
— Да на кой чёрт он вам сдался-то? — не выдержал я. — Его же никто не ищет!
Охотник на воров подступил и развернул, даже за плечи обнял, зашагав бок о бок.
— Ошибаешься! Ищут, и ещё как! — издевательски дружелюбно заявил он. — Видишь ли, звездочётам очень не нравится, когда убивают кого-то из них.
— А кому такое понравится? — буркнул я, отстраняясь.
— Не у всех есть их деньги, связи и знания. Звездочёты провели кое-какие… изыскания и выяснили, что хозяин дома умер задолго до гибели взломщиков, а значит, прикончить их никак не мог. Да и погиб он не от простого огня и не при пожаре.
Мне припомнилось обгорелое тело, и я недоумённо уставился на собеседника.
— Разве не от огня? Как так?
— В деле замешана магия. Магия, мой юный друг! А это совсем другие гонорары! Платят звездочёты щедро, и ты так или иначе мне эти деньги заработать поможешь. Окажешь содействие по доброй воле — все долги разом спишу, а нет…
— Да какие ещё все долги⁈ Откуда бы им взяться?
Охотник на воров ответил недоброй улыбкой.
— А разве я несколько часов кряду не отвечал на твои вопросы? Знакомо слово «консультация»? Моё время стоит дорого. Выставлю счёт — мало не покажется.
«Нет, меня точно сглазили», — подумал я и спросил:
— Что нужно делать?
— Подходи в девять к мосту у фабричной запруды.
— На кой? — буркнул я.
— Наведаешься в одно заведение в Яме.
— А сами чего туда не наведаетесь?
Синие глаза обожгли недобрым огнём.
— Может, мне ещё раздеться, вымазаться дёгтем и в перьях вываляться? — спросил Горан.
— Это тут при чём?
— А ты подумай. Не совсем ведь дурак, — усмехнулся охотник на воров. — И вот ещё что: ты того Чижика-Пыжика хорошо знал?
Я неопределённо повертел пальцами.
— Да так…
— Есть идеи, кто мальца на дело подрядил? Его подельники серьёзного книжника обворовали. Он за возврат вещей хорошую награду назначил. Поможешь украденное отыскать, деньгами не обижу.
— Да мне-то откуда знать? Я ж не вор!
— А ты поспрашивай. Только осторожно, чтоб самого с перерезанной глоткой в реку не спустили.
— Да нет смысла! — уверил я Горана. — Пыжиком уже другой охотник на воров интересовался. Наверняка всё вызнал давно.
— Это который?
— Будто ваш брат представляется!
— Опиши!
Я пожал плечами.
— Обычный дядька. Лет сорок, худой. А вот собаки у него приметные были: здоровенные, с шипастыми ошейниками. Какие-то неправильные.
— Псарь! — скривился Горан. — Мерзкий тип, хоть в чутье ему и не откажешь. Но ты поспрашивай о Пыжике, поспрашивай…
Я помялся немного для виду, но в итоге навести справки всё же пообещал. А куда деваться-то? С крючка теперь не сорваться — не отпустит меня Горан, не спишет долги. Что жулики, что охотники на воров — одна порода. Дашь палец, руку по локоть отхватят и ещё добавки попросят. Чистые упыри — пока досуха не высосут, не успокоятся.
Да и плевать! Выкручусь как-нибудь!
Другое дело, что если встречусь с Гораном в девять вечера, то вернусь на Заречную сторону уже затемно. А у нас бесноватого так и не поймали. И пусть на людей он больше не бросался, но позапрошлой ночью вломился в сарай и передушил два десятка курей. А ну как повстречаемся на тёмных улочках?
Пока топал до Чёрного моста, хорошенько всё обдумал и решил идти от фабричной запруды в Гнилой дом напрямик через болото. Есть там тропки, можно пробраться, а особо топкие места вешками отмечены. Не увязну.
Но лучше б не о планах на вечер думал, а по сторонам смотрел. На подходе к набережной привязалась грузная тётка в чёрном платье и с таким же платком на голове. Сам не заметил, как гадалка ухватила за руку и принялась водить пальцем по ладони. Ещё и товарка её с другого бока подпёрла. Денег у меня с собой не было, но дело оказалось вовсе не в них.
— Сглазили тебя, милок! — начала причитать гадалка. — Ой сглазили, красавчик! Сильная порча на тебе лежит, на тайну завязана! Чувствовал ведь, что всё в последние дни из рук валится? Расскажи, облегчи душу, сразу беды и горести отпустят!
 
Повеяло противной и вонючей стылостью, только не болотной с запахом тины, а какой-то совсем уж омерзительно чуждой, внутри у меня будто что-то надломилось. Сначала продавилось, а потом лопнуло. Накатила и ударила в темечко волна невыносимого жара, я очень-очень медленно повернул голову, но и так явственно хрустнули позвонки. Уставился в глаза гадалке, растянул губы в улыбке.
— Ты в материнской утробе проклятого сглазом пугать взялась, старая?
Слова вырвались с неприятным присвистом, и тётка отпрянула так резко, что едва не оступилась. Она что-то коротко бросила на своём наречии товарке и попятилась-попятилась-попятилась, не спуская с меня настороженно-опасливого взгляда. Подбежал молодой фургонщик, но гадалка потянула его прочь.
Я бросил лыбиться, откашлялся, сплюнул под ноги мокроту и едва успел убраться с пути катившего по дороге экипажа.
Вот же ведьма! Задурила голову! Чтоб кошёлке драной пусто было!
Пока до базара шагал, всего так и потряхивало. Там тоже не обошлось без неожиданностей: только мы с Хватом начали подбивать босяков на игру в орлянку, как прибежал Кудрявый. В шайку Бажена он влился года четыре назад, а до того обитал в Гнилом доме, поэтому знал меня как облупленного.
— Серый, выручай! — зачастил жулик, оттянув в сторонку. — У Фиги живот прихватило, пораскидывай пока за него «три листка»! У нас козырное место выкуплено! Мне Бажен голову оторвёт, если сборы плохие будут!
Я упираться не стал, но всё же резонно заметил:
— Да у меня свои дела!
— Грош с пятиалтынного твой! — пообещал Кудрявый и сразу предупредил: — Проигрыш — весь на тебе!
Условия были так себе, да и с картами я обращался далеко не так ловко, как с монетами, но деваться было некуда — уселся за низенький столик, взял три замусоленных и чуть согнутых посередине картонных прямоугольника, вздохнул.
Ну, погнали!
Место у ворот и в самом деле оказалось отменным, народ мимо столика валил валом, мне ещё и глотку драть не приходилось, людей втягивали в игру зазывалы. Поначалу дело не клеилось, проигрыш шёл за проигрышем, и к столику помимо обычных ротозеев повалило базарное жульё. Решили проверить новичка и срубить лёгких денег, ну и напрасно. К тому времени, когда вернулся Фига, мой чистый выигрыш составил без малого три целковых. И всё это — ловкость рук, никакого мошенничества.
Обещанную долю Кудрявый не зажилил, но из двух гривенников отдал только один.
— Я ж тебе работёнку подогнал! — с широченной улыбкой пояснил он, и я лезть в бутылку не стал. Махнул рукой и потопал прочь.
Так себе работёнка. Уж проще на свой страх и риск в орлянку резаться.
Грамотой заниматься не пошёл, с Рыжулей и той лишь парой слов перемолвился, прежде чем отправиться на болото. А как поупражнялся в тайных искусствах и вернулся, так сразу и завалился в гамак. Продрых до самого вечера.
Разбудил Лука. Поднялся на чердак, заглянул в мою каморку, растолкал.
— Серый, ну мы же договаривались! Нам со дня на день на дело идти, а ты бока отлёживаешь!
Я зевнул, проморгался и спросил:
— Днём на дело пойдёте?
— Да вряд ли.
— Ну вот! — Я выбрался из гамака и потянулся. — Сегодня наведаюсь в Яму вечером, посмотрю, что там и как после захода солнца. Вернусь поздно — предупреди наших, кто караулить будет, чтоб запустили.
Лука озадаченно поскрёб затылок.
— Уверен? Одержимого так и не поймали — если кого ночью на улице прихватят, могут и забить, не разобравшись.
— Через болото пройду, от фабричной запруды.
— Вот ты рисковый!
Рисковый, ха! Я бы с превеликой охотой никуда не ходил, да только мне выбора не оставили. Придётся рисковать.